Милая обманщица - Смит Дорис - Страница 36

Дженни не ответила. На нее тяжким грузом обрушился истинный смысл происходящего, и она испугалась, как ребенок. Но тут же протянула ей руку — и Хейди кинулась навстречу.

— Ну что, Джонни, похоже, твоя миссия завершается. — Рори, который никогда не засовывал салфетки обратно в колечко у тарелки, на этот раз засунул ее, но не в то колечко.

Несколько натянуто Хейди воскликнула:

— Пока еще нет!

Завтра к этому времени все ее волнения останутся позади. Не нужно будет собирать грязные салфетки после еды, провожать Тоби в школу, гоняться за Панчем, жующим тапочки, и кроме всего прочего, больше не придется скрещивать оружие с Рори. Какая ты везучая девчонка, с горечью говорила она себе, хотя готова была от этого заплакать.

— Если не считать меня, — ласково продолжал Рори, — у нас тобой остались еще кое-какие дела. А когда, ты говоришь, Фриман за тобой заедет?

— Обещал часа в три.

— Отлично. Я вернусь намного раньше. — Он взглянул на часы. — Пойди посмотри, что она там делает, Джонни. Чтобы не тянуть до последней минуты.

Он уже второй раз за пять минут назвал ее Джонни. Очень странно. Конечно, он помнит ту старинную ирландскую песенку про Джонни, но ее, Хейди, никто так не называл, кроме Тоби. Она рискнула посмотреть на него, но лицо Рори было невозмутимо, как у игрока в покер.

— Я имею в виду Дженни. Путь она будет готова к отъезду. Спасибо.

Как всегда, этому несносному мужчине удалось разволновать ее. Он, как всегда, был невыносимым превосходством, а она, как всегда, уступила.

Хейди торопливо поспешила к девочке.

Прошло четыре дня после их поездки в больницу. Антония умерла так мирно, что Хейди не могла точно сказать, в какой момент это произошло. В один миг широко раскрытые голубые глаза смотрели без отрыва ей в лицо, а в следующее мгновение медсестра очень осторожно высвободила руку женщины из руки Хейди. Она только слегка покачала головой.

Ты подставила свое плечо под ношу, сказала ей мать Мария, скорее всего не задумываясь о последствиях. Кто знает, что из этого выйдет. Они сидели с Дженни на заднем сиденье машины. За рулем был Рори. Хейди надеялась хоть немного успокоить девочку.

Естественно, Дженни кинулась за утешением именно к ней. Какие бы трения ни были у них с Рори, он, казалось, обо всем забыл, но Дженни не забыла и не простила. Она вела себя вежливо, даже чересчур, но держалась холодно и равнодушно. И видимо, это важный момент, все эти дни не снимала школьной формы. Вероятно, сыграло роль и то, что это была особенная форма очень знаменитой школы.

Неужели, в недоумении спрашивала себя Хейди, в ней вдруг взыграла наследная гордость Десмондов? Неужели судьба будет настолько жестока, что трагедия Рори повторится еще раз?

Сегодня он должен отвезти Дженни в аэропорт, откуда она полетит в Англию, в школу. Рори предложил Хейди поехать с ними, но она отказалась. Для них эта поездка станет шансом наладить прежние отношения.

— Кроме того, — напомнила ему Хейди, — я тоже сегодня покидаю Гленгласс.

— Надеюсь, ты не очень торопишься.

— Пол за мной заедет.

— Но ты будешь в Долимаунте?

— Не знаю. Может быть, и нет. — От вранья ей стало не по себе, мучило чувство вины. — Пол вроде бы говорил, что мы куда-нибудь поедем.

— Понятно. — Он прищурился, и это сразу напомнило Хейди ту ночь, когда случился пожар, и с какой яростью он тогда отнесся к ее довольно невинной встрече с Полом. Неужели опять случится то же самое? Она взмолилась, чтобы не произошло никаких сцен, и была даже разочарована, услышав равнодушное: — Мне надо знать, где ты будешь, чтобы связаться с тобой.

— Ты имеешь в виду… — Ее передернуло. — Насчет развода?

— И это тоже. А главное — насчет завещания. Ты же понимаешь, что все состояние завещано тебе?

Хейди не могла притворяться, будто это не приходило ей на ум.

— Да, я об этом думала. Но разумеется, я не стану его касаться, ни одного пенни.

— Разумеется? — недоверчиво переспросил он и посмотрел на нее пристально.

— Да, ты же понимаешь, — торопливо заговорила девушка. — Я сбежала тогда, не писала… Думаю, там не так много, но считаю, все должно достаться Дженни. Надеюсь, ты сможешь это как-нибудь оформить?

— Я? — еще больше удивился он. — А при чем тут я? Думай, что говоришь, детка. Ты должна сама разбираться с адвокатами. Я могу, конечно, пойти с тобой, если хочешь. Заодно оба дела и оформим.

Они решили обо всем договориться окончательно, когда Рори вернется из аэропорта.

— Джен, ты готова ехать? — осторожно спросила Хейди, постучав в дверь.

Дженни выбежала из комнаты в пальто и беретике, тоже непременной части школьной формы, и трогательно обняла Хейди.

— Я буду ужасно по тебе скучать! — воскликнула девочка.

Сейчас главное было не потерять голову. Хейди внушала ей тоном старшей сестры, как важно сейчас получить хорошее образование. Дженни вполне серьезно отнеслась к ее словам и даже кивнула. А потом пустилась рассказывать о представлении, которое они устраивают на Рождество. Их классу поручили шить костюмы, так что предстояла куча дел. Марианна (подружка, с которой Дженни жила в одной комнате) поведала об этом в письме.

— А мы с тобой еще увидимся? — неожиданно спросила девочка.

Если учесть, что они сестры, это был довольно странный вопрос, несмотря на то что дядя Дженни, Джек Уиттейкер, позвонил из Онтарио и настойчиво приглашал племянницу провести рождественские каникулы с ним и его семьей. Это очень здорово, с искренним доброжелательством откликнулся Рори, мол, у Дженни появятся новые родственники, она увидит новую страну, встретится с двоюродными братьями и сестрами…

Как же он самоотвержен и полон горячей жажды помочь Дженни устроить жизнь! Однако положение Хейди на самом деле было более чем щекотливым. Конечно, рано или поздно придет время, когда Дженни узнает о ней всю правду. Но нужно ли это делать именно сейчас, когда бедняжка только что потеряла мать?

— Увидимся, если захочешь.

— Конечно захочу! — воскликнула Дженни. — Ты же моя сестра, правда?

«Судьба, видимо, издевается надо мной, — подумала Хейди. — Мое положение и так очень шаткое, а Дженни делала все, чтобы разоблачить самозванку, — настояла на поездке в монастырь, к матушке Марии. Тогда только деликатность и душевная чуткость старой монахини спасли меня от разоблачения и позора».

— Ну, сестра я так себе, — осторожно начала она. — Потом, я так некрасиво поступила с матерью, и вам все это пришлось расхлебывать — тебе и твоему отцу.

— Это теперь не важно. — Строгая форма и берет делали Дженни похожей на юную медсестру. Серьезность взгляда усиливала это впечатление. — Не так уж важно, какие мы сестры. Даже если бы мы вообще не были сестрами — все равно, не в этом дело. Просто мы с тобой похожи.

Это заявление могло значить что угодно, а могло вообще ничего не значить. Скорее всего, Дженни сказала это нарочно — она обо всем догадалась. Хейди подумала — то, в чем сама она никак не могла признаться, было сказано за нее. И разве эта правда не освобождала ее?

Она поморгала, нисколько не смутившись, и Дженни обняла ее за плечи.

— Пиши мне, — строго приказала школьница.

— Непременно, — пообещала Хейди.

Во дворе Рори нетерпеливо посигналил из машины. И уже через несколько минут длинный блестящий автомобиль торжественно вырулил со двора — Дженни долго махала ей рукой из окна.

Хейди посмотрела на часы и заторопилась к черному входу. Автобус на Дублин проходил через Гленгласс утром и вечером. Утренний рейс отправлялся в десять тридцать. Ее чемодан стоял упакованный еще с вечера.

Она наспех написала записку:

Она хотела сначала добавить, что благодарит за все, однако решила, что, скорее всего, Сюзанна должна воспринимать любые добрые услуги как должное. Покончив с этим, Хейди передвинула на вешалке зеленую куртку Сюзанны на середину теперь уже опустевшего гардероба, сняла с вешалки свое кашемировое пальто и взяла корзинку Бранда.