Идеальный любовник - Хенли Вирджиния - Страница 88

Новобрачные вышли из церкви на сияющий солнечный свет и пошли в Грейстоунс, где на улице накрыли длинные столы для пиршества.

— Дети улыбались, ты видел это, Шон?

Он посмотрел на нее, и его длинные пальцы скользнули по ее щеке.

— Они не улыбались, а вовсю хохотали над своим отцом, совершенно потерявшим голову из-за их матери!

В течение всего дня, пока гости чествовали молодоженов, на небе не появилось ни облачка. Они ели, пили, пели, танцевали, смеялись, кричали и спорили весь день напролет, наслаждаясь жизнью, как это умеют только ирландцы.

Когда послеполуденные тени стали длиннее, предвещая наступление вечера, Шон попытался незаметно увести свою невесту, но весельчаки не отпускали его, пока О'Тул не согласился сплясать свою знаменитую джигу на бочке эля.

Эмерелд попросила, чтобы рядом поставили два бочонка. Потом она подняла юбки и шаг в шаг с мужем исполнила джигу. Аплодисменты обрушились, как гром. О'Тул спрыгнул на землю, протянул руки, и Эмерелд упала в его объятия, задыхаясь и смеясь. Овация сменилась одобрительными криками, когда молодой муж перекинул ее через плечо и пустился бежать. Он не остановился до тех пор, пока они не оказались в большой спальне Грейстоунса. Дверь накрепко закрыли от незваных гостей.

Шон снял Эмерелд с плеча и позволил ее телу соскользнуть вдоль его туловища.

— Как твоя нога? — с нежной заботой спросил он.

— Моя нога в полном порядке, — пробормотала Эмерелд, поднимая лицо для поцелуя.

Его губы прижались к ее губам.

— Мне решать, так ли это, — прошептал он, поднимая вверх ее юбку и запустив нетерпеливую руку под кремовые складки.

— Ух, какая невыносимая боль!

Его пальцы слегка щипнули ее ягодицу.

— Маленькая задира, это не та нога.

— Задира? Я? Ни за что на свете! — поклялась Эмерелд.

Вторая рука Шона тоже скользнула ей под платье.

— Ты напрасно заводила меня два последних месяца.

Она поцеловала его:

— И наслаждалась каждым восхитительным моментом.

— Давай снимем с тебя это свадебное платье. Я никогда еще не видел голой графини.

— А как насчет леди Ньюкасл?

— Она герцогиня и никогда не забывает надеть корсет, — пошутил он.

— Ты настоящий дьявол, Шон О'Тул!

И тут он поцеловал ее, медленно, властно, сильно, не оставляя никаких сомнений, что она единственная желанная для него женщина, отныне и вовеки веков.

— Мы должны кое-что вспомнить, — шептал он, помогая ей снять платье.

Эмерелд гордилась своим телом. Ее груди налились, живот снова стал плоским, а кожа отливала перламутром в свете ламп. Ей хотелось показать ему свою красоту во всем великолепии. Она отошла от него и медленно прошлась по спальне. Его стальные глаза ни на секунду не отрывались от нее.

Эмерелд ощутила, как напряглось ее тело. Ее и так уже разгоряченная кровь превратилась в огнедышащую лаву. Она вернулась к мужу, скидывающему последнюю одежду, не в силах больше ни секунды противостоять его манящей наготе.

Шон поднял ее на руки, зарываясь лицом в мягкую прелесть надушенной кожи. Пока он нес ее к постели, Эмерелд думала, что никогда бы не смогла уйти из-под власти этого мужчины. Сгорая от желания, ее тело плавилось в его руках. Молодая женщина предвкушала, как их тела вот-вот сольются, сплетутся в любовных объятиях, как он войдет в нее.

Шон уложил ее на белоснежную пену простыней, расправил пушистые темные волосы, коснулся губами каждой клеточки шелковистой кожи.

— Мое сердце навсегда принадлежит тебе, красавица, — поклялся он. И его желание, так долго подавляемое, яростно заявило о себе. Он любил ее долго и неистово, как только мужчина может любить женщину.

Наслаждение переполняло Эмерелд, лежавшую рядом с Шоном. Он прошептал:

— Ты видела слова, выгравированные внутри твоего кольца?

Она сняла его с пальца и поднесла к лампе, чтобы прочитать два слова: “Верь мне”.

— Я люблю тебя, Шон О'Тул, — шепнула Эмерелд.

— Любовь — это путешествие от первой вспышки физического влечения к слиянию душ.

Копчики ее пальцев скользили по лицу Шона, по горлу, груди, потом сплелись с его пальцами, символизируя единение их рук и сердец.

И в это мгновение Шон понял, что надо стряхнуть с себя тяжесть прошлого, чтобы смело заглянуть в будущее. Именно об этом и говорила ему Эмерелд. Как может эта маленькая женщина обладать такой мудростью? Он просто обожает ее и больше никогда ничего не станет скрывать.

Эмерелд задрожала, почувствовав, что пенис Шона снова ожил у ее бедра. Прижавшись губами к ее уху, он прошептал:

— Ты помнишь, когда тебе было шестнадцать, ты дала мне пощечину?

— Помню, — сладострастно пробормотала Эмерелд.

— Я пообещал тебе, что однажды сделаю что-то такое, чтобы эту пощечину заработать.

Эмерелд опустила руку меж их телами. Когда ее пальцы сомкнулись вокруг горячей плоти, она восхитилась силе его возбуждения, но, отказываясь оставить за ним последнее слово, Эмерелд выдохнула:

— Я ждала целую вечность. Всегда к вашим услугам, милорд!

От автора

Я выбрала остров Англси в графстве Уэльс для места первой встречи героев моего романа из-за его необычайно мягкого океанического климата. Теплое весеннее солнце заливает Англси так рано, что уже в начале года сюда привозят стада новорожденных ягнят, чтобы они могли хорошо развиваться.

Известно, что иногда дельфины случайно заплывают из Гольфстрима в Минэй-Стрейт, а пещеры сверкающих кристаллов англезита выглядят так, словно их стены инкрустированы бриллиантами.

Тот факт, что Англси расположен прямо напротив Дублина, оказался просто удачей для моей истории. Но чтобы преодолеть расстояние между этими двумя точками, в восемнадцатом веке требовалось несколько больше времени, чем я предполагала. Я позволила себе пренебречь этим ради того, чтобы рассказать историю любви.