Доверься мне - Бланк Карла - Страница 20

— Я не причиню тебе боли, — заверил он. — Никогда!

Сколько раз мужчина повторял эти слова женщине? Сколько раз лгал? Откуда-то из темноты снова надвинулись призраки прошлого, и горькие уроки юности предупредили: остановись! Немедленно!

— Не нужно опрометчивых обещаний, — проговорила она.

— Я не лгу. Доверься мне!

— Но ты меня совсем не знаешь! Откуда ты можешь знать, что именно причинит мне боль, а что — нет! — Словно одержимая, Конни толкнула его. — Я не затем всю жизнь избегала влюбленностей, чтобы сдаться именно сейчас!

Она храбро подняла взгляд, ожидая прочесть в глазах Ника разочарование и гнев, но никак не печаль, от которой у нее сжалось сердце…

— Все хорошо, Конни. Я не стану торопить тебя. Я подожду, сколько нужно.

А сколько нужно? В горле стоял горький комок. Зачем, ох, зачем она остановила его?

Конни спрыгнула с кровати и, подхватив блузку, бросилась в ванную. Посмотрелась в зеркало: вид вполне нормальный, только слегка раскраснелась. Судорожно натянула блузку, принялась застегивать пуговицы. Неужели прошлое оставило такой неизгладимый след?

По лицу ее катились слезы. Куда легче иметь дело с психами и наемными убийцами, нежели с одним-единственным человеком, которого любишь. Годы страданий и побои причиняли меньше боли, нежели муки разбитого сердца.

8

Ник лежал, растянувшись на кровати, чуть приоткрыв глаза. Он упражнялся в бдительности. Сквозь тюлевые занавески проникал предутренний свет. Здесь они в безопасности. Никто не знает об этом гнездышке.

Балансируя между сном и реальностью, Ник размышлял о том, что едва не оказался в одной постели с Констанс Грант, — со свидетельницей на самом важном в его жизни судебном процессе!

Из корпорации его за это, безусловно, не исключат, однако явное нарушение профессиональной этики налицо. Если бы Стэнли Корфф задал девушке вопрос о ее взаимоотношениях с мистером Роббинсом, показания Конни оказались бы дискредитированы, объяви она присяжным, что спит с государственным обвинителем. И о чем он только думал?! Что не головой — это уж точно!

Ник оглянулся на соседнюю кровать. От увиденной картины замерло сердце. Золотые лучи окружали спящую мерцающим ореолом. Во сне лицо девушки сохраняло выражение доверчивой невинности и чистоты; взъерошенная и агрессивная днем, сейчас Конни казалась молодому человеку несказанно прекрасной, по-детски беззащитной.

А ведь никто не мог сравниться с этой девушкой в способности навлекать на свою голову напасти в огромном объеме и с немыслимой быстротой! Имя Конни Грант давно стало для Роббинса синонимом слова "неприятности". Почему же он так радовался тому, что эта несносная упрямица встретилась ему на пути? Вчера она доверила ему самые потаенные тайны своей души. А ночью…

Все естество девушки стремилось к любви. Как она отзывалась на его прикосновения! Какой силы затаенная страсть таилась в ней. И однако в поцелуе была и трогательная неловкость и робость, словно дело происходило в первый раз. Неужели она и в самом деле чиста и непорочна?..

О, если бы так! Как хочется поверить в ненароком вырвавшееся признание! Поверить в то, что Конни и Стив Клуни не любовники, но друзья. Возможно ли это?

На первый взгляд это казалось неправдоподобным. Когда Конни впервые явилась в его офис, выглядела она в точности как разбитная официантка: потрясала своей пышной грудью в обтягивающем свитерке, а уж размалевана была так, что любой мужчина счел бы подчеркнуто полные губы приглашением познакомиться поближе.

В офисе Роббинса перебывало немало женщин, чья история повторяла жизненный путь Конни. Он видел жен, которых истязают мужья, видел изнасилованных отцами дочерей, видел брошенных матерей с оравой ребятишек на руках. Жертвы — израненные, истерзанные, сломленные пережитыми горестями.

Конни была такая же, как они, и все же другая! Она не позволила себе стать жертвой. Сколько раз эта девушка повторяла ему, что непременно пробьется в жизни, и Ник ей верил.

И теперь разумная осмотрительность Конни должна стать для него уроком. Его влечение к ней — чистой воды безрассудство! Но как хочется стать тем самым мужчиной, который посвятит Конни в любовь, бережно и ласково научит упоительным восторгам страсти…

Ресницы девушки дрогнули и затрепетали. Рассвет нового дня означал для Конни новую битву.

— Доброе утро, Ник, — улыбнулась она.

Боже, как она прекрасна!

— Тебе хорошо спалось!

— Классно, но, должно быть, я голодна как зверь, потому что мне снилась еда: огромный банкет на двести персон. Как насчет завтрака в номер?

— В этом отеле такая услуга не предусмотрена. Мы можем съесть слоеный пирог Сары или быстренько собраться, выехать пораньше и позавтракать в городе. Дел предстоит немало.

Конни лениво перекатилась на бок и поглядела на ковровую дорожку, разделяющую кровати.

— А какие у нас дела?

— Сперва мы заглянем в офис, и я проверю, готовы ли Аделина и Дан к встрече с Андриани. Потом купим тебе вечернее платье.

— Зачем?

— Сегодня матушка устраивает ежегодный прием. Мое присутствие обязательно. А это означает, что и ты пойдешь со мной.

— Прости, Ник, но вечернее платье мне сейчас не по карману.

— Плачу я. И чтобы до полу, знаешь ли… Мини-юбки исключаются.

— Это что, великосветский бал?

Ник покачал головой.

— Всего лишь маленькая домашняя вечеринка, рассчитанная на две-три сотни ближайших матушкиных друзей: гарантия того, что и миссис Роббинс, в свою очередь, удостоится приглашений на лучшие приемы и балы сезона. Еды ожидается столько, что можно было бы накормить парочку стран третьего мира, если бы те согласились питаться исключительно паштетами и канапе. Дамы в золоте. Мужчины в смокингах. Оркестр. Вот, пожалуй, и все.

— Звучит потрясающе! — восхитилась Конни.

— Посмотрим… — Ник сбросил ноги с кровати, с неудовольствием осознавая, что из одежды на нем только трусы, и поспешно направился в ванную. Конни хихикнула ему вслед, и молодой человек обернулся: — Что тут смешного?

— Ты элегантен до мозга костей, Ник! У тебя даже белье шелковое и с монограммой.

Конни тихонько замурлыкала про себя, любуясь стоящим перед нею красавцем. Тело молодого человека отличалось соразмерностью пропорций: широкие плечи, сильный, жилистый торс, узкие бедра… До чего хорош собой и до чего ухожен — даже шерстка на груди словно бы аккуратно расчесана! Ник, смутившись, скрылся за дверью ванной.

Конни откинулась на подушки. Почему вчера вечером она сказала ему "нет"? Ночь любви с этим удивительным человеком, ее покровителем и защитником, могла бы стать самым драгоценным воспоминанием ее жизни!..

Но ведь рано или поздно наступит пробуждение, напомнила себе девушка. Какой роман возможен между ними? Он влиятельный прокурор, а она свидетельница, по окончании судебного процесса уедет на новое место жительства — так диктует программа защиты! — и навсегда исчезнет из его жизни.

Разумнее всего держаться на почтительном расстоянии, замкнуть сердечко на замок и для пущей надежности обнести колючей проволокой. Однажды уступив Роббинсу, она станет строить воздушные замки, а это приведет к неизбежной череде разочарований.

Стараясь не сталкиваться друг с другом, молодые люди оделись и сошли вниз. Они без труда поймали такси и ровно в восемь были у дверей офиса. Едва лифт остановился на третьем этаже, из кабинета выглянула Аделина.

— Ник, мне нужна помощь. Дан совсем ничего не соображает!

Застонав сквозь зубы, прокурор поспешил к месту событий. Конни следовала за ним по пятам.

— Простите, что не пришел вчера на встречу, — извинился Ник. — Помешали важные обстоятельства.

Аделина нетерпеливо махнула рукой.

— Дан неверно представляет себе ход допроса. Он собирается выяснять, каким образом и зачем состряпано якобы ложное обвинение против Макса Саверо. А я говорю, что нам нужны имена.

— Нам нужно и то и другое, — отрезал Ник и оглянулся на Конни: — Тебе нельзя это слушать!