Будущего нет! Кошмар наяву - Голодный Александр Владимирович - Страница 4

Они перекусили на новом месте, выпили. Петя даже расщедрился на тост:

– Чтобы каждый знал свое место. Чье-то – среди жмуров.

В этот раз заснулось сразу. Кажется, только закрыл глаза, как рука атамана…

***

… дернувшись, перехватил чужую руку.

– Сергей, ты что?

Над кроватью стоял Никитин.

– Приснилось что?

Александров кивнул, выдавив из пересохшего горла:

– Да, кошмар какой-то.

– Бывает. Давай, собирайся, в столовую пора.

Уборка картофельного цеха, загрузка очистков в баки, мытье непрерывно затаптываемого пола… работы у «восемнадцатого» хватает.

Казалось бы, только навел порядок, а уже принимать из лифта фляги с отходами от завтрака, приехали парни с подвоза продуктов, будут разгружаться через подвал столовой.

Потом пришел сварщик и принялся реанимировать переломанные железные ножки столов и стульев. Опять помогать.

Единственным просветом в непрерывной череде дел были завтрак и обед. С последним вообще повезло – пообщавшийся с «поварешками» Валерка притащил бачок котлет в густой томатной подливке. По четыре штуки на нос – очень даже ничего.

После сытного обеда недоспавший организм резко потянуло в сон. Но приехал бортовой ЗИЛ подсобного хозяйства. Надо лезть в кузов.

Под ногами скользили закапанные жиром доски настила, Сергей подхватывал подаваемые снизу алюминиевые тридцатипятилитровые фляги и шустро волок по две к кабине. Дошла очередь до тяжелых баков. Встав на скамейку, их подавал командир отделения вместе с одним из своих прихвостней.

Успев только подумать: «С чего бы это он так за работу взялся?», Александров немедленно получил ответ.

Подляна была известной и требовала только некоторого навыка. Подающие поднимают бак с жидкими отходами повыше, а потом резко ставят на пол кузова. Сыгравшие алюминиевые стенки образуют сходящуюся волну, которая бьет из центра тары струей, прямо в лицо принимающему «восемнадцатому». В последний миг успев отшатнуться, Сергей поскользнулся на досках, с трудом удержался на ногах, уцепившись за борт грузовика.

Два довольных урода, потешаясь, ржали.

– Очень смешно, мразь?

– Че?

– Хер тебе в очо, ублюдок.

Дернувшийся было в кузов комод успел только испугано пригнуться. Вовремя попавшийся под ноги Александрова деревянный клин после мощного пинка шаркнул по доскам и смачно врезался в стену. Шутки кончились – это поняли все.

С полыхающей в глазах ненавистью Сергей целеустремленно направился к обидчику. Достала гнида!

Пытавшееся сохранить нахально-презрительное выражение лицо внезапно живо напомнило Петю…

Кто знает, чем бы это все закончилось ( и, скорее всего, ничем хорошим), но на пути встал командир группы Никитин.

– Стоять! Я сказал «стоять», курсант Александров!

– Сейчас, урою пидора и встану…

Но сильные руки (гиревик!) остановили движение.

– Александров, ты что, из училища вылететь захотел?!

Понемногу приходя в норму, Сергей глянул в глаза командира и честно ответил:

– Мне по хер…

Володя почувствовал: это – от души, действительно честно.

– Так, Александров – со мной…

– Оборзел в корень! Володь, ты ему…

Воспрянувшего комода оборвало резкое:

– А ты организуй погрузку в машину.

Слегка опешив, младший сержант уточнил:

– А в кузов кого?

– Кого хочешь. У тебя подчиненных хватает. Можешь сам, пример покажешь.

В картофельном цеху Никитин кивнул на лавку:

– Садись.

Присел сам.

– Сергей, что с тобой происходит?

М-да… и что ответить? Рассказать правду? Нет, он к этому явно не готов. Во-первых, слишком личное, а во-вторых…

Как-то сразу Александров осознал, что история о снах – прямая дорога к врачам. Психиатрам. В дурдом.

Нет, на это пойти он пока не готов. Есть другой ответ, и тоже честный:

– Достал меня урод этот. Сил терпеть уже не осталось.

– Достал… Ты думаешь меня ничего не достает? И ответственность за всю группу уже четыре года – в радость? И огребать за вашу дурь каждый раз – одно удовольствие?

– Нет, командир.

Помолчав, Сергей добавил:

– Извини. Не сдержался.

– Ты понимаешь, к чему шел? Ну, набил бы ему рожу. Через час стоял бы в политотделе. Вечером уже ехал в Курью. Солдатом. Ты для этого шел в училище?

Прав был сержант Никитин. Во всем прав.

Сам Володя пришел в ракетное училище уже самостоятельным, с отличием закончившим техникум парнем. Старше их, вчерашних школьников. И серьезнее, богаче незаменимым жизненным опытом.

Александров попробовал возразить:

– И его бы отчислили.

– Его? Нет, Серега. Плохо еще ты знаешь своего командира отделения.

Вот так… Это действительно новость.

Положение о равенстве каждого перед ответственностью им вбивали с первого курса. Об этом же гласили статьи дисциплинарного Устава. И тем не менее, достаточно только напрячь память…

Вот на втором курсе командир отделения пришел пьяный из увольнения. Засветился перед курсовым офицером. Повод для оргвыводов, казалось бы, железный. Но даже лычки не сняли, отделался неделей ремонта казармы во время зимнего отпуска.

Вот в его кармане находят конфеты из украденной посылки. Доклад начальнику курса… и тишина.

Вот он опаздывает на сутки из отпуска. Выводов нет. Про драку на третьем курсе можно не вспоминать – наказание было, действительно, символическое.

Подняв голову, Сергей вопросительно заглянул в глаза сержанту.

Никитин утвердительно, с оттенком усталости, покачал головой:

– Вот так, курсант Александров.

Помолчали еще.

– Я понял, товарищ сержант. Больше не повторится.

– Отрадно слышать. И, Серег… не надо мне напоминать, кто я по званию. Мы с тобой ведь нормально общаемся?

– Хорошо, Володя. Спасибо.

– Ну, и ладушки. Давай, готовь участок к сдаче, да насчет душа там прикинь.

– Сделаю, Володь.

Погрузку в машину уже закончили, ЗИЛ убыл. Сергей убрал на место козлы, потащил к лифту пустые фляги. Здесь его ждал неприятный сюрприз – агрегат не работал.

Конечно, регулярно заливаемый отходами лифт отказывал частенько, но сейчас… Нет сомнений – работа комода. Осмотрев устройство, Александров убедился в своей правоте.

Свернутый ударом концевик блокировал работу механизма. Сапогом врезали, не иначе.

Вот тварь паскудливая! В дерьме бы утопил, своими руками!

Расчет верный – кроме лишних хлопот по доставке тары, Сергей будет постоянно затаптывать лестницу, которую уже моют готовящиеся к смене парни.

Подышав минут пять, приводя нервы в порядок, он отправился в бойлерную – там обычно в ящике стола лежал старый инструмент.

Здесь замок не меняли больше года – давно подобранный ключ сработал четко. Порывшись в хламе под одинокой запыленной лампочкой, курсант нашел разболтанные плоскогубцы и пару гнутых отверток.

Еще через десять минут лифт загудел, отправляя наверх фляги и баки.

Комода Александров увидел, уже выходя из душа. Никитин конкретно указал первые партии в очередности, взяв с собой коллег по комнате. В трех кабинках они не спеша отмокли, по очереди натерлись мочалкой запасливого Бабкина, и, белые от густых хлопьев «Семейного» мыла, снова вернулись под тугие горячие струи.

Вода словно смыла переживания и грязь воспоминаний о будущем, оставив только спокойную усталость от суточного наряда.

Ожидая остальных, парни присели на лавках в картофельной. У стены стояли сетки с овощами, в соседнем цеху журчала вода, а Сергей как-то спокойно осознал – все. Это последний наряд по кухне. Дальше только пятый курс. Один год без караулов и тяжелых нарядов. И выпуск.

Глянув на Володю, понял – он думает о том же.

– Что, Серега, отпахали?

– Отпахали, командир.

Дождавшись последних товарищей, Александров выключил в душе свет и вернул на место замок. Теперь ужин – и в общежитие. Но перед отдыхом надо зайти к одному человеку.

***

Отец Дмитриева служил в милиции. Сам Олег должность предка никогда не раскрывал, но намеки давал щедрые, и на тему, как советская милиция борется с преступностью, поговорить любил. Иногда, якобы под большим секретом, рассказывал о «реальных» делах. Начитанный Александров легко узнавал сюжеты произведений Василия Ардаматского, но врать не мешал. Кстати, получалось у Дмитриева неплохо, с фантазией.