Темная сторона Луны - Дорош Сергей Васильевич - Страница 1

Сергей Дорош

Темная сторона Луны

Пролог

…Спина, старческая, сгорбленная. Седые волосы густы, как у юноши. Сколько же надо прожить высшему, чтобы стать стариком? А это важно? Это воин – тот, кто убивает, – и у него есть амулет…

…Тени неохотно расступились, выпуская его. Тело слилось с кинжалом в одном атакующем порыве. Ненависть? За что его ненавидеть? Просто нужно десять амулетов. Лучше снять их с трупов воинов. Они убивают лицом к лицу, ты – со спины, но это лишь детали. Смерть – она и есть смерть…

…Стальной захват пальцев на запястье. Он даже обернуться не удосужился. Вот и не верь слухам. Да, они действительно чуют опасность тоньше зверей. Два меча так и не покинули ножен. Но сутулость ушла, грива седых волос всколыхнулась веером. Короткий, скупой поворот. Ни на волос меньше, ни на волос больше: столько, сколько надо, чтобы пятнадцатилетний мальчишка согнулся пополам с рукой, завернутой за спину, выронив кинжал. Удар под колено. И вся кошачья ловкость тренированного тела не спасает от падения, боль в суставах…

…«Почему я? Ты быстр и ловок. Маг, священник или шпион – ты бы справился. Почему воин, который умудрился дожить до старости?»

«Ты несешь смерть. Значит, из всех них ты более всего ее достоин. – Шепот сквозь боль. Воин так и не отпустил его. – А своих… Они сволочи, девять из десяти, но свои…»

«Тебе бы на Марс попасть, чудо с Плутона…»

«Я не боюсь смерти».

«Именно поэтому я тебе ее не дам».

«Отберешь амулет?»

«Нет, покажу путь»…

…Камень больно бьет в спину. Рука в который раз проходит мимо. Голос старика: «Не думай. Освободи свои инстинкты. Ты же уже научился уворачиваться от камней. Почему же не идешь дальше, не ловишь?.. Время. Месяц – это слишком мало. Прости, мы, старики, так спешим, боимся не успеть»…

…Сабли вылетают из рук. Воин опустил мечи.

«Неплохо для месяца. Ты быстро учишься. Уже можешь держаться против меня семь минут, если уходишь в глухую защиту».

«Я хочу двигаться так же быстро, как ты, учитель».

«Это высшее искусство. Ты еще не готов к его постижению… В Тень, быстро!»

Тело, привыкшее мгновенно исполнять приказы учителя, уже растворяется в черном сумраке…

…Гордый орлиный профиль, бледное лицо. Клинки опущены к земле, но спокойствие иллюзорно. Слова – каждое как плевок в лицо: «Ты посмел передать наше мастерство непосвященному. Ты умрешь, предатель, и он умрет».

«Пожалей его, он знает совсем чуть-чуть, всего месяц тренировок».

«Закон суров, но он – закон»…

…Четыре клинка сплетаются в смертельном танце. А он крадется по Теням. Широкая спина. Хвост черных волос. Тело – размытое пятно. Успеть, успеть, не дать свершиться…

Он опоздал. Мечи один за другим пронзили грудь учителя. Удар воина, удар, несущий смерть без права воскрешения. Красная пелена, змеиный бросок. Кинжал входит в основание шеи. Момент был пойман. Черноволосый слишком занят убийством своего брата-воина. Что ему молодой убийца? А вот что…

…Первый амулет, снятый с тела убитого врага. Тот, что был у учителя, взять не поднялась рука, хоть старик был бы только рад. Но есть то, чего нельзя, потому что душа (откуда она у жителя Плутона?) не приемлет. Прощай, учитель, прощай, детство, здравствуй, одиночество…

Часть первая

Святыня

Тени зловеще сгустились в углу позади сидящего в кресле мужчины. Ночь навевала мысли о смерти, таящейся во тьме. Темная, скупо обставленная комната только нагнетала атмосферу страха. Где-то ухнул филин, и тень летучей мыши на миг перечеркнула луч неяркого света из окна. Высокая стройная фигура утонченного молодого аристократа, словно сотканная из теней, появилась в углу. Черный камзол, украшенный серебром – не кричаще, со вкусом, – высокие ботфорты, широкополая шляпа с зеленым пером, ну и конечно же длинный черный плащ, под которым слева угадывались ножны шпаги. Два кинжала за голенищами. Тени скрывали черты лица загадочного незнакомца…

Сидящий в кресле метнул что-то, не оборачиваясь, – что-то, что вонзилось в стену на волосок от уха таинственного незнакомца…

Ну как? По-моему, неплохо сказано. В меру загадочно и в меру возвышенно. Тайви говорит, что писатель из меня не так чтобы очень, но, когда я говорю о себе, во мне открывается неисчерпаемый кладезь красноречия. Печально, но Тайви можно верить больше. К тому же чувство юмора у нее своеобразное. Если она видит, что слова ее заденут тебя за живое (а она это видит четко), то не станет с этим шутить, – а я недавно открыл в себе писательский дар…

Кстати, прошу простить меня, благородные сеньоры, я не представился. Как вы поняли, таинственный незнакомец – это я, Луис Радриго Диэс дель Сентилья маркиз де Касталенде и Самдора. Что, слишком длинно? Ах, понимаю, золотой век прошел. Все куда-то спешат, и произносить полностью имя смиренного (очень – написано женским почерком) и скромного (сверх меры – та же женская рука) живущего в тенях, по мне, кстати, лучшем из этих несовершеннейших миров, никто и не утруждается, считая утомительным и ненужным. Ну что же, называйте меня просто Луи, я привык.

Ну а та статуя, которая, чуя мое приближение, метнула в меня… не помню, как это называется – сюрикэн или ся-кэн, – по мне, звездочка – она звездочка и есть. Так вот, этот колоритный субъект известен всем под именем Хансер. Судя по его повадкам, в нем явно течет кровь каких-нибудь пустынных шейхов, но кто сможет это проверить? Разве что та же Тайви. Кстати, после написания я планирую отдать рукопись ей, так как многое пишется с ее слов. Пусть проверит, все ли я запомнил достаточно точно. Может, что подправит. Она девочка обстоятельная и аккуратная, и память у нее дай бог каждому.

Кстати, речь у меня в основном пойдет о Хансере. Просто вокруг него завертелось столько событий, что он уже сейчас стал легендой. А через тысячу-другую лет факты выветрятся из памяти народной, останутся одни байки. Не хочу, чтобы воспоминания об этом неординарном прерывающем нить превратились в какие-нибудь сказания о Рустаме, песнь о Роланде или былину об Алеше Поповиче. Он достоин того, чтобы потомки помнили все как есть, не привирая небылиц, тем более что и в реальные события тяжело поверить.

Хансер. Человек, прошедший через школу Плутона. Самую загадочную из школ. Он мало изменился с тех пор, как я его увидел впервые. Те же черные угольки глаз… впрочем, какие угольки? У всех плутонцев в глубине глаз бездонные ледяные колодцы. Это обучение на них так влияет. И выходят с этой планеты в большинстве своем полные отморозки. Для такого что человека убить, что муху прихлопнуть – один черт. Но Хансер – это другое. Впрочем, сами поймете, если дочитаете до конца. Волосы у него черные, как и у меня, только, в отличие от моих, совсем не вьются. Лицо чуть вытянутое, словно вырубленное (высеченное – правка Тайви) из камня, с четко очерченными высокими скулами. Нос с еле заметной горбинкой. Не знаю, от природы он такой или от того, что два раза был сломан. Тело его худощаво и жилисто. Правда, это я знаю лишь со слов Тайви, потому что он всегда носил свободные одежды арабского покроя, в недрах которых обычно таилась целая куча всяких смертоубийственных штучек.