Инкубатор для вундерваффе - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 33

— Естественно. Никто золото не везет. Я в своем банке открываю счет моего заокеанского партнера и кладу на него определенную сумму из своих средств, а он у себя открывает счет для меня.

— Сложно. И что дальше?

— Ост-Индская компания несет мне, например, десять тысяч ливров. Я принимаю их, а в Луизиане с моего счета берут десять тысяч ливров и отдают клиенту. Либо в Париже деньги присоединяются к средствам того банка, и он платит клиенту из своих. Тут зависит от баланса расчетов между банками. Далее. Вы совершенно верно еще при Людовике озаботились экспортом французских товаров. В такой ситуации ваш купец не обязан возить казну на борту, рискуя быть ограбленным. Он продал в Ост-Индии или в Вест-Индии французский товар, и у него нет необходимости немедленно превращать деньги в груз или хранить золото у себя. Он может положить их в банк. В нужной части мира он снимет золото со счета и оплатит товар.

Кольбер увлеченно впитывал услышанное.

— Через несколько десятков лет отпадет необходимость в передаче золота. При покупке товара деньги списываются со счета покупателя и зачисляются на счет продавца. В банке при этом совершенно нет необходимости открывать сейф, отсчитывать золото и пересыпать его в сейф покупателя. Банк работает только с документами, платежными поручениями, авизо и другими. Золото, которое можно подержать в руках, так называемые наличные деньги, нужно будет только в объеме наличного оборота. Как вы понимаете, перекладывать бумажки гораздо дешевле, чем возить монеты через Атлантику. Все будут пользоваться услугами банков.

— Но ведь здесь такое поле для махинаций!

— Верно, интендант. Соответственно нужны меры для укрепления доверия и контрольный орган. В роли такого органа выступит Государственный Банк Франции, вам еще предстоит его создать. Доверие к банковским инструментам начнется именно с него. Таким образом, настоятельно прошу впредь прекратить любые махинации с государственными долговыми обязательствами. Пусть долги Людовика абсурдны, все равно нельзя обманывать кредиторов. Более того, он брал деньги не как человек — Людовик Бурбон, а от имени государства. Если речь идет о внутреннем долге аристократам, проще вернуть кредит и конфисковать все имущество за государственную измену. Но отказывать в погашении долга запрещаю! Смена главы государства и даже государственного строя не ликвидирует кредитных обязательств. Казначейские документы Франции должны быть самыми надежными в мире.

— Где же мне узнать обо всем подробнее?

— Посетите филиал моего банка, спросите де Треви, я вам дам его… — Голдберг чуть не сказал «визитку». — Дам рекомендательное письмо. Скоро Государственный совет должен принять новые ставки налогов и таможенных сборов, начнете фискальную реформу. Все налоги каждый плательщик приносит и кладет на счет казны в местный банк, чтобы я не слышал блеянья, де-разбойники отобрали по дороге!

Кольбер энергично кивнул.

— Последнее на сегодня. Исходя из ставок налогов и сборов нужен прогноз доходов на следующий год. И расходы казны. Не мне вам объяснять, что доходов должно быть больше, нам не только платить проценты, но и погашать долги. Удачи, Кольбер!

Другой известный специалист из бывшего королевского окружения — Себастьен Ле Претр де Вобан — попал в объятия ван Наагена. После встречи с пророком и многочисленных обменов мнениями с парижской знатью де Вобан составил себе совершенно точный портрет «святого» Клинтона: он был гением. Если Людовик XIV пытался вникать в выбор обмундирования армейских батальонов, оформление помещений Версаля, процентные ставки по кредитам, урожайность зерновых и прочие мелкие частные вопросы, половину из которых он тут же забрасывал на потом, пророк не разменивался на мелочи. Он выслушивал визитера, только просил уложиться не более чем в три минуты. Затем повторял три базовых постулата веры в Единого, благословлял и отправлял к одному из своих советников, с которым и велась практическая работа. Истинное величие, никакой суеты и профессиональная компетентность. Как же повезло Франции!

Ван Нааген с ходу поставил вопрос, повергший инженера в ступор:

— Господин де Вобан, вы любите убивать?

— Простите, господин советник пророка, что именно вы имеете в виду?

— Вся ваша карьера, что в армии принца Конде, что у Людовика, сводилась к созданию фортов, бастионов, окопов, траншей, мин и иных сооружений для войны. Что вы больше любите — строить или убивать?

— Конечно строить! Но вы же знаете, какое сейчас время. Мои скромные способности более всего востребованы в военном инженерном деле.

— Отлично. Тогда я вас огорчу. Войн пока не предвидится. Нужно строить верфи и корабли.

— С радостью, советник! У меня есть идеи по поводу расширения верфи в Бресте.

— Такая как в Бресте — не нужна. Нам нужны мощности по постройке судов с обшивкой из листового металла. Да, вы не ослышались. Возьмите рекомендательное письмо моему доверенному человеку в Роттердаме. Завод ван Наагена, директор ван Меер. Он покажет, что мы смогли сделать в Нидерландах. Вам предстоит строить заводы и верфи во Франции. Такие же, но лучше.

— Где же взять столько средств? — спросил де Вобан, известный сторонник государственной экономии.

— Одно только сокращение расходов на роскошь двора дает две верфи в год. — Собеседники расстались с чувством достигнутого понимания.

Жак Савари получил сундук с распечатанными текстами Гражданского кодекса Наполеона и еще несколько подобных законов, один даже из истории гуупи, компьютер удалил даты и имена собственные, переводя все на французский XVII века. Савари получил задание собрать команду и скомпилировать до нового года единый для всей страны свод законов, задача, по сравнению с которой уборка авгиевых конюшен — просто пикник. Только налоговый кодекс миссионеры решили взять на себя, никто из современников Людовика с этим справиться не мог.

Де Лувуа получил самое неприятное задание из тех, что выпадает главам военного ведомства: радикальное сокращение сухопутной армии и роспуск Морфлота. Карающий ангел Господень гарантировал уничтожение полководца, которому придет в голову напасть на Францию. Агрессивные планы на время были похоронены. Численность армии сокращалась со ста до двадцати тысяч человек, разоружалась артиллерия, а огромное количество оружия, в том числе бронзовые стволы полевых пушек, уходило в порт и отправлялось в Нидерланды. Министр мог бы заподозрить саботаж, вот только по примеру драгунского полка Единого Бога оставшиеся пехотные и кавалерийские части перевооружались пятизарядными винтовками, пулеметами и револьверами, а под новый год в Фонтенбло прошли пробные стрельбы орудий нового типа, от которых у него парик встал дыбом.

Заложенные военные корабли продавались в недостроенном виде, под торговцев. Казна выплачивала щедрые пенсии уволенным в запас военнослужащим в надежде избежать социального взрыва.

Монастыри ликвидировали почти повсеместно, а их имущество ушло на погашение долгов короны. Кроме отдельных особо упорных фанатиков, абсолютное большинство священнослужителей согласилось с новым толкованием Бога, хотя по специальности трудоустроили далеко не всех.

Были упразднены привилегии дворянства, а знатность рода осталась только моральным бонусом. Оказались недовольные, и весьма, но обошлось без Вандеи, хотя несколько раз гвардейцы срывались в довольно неприятные командировки, а на отлов и уничтожение герцога Бургундского и его соратников пришлось даже вызывать карающего ангела. Но в целом Первая Французская революция проходила почти бескровно.

43

ЗЕМЛЯ-2. 11.12.1668. РОТТЕРДАМ

Уникальность Роттердама как европейского порта и перевалочной базы между морскими и речными торговыми путями обеспечивала объединенная дельта рек Маас и Рейн. Множество естественных протоков, дополненных рукотворными каналами, да еще система дамб создали неповторимый облик этого места. И всюду пирсы, пакгаузы, заводы, верфи и лес мачт.