Инкубатор для вундерваффе - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 62

— Ладно, давай.

Дирк скомандовал «малый вперед» и «лево руля». Наученный опытом боя с «Роял Оук», он не лез в ближний бой. Шальное ядро не утопит «Миссури», но может наделать проблем.

Флагман оказался в девятистах метрах по правому борту и шел прямо на пароход, сокращая дистанцию. С восьмисот метров голландец открыл огонь одиночными последовательно из каждой башни, корректируя углы наводки по гейзерам от предыдущих выстрелов.

Третий снаряд с меланином влетел в носовую часть, но не разорвался.

— Бывает, — подбодрил Мохаммед, — давай еще.

Следующий заряд пришелся в цель, и у галеона оторвало носовую часть. Все, кто находились на низком полубаке, включая капитана, погибли на месте. Но многим повезло. Кроме зарядов для носовых орудий в носу не было больше пороха. Шимоза рванула в матросском кубрике. Рухнула фок-мачта. Галеон, еще некоторое время увлекаемый инерцией и оставшимися парусами, двигался вперед, но его открывшийся спереди корпус набирал воду, как ковш. Он очень красиво ушел на дно, без бортового крена, почти на ровном киле, на всех парусах и с развевающимися флагами. Он продолжал двигаться вперед, даже когда вода накрыла палубу и затапливала высокую корму, словно последним отчаянным рывком пытался таранить обидчика.

Все, кого смыло с палубы живьем, получили надежду спастись.

— Сегодня море теплое, пусть искупаются, — прокомментировал капитан. Снова зашумела машина. Очередной снаряд бухнул по курсу следующего галеона, но тот уже сворачивал огромный прямоугольный парус на фоке. За ним легли в дрейф остальные.

Кораблей было столько, что Мохаммед не стал заниматься их разоружением и подсадкой французской призовой команды. Отправив Дирка на галеон, ставший головным, шлюпку для объяснений, почему сегодня у испанцев такой трудный день, капитан решил, что придется сопровождать всю добычу в Танжер. Позволив подобрать купальщиков на месте гибели флагмана, всего чуть более пятидесяти человек из многосотенного экипажа, Мохаммед распорядился рыскать вдоль конвоя, как овчарка мимо стада, чтобы не разбежались.

Английский губернатор был в смятении. Французский капитан вручил ему копию постановления де Голля о войне с Испанией на тотальное уничтожение, но уж больно все смахивало на банальное пиратство в отношении дружественной англичанам страны.

Вопрос был решен в лучших традициях времени: губернатору была предложена половина от выручки за проданные товары и корабли. Моментально пленные галеоны получили удобное место для стоянки, английские перекупщики полезли в трюмы, чтобы потом перепродать испанцам их же имущество, но уже по английской цене.

Со следующим конвоем повезло меньше. Он шел из испанского порта. Не хотелось, чтобы информация о французской засаде уходила навстречу караванам из Азии, пришлось нападать. На его борту оказались лишь не сильно привлекательные товары испанского производства. Зато имелось золото для закупки специй в Ост-Индии. Три галеона ушли с французским кораблем и под французским флагом, а «Миссури» остался ждать.

Четверо суток не принесли ничего, кроме ухудшения погоды. И только на пятый день горизонт на западе расцвел парусами. Девять кораблей! По количеству бортов караван несколько уступал тому, что шел с Кройффом в обратный путь, но тоннаж явно был не меньше.

Бой проходил тяжелее. Во время второго залпа меланин взорвался прямо в стволе носового орудия. Хотя остальные снаряды не сдетонировали, казенник разорвало и убило всех трех моряков, находившихся в носовой башне. Коротнула и вышла из строя электрическая система. Испанцы потеряли только флагмана, все остальные корабли решительно двигались на «Миссури». Видимо, далеко заметный взрыв на носу они приняли за начало агонии и были полны решимости добить агрессора.

— Полный вперед, лево руля! — Корабль ушел в циркуляцию и начал отрыв от конвоя. — Осмотреться в отсеках, доложить о наличии течи.

На этот раз корпус выдержал удар. Резервные аккумуляторы присоединили напрямую к электроспускам. «Миссури» снова занял позицию для атаки и обстрелял второй галеон оставшимися снарядами с шимозой. Галеон скрылся в огненном бутоне, но остальные корабли конвоя и не думали ложиться в дрейф, огрызаясь своими палубными орудиями. Глядя на недолеты, помощник спросил капитана:

— Что будем делать? Всех на дно? А добыча?

— До английских вод более сорока километров. Обстреливай по одному зажигалками и не торопясь. Вдруг поумнеют.

«Миссури» вышел вперед на полкилометра и методично кормовым орудием стал выпускать снаряд за снарядом в головное судно. Автомат вышел из строя, и килевая качка приводила то к перелетам, то к недолетам. В корпус попадал один из четырех-пяти снарядов, и скоро испанец все же загорелся.

— Средний вперед, лево руля.

«Миссури» вошел в поворот. Было заметно, как на палубе галеона суетятся испанцы. Они явно бросили борьбу за живучесть и грузились в шлюпки.

Остальные галеоны взяли правее и продолжили движение.

— Упорные, прими Единый их души.

«Миссури» двинулся параллельным курсом с передним кораблем.

— Четвертый галеон становится головным за сорок минут. Они что, ждут когда у нас снаряды кончатся?

Испанские пушки молчали. Вряд ли у них кончились заряды, скорее всего они еще раз убедились в тщетности попыток достать француза с дистанции, с которой он с легкостью потопил их братьев.

— Давай осколочными.

Два снаряда из десяти выпущенных прошили борт и разорвались внутри. Видимо, осколки застряли в толстых досках палубного настила, потому что никакой видимой реакции не было видно. Осколочные кончились.

— Пироксилиновыми.

Только после попадания третьего снаряда, когда левый борт стал похож на дырявое рубище бродяги, а палуба стала дыбом, моряки понеслись по вантам, убирая паруса. Задние тоже легли в дрейф.

Полуразбитый галеон выбросил за борт оружие и часть груза, кое-как сохранив плавучесть. Через расшатанные доски корпуса в трюм пошла вода.

Пока «Миссури» сновал вдоль каравана, посылая шлюпки к захваченным кораблям и объясняя условия сохранения жизни, первый из оставшихся галеонов провалился до уровня дыр от артобстрела, черпнул еще воды и ушел на дно. Пока подбирали его экипаж, на шлюпках подтянулись моряки с предыдущего погорельца. Осталось только пять трофеев, перегруженных экипажами затонувших кораблей. Корпус парохода снова дал течь, он выдержал сотрясение от взрыва, но тряска от интенсивной стрельбы дала себя знать. Конвой медленно втянулся на внешний рейд Танжера.

Губернатор разрывался между жаждой наживы и осторожностью. В городе бродили тысячи испанских моряков с захваченных судов, никак не улучшая криминогенную обстановку. Он понимал, что Испания — колосс на глиняных ногах, но ему чертовски не хотелось быть козлом отпущения в конфликте этого глиноногого и родной страны.

Мохаммед тоже понимал, что пора заканчивать. Тем более что «Миссури», не получив ни единого попадания, серьезно пострадал.

Через неделю, простившись с гостеприимным губернатором, заработавшим себе, детям и внукам на хлеб с маслом до конца жизни, французский конвой двинулся в Марсель. На «Миссури» откачали воду и заклепали течь, которая вскоре возобновилась. Часть груза с последнего конвоя распихали по французам, лучший из уцелевших галеон тоже прихватили с собой.

Связались с Раджой. В Марселе нет нормальной верфи, все необходимое для замены и ремонта придется переправлять по суше и по реке.

По пути встретили всего один испанский борт, потренировались в стрельбе с дальней дистанции. Мохаммед сделал себе зарубку — при нынешнем уровне техники и подготовки экипажей дальше полутора тысяч метров лучше и не пытаться стрелять. О чем сделал зарубку испанец, неизвестно. Кого интересует мнение утопленника?

78

ЗЕМЛЯ-2. 13.10.1669

ЛОНДОН

Суда приходят в Лондон. Но суда не приходят в Лондонский порт. Потому что портом, точнее системой портов, является все нижнее течение Темзы, включая столицу, берега до устья и само устье, которое расширяется настолько равномерно и постепенно, что точно сказать, сколько же километров от городской черты до открытого моря, невозможно.