Далекий закат - Купер Эдмунд - Страница 28

– Господин, – склонился в поклоне Шон Ху, – поистине вас ждет небывалое величие. Человек не может встретить смерть в лучшем обществе. Может, это зачтется, когда Орури призовет меня к себе. Я пойду с вами.

– Нам очень стыдно, – подал голос один из оставшихся охотников – Нам стыдно перед Поулом Мер Ло и Шон Ху. Раньше мы считали себя смелыми. Простите нас, господин… Для некоторых нет конца отваге. Для других…

– Мои братья, – прервал его Пол. – У отваги много лиц. Мне повезло, что вы сопровождали меня в пути… Идите с миром. Отправляйтесь в путь, как только рассветет. И еще возьмите с собой Зу Шана и Немо. Я возрадуюсь, зная, что вы в целости и сохранности доставите их в Байа Нор.

– Господин, – сказал Зу Шан на байани, – дар Энка Нэ остается с тем, кому он был дан… Мне кажется, что и наша кроха хотела бы остаться.

Немо, похоже, понемногу приходил в себя.

– Кроха хочет многого, – заявил он, – но он останется в тени Поула Мер Ло.

– Ну, теперь у нас действительно грозный отряд, – невесело засмеялся Шон Ху.

– С такими друзьями, – возразил ему Пол, – люди могут двигать горы… Теперь послушайте, о чем я думаю. Складывается впечатление, что ко всем нам голос обратился по-разному. Со мной он говорил на моем родном языке и назвал себя Ару Рэ. С тобой, Шон Ху, он говорил на байани. А с Зу Шаном – на обоих сразу. Но я думаю, что смысл слов во всех случаях оставался неизменным… Зу Шан, что ты понял из слов Ару Рэ?

– Нам не следует идти вперед, а не то мы все погибнем.

– Ага! – торжествующе воскликнул Пол. – Но голос сказал совсем не так! Он только советовал нам уйти, если мы хотим некоторых вещей. Он советовал, Зу Шан. Он не приказывал… Он советовал, если мы стремимся к безопасности, долгой жизни, довольству и спокойствию, вернуться туда, откуда мы пришли. Но он не говорил, что делать, если мы стремимся к знаниям. Не так ли?

Наступило молчание.

– Господин, – наконец сказал Шон Ху. – Ваш слова загадочны. Я не понимаю, куда они ведут, но я принял решение и отказываться от него не собираюсь.

– Я только хочу сказать, – терпеливо объясни Пол, – что, мне кажется, голос хотел прогнать тех у кого не хватит решимости продолжить путь.

– Когда говорит Орури, – покорно вздохнул охотник, – кто осмелится задавать вопросы?

– Но когда Ару Рэ говорит по-английски, – подчеркивая каждое слово, произнес Пол, – надо как следует разобраться, что именно он имеет в виду.

– Господин, – сказал один из охотников, возвращающихся в Байа Нор. – Мы не возьмем баржу. Мы оставим ее на месте в надежде, что Поул Мер Ло, сотворивший столько чудес, вновь воспользуется ею.

32

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Не раздались беззвучные слова Орури (а может, Ару Рэ) и днем. К полудню Пол заметил, что высокая трава стала ниже. Вот она уже ему только по колено. Вот едва достигает лодыжек. Люди поднимались все выше, воздух становился холоднее.

И наконец перед ними во всей красе открылся горный хребет, центральный пик которого получил название Храм Белой Тьмы. К горе тянулся покрытый кустарником склон, постепенно переходящий в вересковые поля, кое-где поросшие ельником.

Внезапно Пол почувствовал, как на него накатывает уныние. Воздух был свеж и чист; Пол видел мельчайшие детали отвесной скальной стены, поднимавшейся к укрытой вечными снегами вершине горы. Огибая ее подножие, тянулся огромный ледник – широченная ледяная река, текущая, наверно, со скоростью нескольких метров в год.

Не доходя до горы, они сделали привал, и Пол услышал глухой далекий гул, словно Храм Белой Тьмы знал о появлении людей и выказывал свое неудовольствие. Байани – и взрослый, и юноша, и мальчик – никогда раньше не слышали грохота обвала.

Пол долго объяснял им, что это такое. В конце корцов, видя их непонимание, он махнул рукой. Для его спутников это был лишь еще один знак немилости Орури.

В отчаянии Пол смотрел на высящийся перед ним Храм Белой Тьмы. Он не знал, как начать поиски. Он же не альпинист. Да и снаряжения подходящего у них нет. Это чистое безумие – тащить байани – детей леса – по засыпанным снегом и покрытым льдом склонам. Как обидно быть так близко и оказаться таким беспомощным. В первый раз за все время он готов был признать поражение…

Но наступивший закат явил знамение… Пол Мэрлоу не часто обращался к молитве. Но на сей раз она казалась удивительно подходящей и в чем-то даже неизбежной.

Там, высоко над зарослями вереска и ельника, в лучах заходящего солнца он вдруг заметил большую, изогнутую огненную иглу.

Много лет назад он видел нечто похожее. Это было в другом мире, в мире по ту сторону неба. Он стоял и смотрел, и понемногу огненная игла погасла… а Пол все вспоминал, как он впервые увидел блеск солнца на полированной обшивке “Глории Мунди”.

33

Пол Мэрлоу был один. Своих спутников он оставил на другой стороне ледника. Шон Ху страдал снежной слепотой. У Зу Шана от высоты текла из носа кровь, а маленький Немо, завернутый в шкуры, словно мумия, страдал от постоянных судорог в искалеченных ногах.

Так что, оставив байани у ледника, Пол Мэрлоу с рассветом отправился в путь один, напоследок сказав, чтобы они уходили, если он не вернется к полудню. Пол не сомневался, что они не выдержат еще Дну ночь на голых, продуваемых всеми ветрами склонах горы.

Издалека ледник выглядел куда страшнее, чем вблизи. Хотя его ноги и болели с непривычки – удерживать равновесие на неровных скользких ледяных глыбах совсем не просто; хотя острый лед местами и прорвал крепкую дубленную кожу, защищавшую его ступки; хотя и болели многочисленные синяки и ссадины – следы бесчисленных падений – все равно, Пол чувствовал себя на удивление хорошо.

И вот он здесь, у подножия одной из могучих металлических опор гигантского звездолета. Огромные лапы крепко упирались в скалу, одна из них на несколько метров заплыла вековым льдом. Сами опоры были метров двадцать в высоту, а тяжелый корпус могучего звездолета взметнулся в небо метров на двести триста, никак не меньше. Он пронзал небосвод подобно шпилю удивительного, скрытого среди льдов собора.

Прикрывая глаза от нестерпимого блеска полированного металла, Пол глядел на фантастическую машину.

– Я красивая, правда?

Так много произошло за последние дни, что Пол, похоже, разучился удивляться.

– Да, ты прекрасна, – спокойно ответил он.

– Я – “Ару Рэ”, что на твоем языке значит “Птица Марса”. Я жду здесь уже пятьдесят тысяч планетарных лет. Вероятно, я буду ждать еще десять тысяч лет, прежде чем дети вырастут и поймут. Ибо я – хранитель памяти их расы.

Пол чувствовал, как у него закружилась голова. Вот стоит он, человек с Земли, проделавший опасное путешествие по странной планете, через доисторические джунгли, через саванну, через ледник – в горы, чтобы повстречать звездолет-телепат. Чтобы увидеть космический корабль, говорящий по-английски, называющий себя “Птицей Марса”, возраст которого, по его словам, более пятидесяти тысяч лет. Полу хотелось плакать и смеяться, и тихо сойти с ума. Впрочем, видимо, он и так уже безумен. Видимо, ледник все-таки доконал его, и тело Пола Мэрлоу, или то, что от него осталось, лежит теперь в одной из бесчисленных трещин… И странные фантазии обволакивают туманящееся сознание, и скоро холод опустит занавес над затянувшейся драмой…

– Нет, ты не сошел с ума, – прозвучал беззвучный голос. – Ты не искалечен и не умираешь. Ты – Пол Мэрлоу с планеты Земля, и ты – первый человек, достойный узнать правду. Распахни свое сознание, и я покажу тебе многое тайное и сокровенное. Я – “Ару Рэ”, “Птица Марса”. Я прекрасна, как истина.

– Всего-навсего машина, – закричал Пол, не желая примириться с невозможной реальностью. – Ты всего-всего машина: огромная куча металла, в которую завернут компьютер.

Он пытался взять себя в руки, но не смог. На глазах у него появились слезы.

– Обманщик! Самозванец! Ржавая консервная банка!