Будущего нет! Кошмар наяву - Голодный Александр Владимирович - Страница 28

***

Вызов поступил на следующий день. Незнакомый паренек из младших курсов придержал Сергея у аудитории за локоть:

– Александров?

– Да, дружище.

– Можно на два слова?

Отошли.

– Тебя сегодня приглашают в пятнадцать часов туда, где ты был вчера.

– Понял, спасибо.

Проводив курсанта задумчивым взглядом, Сергей направился на самоподготовку. Разумеется, без пяти три, нервничая, уже стучал в нужную дверь:

– Разрешите войти?

– Да, входите, Сергей Васильевич.

– Товарищ полковник, курсант Александров…

– Присаживайтесь.

Начальник особого отдела извлек из папки лист Сергея, положил перед собой, окинул взглядом.

– Скажите, Сергей Васильевич,.. только честно: вы сами в это верите?

Подумав, курсант ответил:

– Верить не хочется. Но я это видел.

– Хорошо. Тогда я опишу вам два варианта развития событий. Первый – я дам ход этой бумаге. Здесь явно прослеживаются подозрения и обвинения против Генерального Секретаря ЦК КПСС. Соответственно, вас неизбежно подвергнут серии проверок и психиатрических экспертиз, отстранят от обучения. Минимальные последствия – вы не закончите это училище.

Холодея, Сергей понял – это правда. Помолчав, дав время осознать, офицер продолжил:

– Есть второй вариант. Старательный, хорошо успевающий курсант просто немного перетрудился. Изучение сложного технического материала, ежедневные тренировки с большими физическими и нервными нагрузками, чрезмерное увлечение современной зарубежной фантастикой… Плюс некоторые неурядицы, связанные с работой в окружной газете, приведшие к напряженным отношениям с отдельными офицерами политотдела… Каждую неделю отправляете заметки?

– Так точно.

– Корреспондентская работа тоже требует значительных усилий. Все вышеперечисленные факторы привели к нормальному, и даже понятному явлению: психическим перегрузкам и, как следствие, ночным кошмарам. Некоторая… политизированность навязчивых видений объясняется прилежным изучением трудов Владимира Ильича Ленина, посвященным годам разрухи и гражданской войны. Кстати, интересно было читать?

– Так точно. Очень умный человек. Великий.

Кивнув, полковник подвел итог:

– Так вот, наиболее вероятным и предпочтительным мне представляется второй вариант. А вам, Сергей Васильевич?

Нервно, прерывисто вздохнув, Сергей почувствовал, как летят в пропасть его самонадеянные планы. Офицер прав в каждом слове. Зря он все это затеял.

По-своему расценив молчание, начальник дополнил:

– К нам вы обратились, потому что сочли не в праве скрывать сложившуюся ситуацию от органов государственной безопасности.

Теперь ответ курсанта был предельно искренним:

– Так точно, товарищ полковник.

– И это правильно, Сергей Васильевич. Это показывает вашу позицию, как честного гражданина и будущего офицера. Считаю, хорошего офицера.

Выставив на стол блестящий металлический поднос, полковник скомкал тетрадный лист, щелкнул большой настольной зажигалкой. Горящая бумага быстро превратилась в комок оседающего пепла.

– Спасибо, товарищ полковник.

Офицер кивнул:

– Пожалуйста, Сергей. На будущее: никогда не стоит совершать непродуманных поступков, даже если они продиктованы благими намерениями.

– Я понял.

– Хорошо. Но, давайте, Сергей Васильевич, поговорим о менее фантастических вещах. Вы принципиальный человек, имеете твердую жизненную позицию, умеете подмечать детали и делать правильные выводы. Меня интересует ваше мнение по следующему вопросу…

Через час, полностью вымотанный, Александров вышел из особого отдела. Понятно главное – эти люди просто так свой хлеб не едят. Профессионалы с большой буквы. Вопросы начальника особого отдела с одной стороны показали его высокую осведомленность в делах курса, с другой побуждали к раскрытию и детальному разбору различных моментов, касаемых отдельных сокурсников. Кстати, по офицерам политотдела тоже пришлось пройтись.

Вот так и становятся «сотрудниками».

Но вины за собой Александров не ощущал. Он не сводил счеты, не заострял внимание начальника на лично ему, Сергею, неприятных людях, стремился отвечать только честно и объективно.

Мысли вернулись к сожженому листу. А ведь полковник поступил благородно, фактически, спасая карьеру и будущее курсанта.

Да, будущее. Опасное, страшное, но которое должно остаться неизменным в главном. Видит ли он себя кем-либо, кроме офицера?

Нет.

Сможет ли он прожить без Аленки?

Нет.

Жаль, что не удался план кардинального изменения реальности. Что же, значит, надо готовиться к тому, что неизбежно произойдет в государстве.

Когда поглощенный мыслями Александров, открыв дверь, шагнул в коридор учебного корпуса, навстречу ему от туалета двинулись три человека. Командир отделения и его основные подпевалы.

– Ты где был, Шуран?

Судя по мощному запаху табачного дыма, ошиваются здесь уже достаточно долго, перекурить успели не один раз. Ждали его?

Весьма вероятно. А это значит…

– Твое какое дело?

– Я твой начальник.

– Есть начальники и повыше. О приказах которых я тебе отчет давать не обязан.

– Ты че, борзанул, что ли?!

Мрачно глянув выскочившему «Мелкому» в глаза, Сергей ответил:

– А ты кто такой мне указывать?

Дуэль взглядов продлилась недолго. Александров без колебаний нацеливался на драку, он уже видел, как расшвыривает по коридору давно доставших уродов. Главное, быстро и без свидетелей.

Они почувствовали исходящие от противника флюиды угрозы. И оказались морально не готовы к жесткому развитию событий.

Почувствовав слабину, Сергей уверенно прошел между расступившимися сокурсниками. В спину плевком прилетело ненавидящее: «Стукач!»

Александров даже не сбился с шага. Пусть считают, что хотят. Пятилетняя страница курсантской жизни закрывается, подходит к концу. Уже на стажировке он этих козлов не увидит, а дальше защита дипломного проекта и выпуск, их дороги разойдутся навсегда. Впереди Будущее, так стоит ли обращать внимание на прошлое?

Главное, что ничего не изменилось в отношениях с тренером. Привычное занятие в тот день они опять отработали в полную силу, с качественным спаррингом. Складывая макеты в ящик, Сергей задал внезапно всплывший в голове вопрос:

– Николай Иванович, а как обычно носят нож? Имею в виду скрытый вариант, допустим, от нападения уголовников придется защищаться?

– Уголовники? Это публика изобретательная. Раньше носили финки за голенищем сапога, сейчас за поясом или в рукаве пиджака, или, там, пальто.

– В рукаве?

– Да. Ножны крепят мягким ремешком к предплечью, или пришивают к одежде.

– Хитро.

– Тут важно даже не то, как они носят оружие, а как применяют. Их главная задача – отвлечь внимание, чтобы нападение произошло неожиданно для жертвы. Могут изобразить сердечный приступ, упасть, броситься к тебе с криком: «Товарищ, помогите!», даже просто вежливо спросить дорогу. Ты отвлекся, варежку раскрыл, и кранты.

– А если я буду наготове и не куплюсь?

– Все время быть наготове невозможно. Впрочем… Тогда, как вариант, он тебе плюнет лезвием безопасной бритвы в глаз. Половинкой «Невы».

Сергей подтвердил:

– Читал о таком. У Леонова.

– Ха, читал. Нам инструктор в… особом учебном центре показывал. За два шага бритва четко в цель летит. А тебе зачем эти хитрости, Серега?

Александров решил уйти от честного ответа:

– Да, кино вспомнил, «Место встречи изменить нельзя», как Векшина в начале убили. Он же, по идее, должен был быть готов.

– Да, кино достоверное. Отвлек его бандит чем-то, оперативник расслабился, «зевнул» удар. Мы, кстати, правильное выхватывание ножа еще не отрабатывали. Завтра принесу финку с ножнами, потренируем.

– Спасибо.

***

Совсем незаметно на фоне занятий и тренировок подошел Новый год. 1988, год его выпуска. В воздухе витала атмосфера праздника, пахло елочной хвоей и мандаринами, шла запись в увольнения. Женатым курсантам разрешили взять к себе домой на ночь товарищей. Сергей, помявшись, обратился к командиру группы: