Сказка где-то рядом [СИ] - Связина Ольга - Страница 16

- Спасибо, - пробормотала она, подхватив угощение.

Это действительно оказалась картошка - вкусная, горячая, с хрустящей на зубах корочкой золы. Когда Наташа, сидя прямо на голой земле и с удовольствием наблюдая за изящными, почти танцевальными движениями сражающихся, уже доедала последнюю картофелину, умиротворенный желудок умолк, и заработали мозги. Это картошка: выходит, Петр Первый уже успел ее завезти - и даже, наверное, уже умер. В стране должна быть централизованная монархия, и никаких удельных княжеств с собственными столицами. А Старый город между тем называют столицей. Выходит, это Москва? Вряд ли Питер - архитектура совсем другая, да и Финского залива было что-то не видать. Но для Москвы городишко мелковат, несмотря на то, что стоит на реке - ни Кремля, ни Красной площади. Киев? Или это вообще не Россия? Но все говорят по-русски!

Нет! Наташа затрясла головой. Она же не Ломоносов, чтобы от Уральских гор пешком дошагать до Москвы, и уж тем более за границу. Память тут же подбросила кое-какие выдержки из сказок Бажова и истории покорения Сибири Ермаком. Быть может, тут не признают централизованной царской власти и противятся европейским влияниям - не зря же Наташе до сих пор не встретился ни один кавалер в камзоле и ни одна дама в платье с кринолином. С другой стороны, мода, значит, не достигла отрогов Уральских гор - а картошка просочилась? Должно быть, контрабандой. Ведь, как известно, испокон веку картофель - уральский хлеб!

Чувствуя, что от раздумий над постоянно возникающими загадками у нее начинает пухнуть голова и ломить виски, Наташа поступила так, как делала всякий раз, сталкиваясь с кажущейся неразрешимой проблемой - постаралась на время про нее забыть. Рано или поздно, как показывал жизненный опыт, все разрешится само собой, а она лишь будет потрясенно восклицать: 'Надо же, как просто! Почему я сама не догадалась!'

Голова делала свою работу, а челюсти в то же время не прекращали свою. Приняв революционное решение не ломать голову над неразрешимыми загадками, Наташа проглотила картошку, размолотую зубами не просто на составляющие молекулы но, наверное, уже на атомы. Ей сейчас стоило бы больше раздумывать не о том, куда она попала, а о том, как отсюда - что и когда бы это ни было, - вернуться домой. Все ее надежды на возвращение были связаны с городом, а теперь, попавшись навстречу Денисову отряду, она оказалась неизвестно как далеко от всяких центров цивилизации. Надо было, как и советовали, переночевать в деревне - подумаешь, потеряла бы одни сутки, зато теперь выиграла бы целую неделю. Знала бы, где упасть - соломки на этом месте подстелила… А сейчас, даже если она каким-то невероятным чудом сбежит из лагеря, обратной дороги ей все равно не найти.

Окончательно впасть в отчаяние ей не позволяло только следующее соображение: не зря же денисов отряд наткнулся на нее на самых подходах к городу! Наверняка разведчики изучали дороги, ведущие к столице, и слабые места ее оборонных сооружений. Рано или поздно они выступят в поход - и скорее рано, пока горожане не успели поменять, к примеру, порядок заступления стражи в караул или не выкопали глубокий ров с водой и крокодилами вокруг крепостной стены. Девочке не оставалось ничего другого, кроме как надеяться и ждать.

ГЛАВА 7

И великий день скоро наступил, ознаменовавшись сразу двумя событиями, выбивающимися из монотонного течения лагерных будней. Правда, сперва Наташа не поняла, что этот день станет выдающимся в ее жизни - никакие тревожные предчувствие не будоражили ее душу, когда она, точно медведь из зимней берлоги, продирая сонные глаза, выбралась из своей покосившейся палатки и проторенной тропой поплелась к ручью, чтобы умыться и запить сырой водой свой нехитрый завтрак. Затем отыскала еловую палку поровней и попрочней, и направилась к центральному костру, где Миша вот уже который день подряд по обоюдной договоренности обучал ее азам фехтования.

Самый невысокий из членов базирующегося в лагере отряда - или даже армии, - мальчишка ужасно комплексовал по поводу своего роста, и появление еще более маленькой и щуплой Наташи воспринял с неподдельной радостью. Обращался к ней он не иначе, как снисходительно бросая 'малявка' или 'малыш', а с тех пор, как она продемонстрировала полнейшее неумение держать в руках оружие, его самомнение выросло до небес. Держась покровительственно, он сам предложил научить 'малявку' обращаться с мечом (то есть, с деревянной палкой, играющей роль меча), и с тех пор тренировки проходили регулярно, в одно и то же время, которое Наташа худо-бедно научилась определять по солнцу.

Обычно 'учитель' появлялся перед центральной палаткой, когда светило еще слегка заступало нижним краешком за темную кромку леса. В этот же раз Миша сильно задерживался, что было очень странно - он отличался поистине военной пунктуальностью и аккуратностью. Прискучив гонять своей палкой камушки и потухшие холодные угольки из костра, Наташа отправилась на поиски - заглянула в палатку, где тот обычно ночевал, прошлась по лагерю, и под конец в полной уверенности, что проверила каждый метр огороженной территории, вышла к воротам.

Там царило не виданное ею ранее оживление, и у Наташи тревожно сжалось сердце: неужели пришли те, кого ждали все эти дни - дополнительные силы, объединившись с которыми отряд тронется на Старгород? Ах, как бы попасть в их число! Может, поделиться с кем-нибудь по секрету свей ненавистью к столице, к тиранической власти, угнетающей простой народ? 'Зачем ты тогда шел в город?' - задаст резонный вопрос Денис. 'Чтобы отомстить!' (они ведь сбросили меня со стены в реку - чем не повод!) Пробраться внутрь при помощи знакомых, и поджечь дворец! Вот это лихо - прям аж сама себя зауважала!

Однако, присмотревшись как следует, Наташа не заметила среди суетящихся у ворот незнакомых лиц. Не справившись с любопытством, она подошла поближе, и в этот момент ворота открылись, чтобы впустить внутрь небольшой отряд: тесно сплотившись, плечом к плечу вышагивали те самые разведчики, что захватили ее в плен - за исключением Дениса, который встречал их внутри. И так же, как ее, обмотав вокруг пояса длинную веревку, бойцы вели за собой еще одного пленника.

Мальчишка, с мрачным видом шагающий между подтянутыми и собранными солдатами, в отличие от тех был сильно растрепан, одежда его местами зияла свежими дырами, волосы стояли дыбом, левую щеку пересекала глубокая царапина - одним словом, при взгляде на пленника каждому становилось ясно: он не сдался без боя. Наташа почувствовала легкий укол совести: она-то даже не рыпнулась, сразу поджала лапки и жалобно попросила: 'Только не бросайте меня в терновый куст!' Вернее, даже этой малости не сказала, без всяких условий сдавшись на милость победителя.

Кроме боевого вида и дыр, одежда пленника обращала на себя внимание и покроем: вполне современного Наташе вида брюки сужались книзу и были заправлены в сапоги, подобных которым ей не приходилось видеть никогда в жизни - голенища с причудливо обрезанным краем до середины щиколотки, острые носы, такие длинные, что даже загибаются вверх, кожа покрыта сплошным объемным орнаментом, вышитым или выдавленным. Рубашка - первая из увиденных здесь Наташей рубашек с воротником и манжетами на длинных рукавах, - выбилась во время схватки и теперь свисала ниже приталенной куртки-камзола из той же багряной ткани, что и брюки, с сужающимися к запястьям рукавами. А от блестящих пуговиц, густо усыпающих верхнюю одежду пленника, девочка просто не могла оторвать глаз.

- Что, похож? - подкравшийся сзади Мишка по-своему оценил ее сорочий интерес. - Младший брат!

- Твой? - удивилась Наташа. На ее взгляд, мальчики походили друга надруга не больше, чем клубника на яблоко.

- Хы-хы, очень смешно, - хмыкнул тот. - Пошли, нечего тренировки пропускать.