Не спрашивайте меня ни о чем - Пуриньш Андрис - Страница 27

— Было бы здорово, — моргнул длинными ресницами Эдгар. Он и впрямь сейчас походил на тщедушного, капризного мальчугана.

— Ах, это тот спор за картами, — вспомнил наконец Яко.

— Нет, проигрышв карты, — поправил его Эдгар.

Это рассмешило Яко. То, что нельзя прыгать в воду весной, он понимал. Но что означало прыгнуть с десятиметровки даже летом, до него не дошло. Наверно, он считал: раз многие прыгают, то, наверно, и для меня это не проблема.

— Яко, ты когда-нибудь прыгал с такой высоты?

— Нет, — сказал он, — не приходилось.

— Так я и предполагал, — заключил я.

Эдгар молчал. Взглянул на часы, но так, чтобы и мне было заметно его движение.

Я докурил сигарету и бросил окурок в воду. Вокруг него засуетилась стайка глупых мальков.

— Эдгар, как по-твоему, рыб можно научить курить? Собак вроде бы, говорят, можно.

—  Тебе, возможно, это и удалось бы. Другим навряд ли.

Я закурил новую сигарету и хлопнул Яко по плечу.

— Пошли со мной. Одежду подержишь.

А что, почему бы и нет. Раз мне захотелось прыгнуть, он с удовольствием. Только надо это сделать по-быстрому, пока Тейхмане не вернулась. Вообще-то ведь это вода, ничего страшного, полагал Яко, но Тейхмане, конечно, возмутится…

Мы поднимались на вышку. Эдгар тащился позади, губы у него были поджаты.

— А ты чего сюда лезешь?! — рявкнул я на него. — Мотай отсюда вниз. А то может случиться, и ты тоже ненароком полетишь в озеро.

Он не ответил, но и спускаться не стал.

Я подошел к краю площадки и поглядел вниз. Нет, тут наверняка было больше чем десять метров. Но кому мне было сейчас это доказывать?

Я быстренько разделся и сунул одежду в руки Яко.

— Постой впереди меня, чтобы они снизу не увидали, что тут готовится, — выдохнул я.

Но мои дорогие одноклассники уже заметили, и я слышал их любопытствующие голоса и смешки.

Посмотрел на небо, закусив в зубах сигарету. По солнцу проплыло пушистое облачко, и поверхность воды взблеснула серебряной чешуей. Темный еловый лес обступил озеро, лежавшее подо мной, подобно блестящему глазу сказочного зверя.

Поглядел прямо вниз, и это было единственное место на всем озере, в котором чернела бездонная глубь. Вышка, казалось, выросла еще выше.

Я знал, что запросто доплыву до мостков купальни, я знал, что доплыву и гораздо дальше, но думал о том, что предстоит нырнуть в холодное темное небытие. Тут, наверху, была жизнь, там, внизу — смерть. Я всегда боялся высоты. Не счесть, сколько раз во сне я лез куда-то высоко-высоко, и всегда у меня соскальзывала нога, либо слабела рука, либо кто-то сталкивал, и я, обмирая от ужаса, камнем летел вниз. Правда, всегда просыпался раньше, чем достигал земли.

Верхняя площадка была открыта ветру, и меня начало познабливать. Зубы стучали, но рука уже взялась за перилину. В тот миг я отдал бы год жизни за то, чтобы уже плыть к берегу. Все вокруг стало меленьким, существовали только я и черная бездна. «Ну вот, — подбадривал я себя, — еще секундочка, полсекунды, секунда, и я уже отпускаю руки, я уже лечу», — но пальцы только крепче сжимали деревянный брус.

Эдгар что-то произнес, он даже прикоснулся, взял меня за плечо, но это уже не имело ко мне отношения. Я медленно клонился вперед, словно меня тянула вниз незримая тяжесть. Рука выпрямилась и приостановила это движение. Я чувствовал, как разжимаются пальцы, гладкий поручень выскальзывает из них, и рука мгновенно сжимается в кулак, но ловит лишь ветер. Я вскрикнул и ухватился было за перилину, но потерял равновесие — и полетел вниз.

Меня поглотила черная ночь.

Сердце почти остановилось.

Ночь лишила дыхания, душила, сдавливала грудь, лезла в нос, в уши, в рот, и мне показалось, я схожу с ума. Наверно, я завопил от страха, потому что, пока всплыл на поверхность, я здорово нахлебался воды, и меня всего выворачивало от кашля.

Я отчаянно дрыгал руками и ногами. Скорей к берегу, только бы бездна не затянула меня обратно!

К мосткам подплыл неподалеку от рыболовов. Обеими руками вцепился в доски. Вылезти на них сил у меня не было.

Подбежали ребята. Ко мне протянулись четыре руки и вырвали меня из воды… Я не видел, чьи это были руки. Я только схватился за них. Если бы я соображал нормально, я не взял бы руку Эдгара ни в коем случае. Лучше отсиделся бы в воде, пока возвратились бы силы.

— Ну как, Иво? — затараторил Яко. — Ты весь дрожишь. Надевай скорей рубашку. Не надо было прыгать. Эдгар ведь сказал, что берет свои слова обратно.

Я надел рубаху и кинул на плечо джинсы. Пошел на берег. Доски качались, и у меня дрожали ноги.

У подножия вышки натянул джинсы и зашнуровал кеды. Приплелся Эдгар и протянул таким тоном, будто ничего особенного не произошло:

— Не надо было тебе прыгать.

— Ты же хотел этого, и это было твое право: в карты я проиграл, — вытолкнул я на одном дыхании.

— Перед тем как ты прыгнул, я же сказал, что беру свои слова назад.

— Неужели? — удивился я. — А тогда, у Фреда, такой вой поднял, что сдохнуть было можно; сегодня тоже начал ту же песню, и, когда я раздетый стою на краю трамплина, ты объявляешь мне амнистию. Вот он где наконец, наш добренький Эдгар. Гуманист! Друг человека!

— И тем не менее зря ты меня не послушал. Глупо! В действительности я же вовсе этого не хотел.

— Ах вон оно что?! Ты этогововсе не хотел, но все-таки зашел такдалеко, что мне пришлось это сделать.

— Но ведь я тебе сказал…

— Ты думаешь, я что-нибудь слышал?! — вырвалось у меня против воли, и я уже не мог остановиться. — Я же скис от страха как распоследняя тряпка! Я трясся от страха! Да, да, я могу это сказать тебе и ни капельки не стыжусь. Единственно, что я слышал и видел, была эта черная пропасть внизу!..

Он был ошеломлен. Наверно, никак не рассчитывал услышать что-либо подобное. И промямлил:

— Иво, что ни говори, номер ты выкинул идиотский…

У меня все перевернулось внутри. Я все-такипрыгнул, хотя чуть не отдал концы со страху, я тысячу раз умер там, под водой, и теперь он, кто во всем этом повинен, еще смеет говорить такие вещи! Какой толк от его слов теперь?

И я смазал Эдгару по роже. Надо признаться, в тот момент я испытал наслаждение. Десять самых обидных фраз не идут ни в какое сравнение с хорошей оплеухой.

Вынуть руки из карманов он успел, лишь когда навернулся спиной о стояк вышки.

Его девчачье лицо с длинными ресницами искривилось. Я ждал, что он набросится на меня, но ничего такого не произошло. Он весь как-то сник.

Яко стоял и смотрел то на Эдгара, то на меня.

— Приложи к глазу лезвие ножа, — цинично посоветовал я, — а то придется носить черные очки.

Он не ответил, провел ладонью по губам. Потом выпрямился и пошел прочь.

Мы молча пошли следом.

Теперь я стал героем дня.

Всем отвечал, что прыгнул в озеро со скуки. В объяснения не пускался.

Злость мою как рукой сняло. Все-таки зря я его ударил. И самое главное — никак не мог понять, почему все так вышло?

До вокзала мы добрались только к вечеру.

Смеркалось. Света в вагоне не было.

Мы втроем заняли две скамьи — Эдгар с Яко сидели напротив меня.

В ветвях сосен мелькало солнце. Его блики падали на левую щеку Эдгара. Я видел, что у него под глазом налился синяк, солидный синяк. Угодил я что надо.

Эдгар поставил ноги на скамью и что-то насвистывал.

Надвигались переводные экзамены. Перед теми, кто на протяжении года не сачковал, и теперь не стояло особых проблем. Иначе было у других. Фред без конца ходил исправлять двойки на тройки. Учителям он осточертел, как солдатам в «Швейке» Валун, который вечно рыскал в поисках съестного. Однако сочетание мощной фигуры и беспомощности новорожденного производило определенный эффект, и Фреду удалось выкарабкаться…

— Я как кающийся грешник хожу на исповедь к духовным отцам, — говорил он. — Но это все-таки лучше, чем зубрить регулярно.