Зеленоглазая гадюка едет в Хогвартс - Лу Психея - Страница 40

«Идиотка! Притворялась чокнутой, как все они, да так успешно, что совсем мозги потеряла? Где была, черт возьми, твоя голова все эти дни?!

Не-на-ви-жу темную магию!

И себя тоже... ненавижу».

– Как ты? – робко спросил Рон.

Он пришел навестить ее в больничном крыле, потому что утром мадам Помфри посмотрела на нее и велела остаться еще на день. Еще порция Зелья Прозрения, еще несколько часов в пучине самоуничижения.

– Нормально, – Эри пожала плечами.

По логике, сейчас следовало доказывать, что она по-прежнему главная в этой стае. По-прежнему сильная и несгибаемая. Для начала…

– А ты думал, буду рыдать и биться головой об стену? Старина Дамби объяснил, что эта хрень темномагическая, и подавляет волю. Вот я и вляпалась.

– Невилл ничего не рассказывал, просто что это было опасно… – Рон выглядел смущенным. – Но я уже понял, что оно показывало тайные желания, и чем сильнее желание, тем, наверно, хуже?..

Эри молча смотрела на него.

«У Уизли иногда встречаются проблески гениальности. Во искупление общей глупости, наверно».

– Понимаю, ты не любишь, когда тебя жалеют, – Рон остановился, примирительно поднял руки. – Не сверкай глазами! Я о другом хотел сказать. Ты жила с маглами. Ты очень умная, ты много читаешь, но есть вещи, в которые ты вот так… попадаешься. И я хочу сказать: в этом нет ничего постыдного! Невилл, например, знал о таких штуках, поэтому сообразил. И со Слизерина все бы догадались, потому что это темная магия. А я не знал. И ты не знала. Это, ну, нормально.

– Но ты сразу понял, что это вранье, – ответила Эри. Выругала себя – получалось, будто она хочет, чтобы ее жалели. Жалели и убеждали, что она вовсе не такая дура набитая, какой сама себе кажется.

– Ну… то, что оно мне показало – это было действительно неправдоподобно, я понял. А тебе… твои… – Он пожал плечами, на лице – болезненная неловкость. – И еще я думаю, это и Нев сказал, что ты попалась так из-за магловского воспитания. Ты же не знала, как у нас, волшебников, обстоит дело с мертвыми.

Эри промолчала.

– Я не хочу сказать ничего плохого. Но, ты понимаешь, я смотрю на тебя, Гермиону и других маглорожденных – вы думаете, что в нашем мире можно все. И мертвых воскрешать, и вообще… творить чудеса, как вы это называете.

– Я так не думала, – она смотрела внимательно. Рон – вдумчивый, серьезный Рон – был не похож на себя.

«И с таким Роном общаться интересно… и тревожно».

– Но ты же не знала точно, что у нас нет связи с ними. Призраки – это совсем не то, они просто ЗАДЕРЖАЛИСЬ. Поэтому ты сразу поверила.

– Рон, скажи мне, откуда ты это узнал? – не выдержала Поттер. – Когда мы ехали в поезде, ты не знал ни одного заклинания, ничего из «Истории Хогвартса», историю магии тоже не читал… почему сейчас ТЫ все это мне объясняешь?!

Мальчик неловко пожал плечами:

– Это не в книжках, Эри. Это… ну, это просто… как-то узнается. Вот как маглы знают, как пользоваться этими вашими… электрочайниками. Или как ездить на ваших… авомобилях.

– Автомобилях… так это просто впитываешь от взрослых, этому не учат?

– Конечно, – Рон наконец поставил на тумбочку пакет с шоколадом, сказал некстати: – Я тут и твой собственный принес, попросил Перси зайти в вашу спальню. И еще свой добавил. Я же знаю, ты без шоколада не можешь.

– Очень даже могу, – проворчала Эри невнятно, разворачивая лягушку. – Жила одиннадцать лет без него. неужели самому не хочется?

– Не в таком же количестве, – фыркнул Рон.

Они несколько минут просидели молча, шурша обертками. За то время, что Рон съел одну шоколадку, Эри справилась с тремя, и теперь воевала с тянучкой. И думала, думала…

Она как-то вдруг поняла, что ничего не изменилось, не нужны никакие бои за лидерство. Рон останется таким же мягким, уступающим. Не как Невилл – у того на лбу написано «решите за меня все» – для Рона это просто неважно. Может, это потому, что он был младшим из шести братьев, и привык уступать, находить компромиссы, избегать ссор? Его сестра была младше, но Эри могла поклясться – ею он не командовал (кажется, эта девчонка сама кого хочешь построит). У него не было опыта власти, да и не нужно ему это было. Он не видел тех мелочей, которые сама Поттер чувствовала кожей – кто говорит последнее слово, кто решает, куда идти, что делать, кто имеет право сказать «хватит, пусть будет так!». А Рон этого не видел, не понимал. Когда он соглашался с ней, то делал это не так, как ее бывшие одноклассники после «пришествия Ласки». Если ему что-то не нравилось – говорил прямо, не понимая, что сбивает все ее установки. Он словно знал что-то такое, чего ей никогда не понять, и бывали моменты, когда Эри чувствовала себя глупой и маленькой рядом с ним. И задумывалась: может, нормальные люди так и общаются – без иерархических тонкостей?

«А вот Малфой – моего поля ягода. Он осознает, что является на своем курсе главной шишкой, и следит, чтобы все это помнили. И у него это лучше получается, чем у меня. Крэбб и Гойл вообще без разрешения рот не открывают, Забини постоянно оглядывается, про девчонок и говорить нечего. Жестко – он главный. Причем это сохранилось даже после того, как он потерял лицо – странно, почему?

Но мне, наверно, больше нравится, как Рон. Когда не подчинение, а… не знаю… как это называется?..».

Эри хрустнула печеньем, молча улыбнулась другу.

Мягкий-то он мягкий, но иногда как упрется, из-за какой-то глупости...

Рон – это Рон. Он все равно будет задираться с Малфоем, подкалывать Гермиону, нудеть о квиддиче (не хуже Перси, только сам об этом не подозревает), вспыхивать по поводу и без, закатывать глаза, говоря «Девчонки! Все вы одинаковые!».

И не перестанет ее уважать, любить и ценить из-за ошибки с Еиналеж.

Эри прикрыла глаза, вспоминая, как впервые увидела младшего Уизли. Как подумала, что это «бриллиант» в плане дружбы. Как привязывала его – аккуратно, бережно, поневоле привязываясь сама.

«Я не ошиблась. Пять баллов Гриффиндору, Поттер. Просчитала его верно».

Но эта мысль была размытой, невнятной. Хотелось просто сидеть рядом с Роном, под его сочувственное, но не жалостливое молчание, есть шоколадных лягушек, и чувствовать, как крепнут эти узы. Дружбы. О, мерзкое гриффиндорское словечко! Когда оно стало отзываться таким теплом?..

Наконец вернулась Гермиона, и начался новый триместр. По негласному уговору Эри, Рон и Невилл не рассказывали ей о происшествии с Зеркалом Еиналеж. Зато они всерьез задумались, как можно применить мантию-невидимку.

– Запретная Секция! – карие глаза Гермионы горели желтым огнем, как у рыси. – Неужели вы там еще не были? Эри, у меня заказ. Половину книжек, которые я хочу прочитать, мадам Пинс не выдает, говорит – первокурсникам рано. А на них штамп Запретки, пойдем вечером? Только вдвоем, и очень осторожно, чтобы не попасться, а то баллы снимут.

– А м-может, пока лучше вообще не надо? – робко спросил Невилл. – Как бы Филчу не попасться, он сейчас с новыми силами… Вот м-месяц пройдет, Фред и Джордж его помучают н-немножко, тогда можно будет…

– Эр! – возмутился Рон. – Опять библиотека?! Мне эти стены, – огляделся, – уже осточертели.

Девочки зашикали на него. Они действительно сейчас были в библиотеке – Гермиона и Эри готовились к Зельям, Невилл старался им не мешать, а Рон, напротив, мешал активно. Он-то и рассказал Грейнджер о мантии-невидимке – раньше просто речь не заходила – так что теперь главная гриффиндорская заучка подпрыгивала на месте, как кипящий чайник.

– А Фламель?! – прошипела Гермиона (точно чайник, плюющийся паром!). Она огляделась по сторонам, но поблизости никого не было. В начале триместра учиться не хотелось никому... кроме одной четвертушки гриффиндорского квартета. – Как насчет Николаса Фламеля? Я так и не выяснила, кто это.

– Герми, надоело, – Эри встала, тихо подошла к библиотекарше, клюющей носом. – Мадам Пинс? Позвольте задать вам вопрос?