Прогалины в дубровах, или Охотник за пчелами - Купер Джеймс Фенимор - Страница 109

Сплавляться далее по реке, в любое время дня и ночи кишевшей различными лодками, было делом нетрудным. Бортник, хорошо знавший эти места, обходил далеко стороной опасные пункты, более всего заботясь о том, чтобы не попасться на глаза английским часовым. Река, или пролив, Детройт имеет в ширину около мили, и, придерживаясь ее середины, Бурдон с компанией, несомый ветром и течением, быстро проскочил незамеченным мимо Детройта, представлявшего собой в ту пору небольшое селение. Отойдя от него достаточно далеко, наши путники разъединили каноэ и на каждом поставили парус. Споро двигаясь по спокойной поверхности реки, они незадолго до рассвета поравнялись с Молденом, находясь при этом в американском рукаве пролива. Впрочем, будь это иначе, опасность и тогда была бы невелика: англичане не ожидали никаких враждебных вылазок со стороны американцев, вконец подавленных сокрушительным поражением Халла, а у них самих было столько союзников-индейцев, что появление еще одного каноэ из коры навряд ли бросилось бы кому-нибудь в глаза.

В то время Мичиган был провинцией скорее по названию, чем по существу. Он занимал, несомненно, большую территорию, но на ней проживало не больше людей, чем в английском торговом центре средних размеров, а Детройт считался пунктом отдаленным и изолированным. Правда, Макино и Чикаго находились еще дальше, а изолированы были еще больше, но к английским войскам, захватившим Детройт, американцы могли подступиться только со стороны суши, преодолев для этого широкий пояс непроходимых лесов. Нам могут возразить, что на следующий год они это сделали, но все дело в том, что для высвобождения дремлющей в каждом Джонатане военной энергии требуется время. Когда она вырывается наружу, с американцами шутки плохи, это ощутили на своей шкуре все их враги. Но прежде чем воистину деятельные люди сумеют добиться возможности по своему усмотрению служить родной стране, необходимо побороть многочисленные просчеты, самонадеянное невежество и бесполезную болтовню.

В военной области положение дел понемногу улучшается благодаря Вест-Пойнту, хорошо организованному штабу и образованным офицерам. Конгрессу не удалось разрушить в нынешней войне армию, хотя он прилагал к этому немалые усилия, и только потому, что могущественное здоровое ядро нации не могло быть полностью уничтожено ядовитыми выделениями из обычного законодательного хвоста Великой Национальной Кометы, неизвестно из чего состоящей и неизвестно по какой орбите движущейся. В один прекрасный день Конгресс с криками «ура!» объявляет войну, но уже назавтра отвергает законы, необходимые для ее проведения, как если бы не одобрял собственных решений и успел пожалеть о проявленном им патриотизме. И этому-то органу, весьма сомнительного свойства изначально, представляющему собой не что иное, как форменную школу интриганства, надлежит, по мнению некоторых знатоков конституции, выполнять все функции правительства; по их суждению, он должен не только принимать законы, но и толковать их; должен также командовать армией, да что там армией, чуть ли не каждым взводом в отдельности; и это притом, что его члены проборматывают статьи конституции, как священнослужитель свои «аминь» и «Отче наш», сверяясь с чем угодно, кроме самой конституции; притом, что на вносимые ими законопроекты вето не накладывается никогда, разве что в отдельных, наиболее вопиющих, случаях эту неприятную процедуру берет на себя Верховный суд! Между тем этот национальный синклит с его законопроектами никогда не представлялся нам безупречным. С нашей точки зрения, вряд ли он когда-либо был на месте в системе Соединенных Штатов, а теперь и вовсе выродился в машину для выборов, которая даже то немногое, что делает, делает рывками, под влиянием внезапных импульсов, не чувствуя за собой ответственности и не утруждая себя размышлениями. Одним словом, нам представляется, что Конгресс, как никакой другой орган власти в государстве, нуждается в самом дотошном контроле. Если бы мы принадлежали к тем, кого в нашей стране принято называть политиками, мы бы поддержали того деятеля исполнительной власти, который бы вознамерился твердой рукой обуздать это сборище болтунов и интриганов. Вето! Ах, если бы милостивое небо соблаговолило возвратить нас к дням правления добрейшей королевы Елизаветыnote 162 пусть даже на одну сессию Конгресса, и мы стали свидетелями того, что из предложенных его вниманию законопроектов лишь ничтожное количество одобрено, а большая часть возвращена их создателям на доработку! Это освежило бы в нашей памяти тот важнейший факт, что, согласно конституции, законодательное собрание не является верховным главнокомандующим, не ведет переговоров о заключении договоров и не подписывает их и уж конечно не имеет права делать то, что в последнее время позволяет себе делать очень часто — не назначает решением Конгресса на государственные должности.

Англичане, недавно взявшие верх над американцами, почили на лаврах и никак не ожидали новых посягательств с их стороны. В результате Бурдон и его друзья, никем не замеченные, преспокойно спустились по реке Детройт в озеро Эри. Им предстоял еще долгий путь. В то время американское побережье всех Великих озер представляло собой почти сплошную глушь. Были, конечно, кое-какие населенные пункты, но их было чрезвычайно мало и они отстояли далеко друг от друга.

Вся приозерная часть Огайо — Огайо, равно как и Богемияnote 163, имеет свое побережье, — а также преобладающая часть территории штатов Пенсильвания и Нью-Йорк, примыкающая к пресноводным водоемам, находились в девственном состоянии. Целью бортника был Преск-Айл, известный ныне под названием Эри. Впоследствии этот порт в Пенсильвании получил известность — год спустя после описываемых событий из него вышли американские суда, разбившие наголову англичанnote 164 и тем самым завоевавшие господство на озере. До него оставалось около двухсот миль, то есть это плавание само по себе уже было небольшим каботажным путешествием — бортник старался не отдаляться от берегов и островов, — но за неделю наши путники благополучно его завершили. Оказавшись в озере Эри, да к тому же на американской стороне, они почувствовали себя более или менее в безопасности, отныне им угрожала только стихия. Правда, известный историк, труды которого поддерживаются авторитетом мудрого Государственного Исторического общества, уверяет нас, что неприятель удерживал оба берега озера Эри вплоть до 1814 года. Но по сравнению с другими заблуждениями этого Нестораnote 165 от истории указанная нами ошибка столь ничтожна, что не стоит терять время на ее опровержение. Бурдон со своей компанией имел возможность убедиться, что весь южный берег озера Эри находится во владении американцев (если в данном случае можно вообще говорить о владении), а следовательно, ляпсус, допущенный почтенным историком и его высокообразованными собратьями, не мог нанести бортнику никакого вреда!

Питер и Быстрокрылый Голубь расстались со своими друзьями еще до того, как конечная цель плавания была достигнута. Бортник отдал им свое каноэ, и прощание было не просто дружеским, а даже трогательным. На протяжении всего плавания и на многочисленных остановках Марджери часто молилась вместе с великим вождем. Сейчас он неизменно выражал горячее желание выучиться читать, чтобы собственными глазами видеть слово Великого Духа и строить свою будущую жизнь, согласуясь с его заветами. Марджери обещала, что, буде им еще доведется встретиться и это произойдет при более благоприятных обстоятельствах, она непременно поможет великому вождю осуществить его заветное желание.

Ну а Быстрокрылый Голубь прощался со своим другом с той же легкой жизнерадостностью, какую он проявлял на протяжении всего их общения. Бурдон подарил ему свое ружье, массу патронов к нему и множество мелочей, чрезвычайно ценных для индейца, а на память себе получил оружие чиппева. Обмен, конечно, был к выгоде дикаря. Питер же отклонил все попытки сделать ему какой-нибудь подарок. Правда, в силу своих новых убеждений, он отныне собирался носить оружие исключительно для охоты, но, даже будь это иначе, чувство собственного достоинства и положение великого вождя не позволили бы Питеру снизойти до того, чтобы взять какую-либо компенсацию.