Найти себя - Назаров Андрей Сергеевич - Страница 39

В кабинете герцог был один. Сидя за столом, он внимательно изучал какой-то документ. Заметив вошедшего юношу, герцог отложил его в сторону и внимательно посмотрел на Медведя.

— Голос рассказал мне твою историю. Плохо, что ты не помнишь, кто ты и откуда, но это не так страшно. Биться ты умеешь, силен, юн, так что не пропадешь. А память должна вернуться, — сказал герцог. — Ты ничего, кстати, не вспомнил?

— Нет, ничего.

— Время лечит, — продолжил герцог. — Я предлагаю тебе службу. В свою гвардию тебя не возьму, Голос сказал, что ты к коню не приучен. И неизвестно, как в строю сражаешься. Но в личные телохранители ты подходишь. Через два дня мой младший сын поедет к Императору, его вызывают во дворец. Вместе с ним отправятся моя дочь и твоя знакомая леди Катарина. Скоро Император устраивает ежегодный бал, пора выводить дочь в высший свет. Ну и заодно леди Катарину вместе с ней. У леди дома неприятности, но впрочем, это тебя не касается.

Я хочу, чтобы ты стал личным телохранителем моего младшего сына. Его вызывают к Императору, чтобы назначить новым послом в Королевство Падающих Звезд. Из столицы он отъедет прямо в Королевство. Будешь сопровождать его повсюду. Согласен? Да, с вами еще будут воины. Из моей гвардии и из бывшей охраны каравана Голоса. Ими всеми будет командовать глава моей тайной стражи — барон Густас. Но ты ему, естественно, подчиняться не будешь. Твое дело — сопровождать и защищать моего сына.

— Хорошо. Я согласен, — немного подумав, сказал Медведь.

— А что ты не спрашиваешь, сколько тебе заплатят?

— Уверен, что герцог не будет дешевиться, да и деньги мне девать особо некуда.

— Да, ты прав, я плачу хорошо, но и спрашиваю за службу строго. И еще. Оружие выбираешь сам. Если что тебе потребуется, скажи. Я люблю оружие, и у меня много чего есть.

Глава 6

Остриб опять вспоминал. Он поймал себя на мысли, что в этом новом мире он почему-то стал слишком много предаваться этому весьма странному занятию для Бога, пусть, даже для Младшего, — вспоминать о прошедшем. Всё-таки его длительное пребывание с людьми не прошло даром.

Второй, и последний раз, Остриб видел своего сына уже совсем взрослым юношей. Это случилось несколько дней назад. Правда, закончилась данная встреча в итоге весьма плачевно, но всё по порядку.

Остриб пытался понять, почему для него так всё неудачно складывается в этом новом Мире. Вместе с тем, его заслуга в завоевании Мира Сатара действительно велика. Или именно за эти «заслуги» Мир и мстит ему?

После первой встречи с сыном, когда тот был еще маленьким ребенком, Бог Ветров сначала очень воодушевился и даже строил планы о том, как заберет его к себе, подождав, когда Ветерок немного подрастет, ну, хотя бы до восьми лет. «Было бы неплохо вместе с сыном дожидаться прощения Великого Лика, попутно обучая его всяким премудростям. А потом показать Ветерка Высшим Богам, особенно это красавице Удоле. Пусть посмотрит, какой ребенок получился у меня от простой смертной и подумает, что за чудо могло бы появиться у нее и у меня…», — размышлял Остриб.

Но потом, буквально через месяц, на него напала полнейшая апатия. Может быть, ему просто было рано быть отцом? Тем более смертного? Да и то правда, каким таким премудростям он мог обучать своего сына? Сражаться? Он не был Богом Войны! Умению без промаха кидать копьё? И что дальше, чему ещё?! А может, полубога и нельзя было обучить этому умению, так как сам Остриб использовал свою власть над воздушными потоками и свою силу Бога, конечно. Поэтому никогда и не промахивался. Сомнительно, что его сын мог делать так же. Либо дело было в том, что он стал более интенсивно терять Божественную Силу, и поэтому Остриб интуитивно выбрал для себя такое поведение, которое растянуло бы этот весьма неприятный, и в общем смертельный для него в прямом смысле слова, процесс на долгое время — спокойную расслабленность?

В общем, немного подумав, Остриб решил не встревать в обучение сына, а доверить это дело смертным. Тем более, как он сам убедился, маленькое племя Ветерка неплохо воспитывало из своих юношей воинов. Через несколько же дней он вообще ни о чем не думал, а лишь возлежал на облаке и неторопливо плавал в небе по всему Миру Сатара. Постепенно очертания его фигуры стали почти неразличимы, и ничто не указывало на то, что где-то в мире существует Бог Ветров. Ветра же в Мире Сатара продолжали себе дуть везде, как и прежде. Шли годы. Остриб не выходил из своего странного полусонного состояния. В его голове время от времени мелькали какие-то несвязные мысли, да образы. Остриб потом даже не мог вспомнить, о чем он думал и вообще, что происходило вокруг. Такое состояние Остриба с одной стороны по его ощущениям длилось довольно долго, а с другой из-за отсутствия памяти о нем — спрессовало прошедшее время в одно мгновение.

В какой-то день Остриб почувствовал непонятное беспокойство и неудобство. Что-то мешало ему. Наконец, он понял, что кто-то настойчиво пытается до него дозваться. Остриб окончательно очнулся.

— Остриб! Остриб! Ты где!! — раздавалось в его голове.

— Кто это?

— Славно! Остриб! Ты совсем одичал в Нижнем Мире за эти годы! Не узнаешь!? И где ты вообще?! Сколько можно тебя вызывать!

— Великий Лик!?

— Да, я! Кажется, ты еще не совсем плох! Узнал! А я уже подумал, что мы перестарались с тобой. Не превратился ли ты в смертного!?

— Да, нет, я в порядке! Вроде бы… Задумался, да задремал немного…

— Задумался и задремал?! Остриб, спать Богам вообще не нужно! А думать — это забота Высших Богов! Дело же Младших выполнять приказы Высших. И о чем ты там думаешь? Надеюсь, не задумал что-нибудь такого, от чего опять попадешь в Низший Мир!?

— А я и так в Низшем Мире…

— А, конечно! Я и забыл! Ха-ха!! Остриб, я простил тебя, можешь возвращаться. Удина почти оправилась от ран, еще немного и она создаст полноценный Кристалл. Для этого могут понадобиться силы всех Богов. Я допускаю тебя в Верхний Мир! Сейчас создам портал…

— Погоди, Великий Лик, — на ум Остриба пришла мысль об его сыне, — у меня для тебя есть сюрприз. Но сегодня я не смогу с ним к тебе появиться. Можно завтра?

— Сюрприз?! Хорошо! Призовешь меня, когда будешь готов, в любой день, но не слишком задерживайся.

Голос Великого Лика исчез из головы Остриба.

«Наконец я прощен! — обрадовано подумал Бог Ветров. Вся апатия после общения с Верховным Богом покинула Остриба, и он окончательно вспомнил о своих планах. — Теперь нужно найти Ветерка, и вместе с ним — в Верхний Мир! Не знаю, чему ему там обучили, эти смертные, но новый полубог всегда не помешает нам, Богам. Наш Бог Войны сделает из него настоящего воина. И сколько вообще прошло времени после того, как я его видел?»

Остриб осмотрелся. Он плыл, лежа на облаке, где-то над океаном в северных широтах между двумя материками Мира Сатара.

«Если постараться, как раз к завтрашнему дню прибуду на место. Надеюсь, он всё там же, среди пастухов… А вдруг, нет…, - пришла тут мысль в голову Остриба. — Ведь он мог давно покинуть те места и уйти в неизвестном направлении. Хотя нет, его вожди уверяли, что до восемнадцати лет никуда он не уйдет. А сколько ему сейчас?.. Вперед! Разберусь на месте!»

Слегка размытая фигура Бога Ветров стала изнутри наполняться голубым свечением. Ему больше не требовалось экономить Божественную Силу, ведь он был прощен и вскоре сможет пополнить ее. Поэтому он решил показать на всё, на что был способен. Через некоторое время Остриб почувствовал, что в нем бушуют силы, равные тем, которые он использовал в битве при завоевании Мира Сатара.

Раскинув в стороны руки и ощутив кружившие вокруг него воздушные потоки, Бог Ветров стал наматывать их на себя, как будто закутываясь в кокон. После ближних потоков в дело пошли и дальние. Воздух вокруг Остриба сделался упругим. Вместе с потоками воздуха к Богу стягивались тучи, и вскоре вокруг потемнело. Он был на севере, отчего потоки воздуха были холодные и тучи несли с собой снег, но Бог Ветров не испытывал ни холода, ни других неприятных ощущений, — он был в своей стихии. Вместе с тем вокруг заметно похолодало, и вода океана внизу под Острибом, который уже фактически висел высоко в воздухе, закутавшись в кокон, состоящий из спрессованных воздушных потоков, стала покрываться коркой льда.