Темная сторона Луны - Дорош Сергей Васильевич - Страница 17

Аркадия была жива. Скорее всего, ей бросили в затылок свинцовый шарик. Тайви вообще за противника не посчитали. И правильно. Когда счет времени идет на секунды, чародеев, не ориентированных на бой, можно всерьез не воспринимать. А вот Робин и Любослав были мертвее мертвого.

– Друид просчитал все, – сказал Лин-Ке-Тор. – Как в шахматах, пожертвовал своими, чтобы добраться до цели, и был близок к этому. Но кто-то видел на ход впереди него. Луи, кто были эти, в масках?

– Дети Тьмы под носом у Света, – ответил я. – Тайное общество. Зовут себя дарклингами. Базируются на Луне в Городе Ангелов. Опасные твари. Плутонцы, не принадлежащие доменам. Алтаря у них нет, так что они абсолютно смертны, но их уровень вы могли оценить.

– Им-то зачем Грааль? – спросил Хансер.

– Они на себя не работают. Их наняли. Вопрос: кто?

– Город Ангелов, – проворчал Хансер. – Я до сих пор как-то упускал его из виду. Думал, Воинство Небесное держит его в кулаке.

– Зря. Они, конечно, сперва тоже так думали. Туда стекаются выпускники всех планет, которые не нашли себя в доменах. Из них-то Воинство и пополняется, так что разгонять все эти кодлы им без выгоды. Дарклинги – это прерывающие нить.

– Это и я уже понял. Откуда они берутся, Луи?

– Частью изгнанники. Отлученные от алтаря ведь тоже там вертятся. Изгнанники в основном из темных доменов, так что можешь понять, что это за сброд. Но очень часто они покупают новичков на Плутоне.

– Друиды не раз пресекали их операции по набору рабов, – проворчал Орсо, поморщившись. Тайви зашивала ему рану на боку, он шипел и кривился.

– Цена за выпускника включает немало людей, – подтвердил Хансер.

– Пару раз они и посвященных захватывали, – заметил Орсо.

– Воинство Небесное они тоже иногда щипают, – продолжил я. – Но приличия соблюдают. Иногда им везет захватить высшего. Опять же особенно из темных. Их частенько нанимают туда, чтобы устранить конкурента. У нас, сами понимаете, с этим сложнее. Так что кто навел их на Грааль, трудно сказать. Это может быть любой из темных доменов, не пожелавших светиться, могут быть и светлые. После выходки Юлиана я ко всему готов.

– А могут и друиды, – добавил Орсо. – Между пастырями иногда бывают и такие методы борьбы, я слышал.

– В любом случае это дорогое удовольствие, – сказал я. – Не всем такое по карману. Четверо дарклингов. Во-первых, посылая на задание, их уже считают мертвыми, так что требуют цену новых выпускников плюс их тренировка. Во-вторых, надо же им что-то наварить. Я уж молчу о плате за риск. Не каждому домену можно безболезненно наступить на хвост. Сами видели, им ничего не стоило убить Аркадию, но они не сделали этого, чтобы не начинать войны.

– Зато меня они прикончили бы с удовольствием, – проворчал Хансер.

– Это точно. Ты – Хансер, убивший семнадцать. Ты – их конкурент.

– Лучше для них, если бы они меня убили. Теперь я с этими масками буду на совершенно другом языке разговаривать. – Он подобрал что-то с земли. Я присмотрелся. Метательный кинжал. На лезвии кровь.

– Ты задел его, – не удержавшись, воскликнул я.

– Конечно, – фыркнул Хансер. – Я не обладаю твоей осведомленностью, но могу сказать, что он – не лучший из четверых. Трое, которых мы прикончили, – пешки, но сильные. А этот был предназначен, чтобы уйти, никого из нас он задержать не смог бы. На нем была кольчуга, а маска – с металлической вставкой. Я просто не смог бы убить его метательным кинжалом. – Хансер вытер кровь какой-то тряпицей и аккуратно спрятал ее в карман. Кинжал без звука вернулся в ножны.

– А теперь он проваляется пару дней, перебарывая яд. За это время мы доберемся до домена. Тайви придется открывать Небесную тропу.

– Это точно, – проворчал Орсо. – Благородство мало у кого из друидов в чести. Боюсь, скоро начнется настоящая охота. Для многих я – дикий зверь. Какая там честь на охоте!

Со стоном очнулась Аркадия, попробовала встать, но Хансер властно уложил ее обратно.

– Тише, – успокаивающим тоном сказал он. – Не надо шевелиться. Ты получила сотрясение, надо пару часов отлежаться. На лучше, попей.

Она с благодарностью приняла флягу, пила нервно, мелкими глотками.

– Прости, я не углядела, – шепнула она, напившись.

– Ты и не могла углядеть. Спи, спи. Они уже не вернутся.

– Грааль…

– Спи, я сказал, все потом. – Хан бросил красноречивый взгляд на Тайви, и та кивнула. Она прошептала пару слов, повела рукой в сторону Аркадии. Повелевающая стихиями отключилась сразу же. Она даже не почувствовала чужого вмешательства в свой разум. Еще бы: свинцовый шарик по голове – это вам не шутка, благородные сеньоры.

Небольшая пещерная келья. Наверно, в самых глубоких темницах больше удобств. Сюда нельзя пускать служителей, неофитов. Не каждый аколит спокойно воспримет то, что это обычное жилище пастыря. Не каждый готов принять это как свое будущее. Спать по четыре часа в сутки на голом камне, укрываясь тонким плащом, посвящать большую часть времени раздумьям и медитации. Это закаляет тело и дух, приносит с собой новый, какой-то отстраненный взгляд на мир. И одновременно с этим ты смотришь на вещи уже другими глазами, замечаешь нюансы, которые прежде не считал важными.

Но юный друид давно был готов ко всему. Келья его наставника не пугала его. Скорее манила, как новая ступень в самосовершенствовании. Не каждый аколит станет пастырем. Не каждый готов укрощать плоть и дух, дабы подняться над простыми смертными не ради личной власти и богатства, а чтобы увидеть путь, указать его остальным.

– Отец, я подвел тебя.

– Почему?

– Я проявил недозволенную слабость. Моя рука не смогла покарать отступника. Я недостоин посоха пастыря.

– Да. – Сидевший на каменном полу наставник приподнял бровь. Цепкий взгляд, словно клещами, впился в ученика. – Поведай мне причины.

– Я предложил ему честный поединок. Но в него вмешались люди в масках. Отступник был ранен ими. И хоть я почти победил его, не смог добить. Условия честного поединка не были выполнены. Я покарал тех, кто вмешался, но один из них ушел и унес с собой чашу. А я отпустил отступника.

– Почему?

– Я обещал честный поединок. Земля – наша территория, тем более Британия. Значит, и ответ за вмешательство чужих несу я, а не он. Нарушение было с моей стороны, и я отпустил его. Так – по чести. Но я не выполнил приказа и готов понести наказание.

– И как серьезна твоя вина?

– Ты продолжаешь испытывать меня? Но есть ли смысл?

– Предоставь мне судить о смысле. – Голос пастыря похолодел. – Отвечай на вопрос, иначе я ужесточу наказание.

– Мое мнение – вина предельно серьезна. Больше, чем у наказанных мной служителей. Они действовали по неведению, а я не просчитал всех возможностей и сам загнал себя в ловушку. Но что более неприемлемо – мои чувства встали на пути исполнения задания.

– Ты прав в одном: посоха ты недостоин.

Голова аколита склонилась. Он признавал свою вину и готов был понести наказание. Любое. С мыслями о посохе он уже распростился. То, что, повторись все, он поступил бы так же, лишний раз доказывало его неспособность указать путь другим, стать их пастырем, проводником и защитником.

– Прискорбно мне, ибо, увлекшись твоими успехами, я проглядел главное – то, из-за чего мы теряем многих достойных посвященных. Когда их принципы входят в противоречие с, как им кажется, устоями Круга. Так мы потеряли того, кого ты должен был убить. Но сердце мое радуется, что со своими сомнениями ты не впал в ересь, а пришел ко мне. Значит, мои труды были не напрасны. Ты недостоин посоха, потому что неверно оцениваешь свои действия.

– Отец? – От волнения аколит забыл, что, когда говорит наставник, должно смиренно слушать и осознавать его слова. Это было не то, чего он ждал. Но его наставник на сей раз не одернул своего ученика. Не стоило становиться на пути его душевных метаний. Это то, через что должны пройти все, дабы обрести необходимое спокойствие.