Зеленоглазая гадюка едет в Хогвартс - Лу Психея - Страница 20

Гермиона всхлипнула, выскочила из-за стола и убежала.

Эри растерянно переводила взгляд с покрасневшего Рона на прямую спину Грейнджер, стремительно удаляющуюся из зала. Как это она настолько расслабилась, что пропустила конфликт?

«Дура, дура! Ты же прекрасно знаешь, что Рон с Гермионой недолюбливают друг друга. И на Чарах сегодня поцапались, не уследила. А теперь мирить обоих, и, Мерлин, убеждать Рона извиниться!

Ничего себе праздник, блин».

На полеты Гермиона не пришла. Эри шепотом попросила Рона отыскать ее и извиниться, но тот уперся. Вспомнил все: и занудство однокурсницы, и ее зацикленность на баллах, и тот факт, на который сегодня так резко обратил ее внимание. Грейнджер действительно проводила все свободное время в библиотеке. А баллов получала хоть и больше всех первокурсников, но Эри была на втором месте после нее – особенно по Трансфигурации. Действительно, создавалось впечатление, будто она такая умная – даже книжки незачем читать, чтобы зарабатывать баллы для факультета. На самом-то деле все было не так, она просто с ранних лет спала меньше других детей. Четыре-пять часов, и глаза сами собой открывались. Она любила предрассветные часы, в Литл-Уингинге в это время делала уроки, и в Хогвартсе не изменила этой привычке. Прямо в кровати, не выбираясь из-под полога, при свете Люмоса, читала то же самое, что Гермиона зубрила днем. Поэтому ей было нетрудно не слишком сильно отставать от Грейнджер на уроках.

Рон выслушал ее с удивлением, но от своего мнения не отступился:

– Ну и что! Ты хоть и учишься, зато нормальная. А Грейнджер действительно заучка. Эр, она ведь кроме этих баллов проклятых ни о чем не думает!

– Она уже изменилась, стала чуть-чуть спокойнее. Дай ей время, Рон, вот увидишь, она прекрасный человек. Пожалуйста, давай помиримся, я не могу, когда мои друзья ссорятся.

– Ну ладно. Потом. Сегодня вечером извинюсь.

Эри с облегчением улыбнулась ему и отправилась на свою личную Голгофу. Мадам Хуч решила, что лечить ее от боязни высоты можно только практикой. Она зачаровала метлу Эри так, чтобы та не поднималась выше пяти футов над землей, и велела летать на ней. Поттер училась тормозить и поворачивать, управлять метлой без рук – и все это прямо под своими однокурсниками, которые выделывали трюки разной степени сложности над ее головой. Гриффиндор просто деликатно отводил глаза, а Слизерин изощрялся в остроумии. Особенно злорадствовал Малфой, счастливый, что может отомстить за сентябрьские насмешки. Поттер старалась держаться хладнокровно, но после того срыва на первом уроке Полетов – даже Хагрид понял бы, в какой она панике! – это было тяжело. Если бы дело ограничивалось насмешками, она справилась бы. Но Малфой быстро догадался, что она его не слушает, и что пять футов воздуха под ногами ее страшат намного больше, чем его подначки.

Вжжжих!

Эри судорожно дернулась, прижимаясь к метле всем телом. Малфой злорадно рассмеялся.

– Что, Потти, страшно?

«Тварь! Твою мать! Пронесся прямо передо мной, я едва не упала с этого веника… Идиотка! Телу ведь не объяснишь, что падение с такой высоты безопасно! Как страшно…»

– Я-то думала, ты контроль над метлой потерял, Дракусик. Уже нарисовала себе прелестную картинку: твой жалкий трупик на земле, и моя мантия, забрызганная кровью и мозгами. Впрочем, мозгов там маловато будет!

– Да ты едва не описалась от страха, Потти! Тебе никуда не надо пойти, а? Что ты так коленки сжимаешь, грязнокровка?

Эри уставилась на него, открыв рот – раньше Малфой не позволял себе настолько грубых выражений. Пролетавший мимо Рон молча, не говоря ни слова, спикировал на Малфоя, размахнулся и засадил ему кулаком в лицо. Слизеринец так увлекся, что не заметил приближающуюся опасность.

– Мистер Уизли! Мистер Малфой! Я просто все себя! Десять баллов с Гриффиндора!

– Почему так мало? Од мде дос сломал!

– Рона спровоцировали, мадам Хуч. Малфой оскорбил меня.

Выражение лица учительницы стало кислым:

– Вероятно, высказался по поводу вашего полета? Наверняка в его словах было зерно истины. Мистер Уизли, вы прекрасно летаете, но если я еще раз увижу подобное, я вам до зачета метлу не отдам. Мистер Малфой, нос у вас не сломан. Но все равно идите в больничное крыло. Мисс Поттер, не мешайте тем, у кого это действительно получается.

«(нецензурно) твою мать, а я еще думала, что это Снейп предубежден по отношению ко мне. Да он просто лапочка!»

Подлетевший Рон – он затормозил плавно, уже зная, как пугают подругу резкие движения, когда она сидит на метле – выпалил, улыбаясь:

– Я же говорил, что сломаю ему нос. Без всякой магии!

– Не прошло и месяца… Спасибо.

Уизли ухмыльнулся, отсалютовал и снова рванул в небо.

«Что за дурацкий день. С Грейнджер он поругался, от Малфоя не удалось держать подальше – опять потеряли эти проклятущие баллы… кто вообще придумал отмечать Хэллоуин? Кстати, это годовщина смерти моих родителей, десять лет. Как я раньше не подумала… Вот уж праздник так праздник».

В Большом Зале было шумно и весело, но Эри была в стороне от всеобщей радости. Даже праздничный стол ее не слишком приободрил, хотя остальные первокурсники были в восторге – в обычные дни сладкого не подавали, а овсянка-супы-каши осточертели всем. По привычке Эри спрятала в карман мантии несколько шоколадных лягушек, и прикидывала, как завернуть лакричные пастилки в салфетку, чтобы не изгваздать одежду. Гермиона так и не появилась, Эри не видела ее уже четыре часа. Учитывая, что они жили в одной комнате, посещали одни уроки, вместе занимались в библиотеке и гостиной, это был очень большой срок, и поэтому Поттер было как-то… тревожно.

«Сейчас еще сладостей возьму, и пойду в спальню. Она же голодная, наверно. Значит, сначала накормить шоколадом, потом согласиться, что Рон болван, а потом привести его, чтоб извинился. Одни проблемы, блин, с этими чудиками».

– Эри, а ты знаешь про Грейнджер? – Лаванда Браун, сидевшая напротив, чуть склонилась к ней. – Она плачет в туалете, уже довольно давно.

Голос ее был сочувственным, но в красивых глазах было холодное любопытство. Парвати Патил слегка улыбнулась, прислушиваясь. Если сейчас Поттер скажет что-то вроде «а мне какое дело?» или промолчит, значит, уже завтра можно произносить «лохматая заучка» во весь голос, и, хихикая, обсуждать Грейнджер в общей гостиной. Лаванда и Парвати не были злыми, но дружить всегда интереснее «против кого-то». Эри это прекрасно понимала, и ей даже не казался неприятным их жадный интерес к ее реакции. Подумаешь, дело житейское.

– Я не знала, Лаванда, – она положила почти готовый сверток на стол. – Сейчас схожу к ней, успокою. – «Так, с пирожками повременим, а тянучек и шоколадок я уже набрала. Сладкое как способ утешения, м-да». – Рон, я иду за Гермионой. Ты со мной?

Рон что-то невнятно промычал – он добрался до трехслойного торта. Эри сунула в карман пару тыквенных кексиков, тронула его за плечо:

– Ты как хочешь, а я пошла. Сюда, наверно, не вернусь, мы сразу в спальню пойдем.

– А оои ы!

– Что?

– Да погоди ты! Я с тобой. Невилл, ты идешь?

– Вот уж незачем! – прошептала Эри, стараясь, чтобы ее не услышали за пределами их маленького кружка. – Ты не забыл, что будешь извиняться? Нев, мне кажется, ты там будешь лишний.

– А т-ты зачем?

– Без меня Рон обязательно что-то ляпнет…

Они выбрались из-за стола, и, стараясь быть незаметными, пошли к выходу. Неожиданно в зал ворвался профессор Квиррелл, пронесся мимо первокурсников, упал прямо перед столом преподавателей и закричал срывающимся голосом:

– Тролль в подземелье! Вы должны знать!

Дамблдор переждал общий взволнованный писк со стороны студентов, поднялся, Сонорусом усилил голос и спокойно сказал:

– Старосты, проводите учеников в спальни. Прямо сейчас.

Недовольные школьники забирали с собой десерт, сверток Эри забрал Симус Финниган. Миллисент Булстроуд, толстенькая темноволосая слизеринка, выпучив глаза, торопливо запихивала в рот эклер. Патил и Браун хихикали, склонившись друг к другу. На лице Невилла было отчаяние, он выскользнул из-за стола – что было трудно с его габаритами – и попытался добраться до уходящих друзей. Его ухватил за край мантии Перси Уизли, и принялся наставительно вещать о чем-то. Рон и Эри почти бегом добрались до выхода – в поднявшейся суматохе их никто не заметил.