Яблоня (ЛП) - "Philo" - Страница 201

Рассказать бабуле, что своим счастьем он обязан сразу двум партнерам, один из которых — Малфой, оказалось непросто. Поджав губы, Августа велела Невиллу пригласить их на чай.

Драко был образцом учтивости. Миссис Лонгботтом разговаривала суховато, но вежливо. Трапеза выглядела до боли чопорной: звенящие фарфоровые чашечки, идеально нарезанные сэндвичи и фруктовый пирог.

Домой молодые люди отправились в отвратительном настроении.

Гермиона понимала, что сдаваться нельзя. Миссис Лонгботтом много значила для внука, а стало быть, и для его партнеров тоже. Миона предложила пригласить старушку к себе. Изумленные Невилл и Драко согласились.

Миссис Лонгботтом пригласили на воскресный обед в дом двенадцать на площади Гриммо. Дело было летом, после того как молодые люди окончили Хогвартс; они переехали сюда и теперь обустраивались. Невилл отказался от дома в Хогсмиде, несмотря на просьбы Гарри принять дар — юноша отговорился тем, что не смог бы зайти туда, не вспомнив, как Гарри и Снейп занимались «этим» на кухне. Отсмеявшись, Поттер согласился с другом, радуясь, что тот хотя бы не возражал против дома на площади Гриммо. С его способностями к аппарации жилище в Хогсмиде Невиллу не требовалось. Кроме того, Гарри и сам был неравнодушен к этому дому.

Обед прошел кошмарно. Ребята еще не привыкли к новой кухне, да и готовить особенно не умели. Гермиона, настоявшая на визите, чувствовала себя виновной в провале: когда мясо оказалось несъедобным, а заботливо выращенные Невиллом овощи разварились, она разрыдалась, понимая, что трапеза испорчена. Девушка знала, что в критические дни всегда реагирует на окружающий мир особенно бурно, поэтому вскочила и, извинившись сквозь слезы, бросилась прочь из комнаты.

Остальные в шоке молча смотрели Гермионе вслед.

— Наверное, мне лучше проводить тебя домой, ба, — поднимаясь на дрожащие ноги, предложил Невилл.

Драко учтиво встал следом за старушкой.

— Прошу меня извинить, миссис Лонгботтом, — промолвил он, направляясь к двери.

Женщина внимательно оглядела молодых людей. Она уже понимала, сколько усилий они приложили, чтобы включить ее в свою семью. Не было ведь никакой необходимости в том, чтобы приходить к ней в гости или терпеть то ужасное чаепитие. Никто не заставлял их приглашать бабку к обеду — такую отговорку, как ремонт, вполне можно было растянуть еще на несколько лет. Но ее пригласили. А теперь старушка видела, как отчаянно беспокоятся юноши за Гермиону. Драко едва помнил о своих хваленых манерах, а Невилл едва ли не выталкивал единственную родственницу за дверь, хотя, похоже, доверял Малфою заботу о девушке.

Отношения этой троицы сразу стали понятнее. Девица из кожи вон лезла, чтобы понравиться миссис Лонгботтом, и все ради Невилла. А ведь после того, что она слышала о Гермионе, можно было предположить, что та окажется черствой, как сухарь.

— Она беременна? — без обиняков поинтересовалась бабка.

Малфой ахнул.

— А что такое? — рявкнула старушка. — Я учитываю такую вероятность. Она же не в мамаши вам нанималась, верно?

— Нет, ба, она не беременна, — тихо отозвался Невилл, привыкший к резкости бабушки.

— Ты уверен?

— Да, совершенно уверен, — хотя подобных бесед Нев с бабкой прежде не вел, сейчас он старался говорить спокойно.

— Но вы спите вместе? — нахмурив брови, спросила миссис Лонгботтом: долгое воздержание объяснило бы нервозность троицы.

— Да, ба. Все вместе, — твердо ответил Невилл. — У Гермионы сейчас критические дни, хотя мне не стоило об этом упоминать; просто мы точно знаем, что она не беременна. Мы предохраняемся, ты уж мне поверь.

— Вот и хорошо. У нее большое будущее, так что дети подождут — хотя я буду рада понянчить внучат, — объявила бабушка, и молодые люди изумленно уставились на нее. — И неважно, кто отец, — продолжила старушка, строго оглядев обоих, — раз вы живете вместе. Принимала ли она что-нибудь от боли? Согревала поясницу? Я видела раньше, как ваша дама за нее держалась.

Невилл и Драко продолжали смотреть на бабку, словно видели ее впервые.

— Если женщина в силах за себя постоять, это еще не значит, что ей не нужна забота, — твердо сказала старушка. — А теперь уберите-ка со стола. Телятина пусть еще немного постоит в духовке. Завтра ее можно будет использовать для сэндвичей или начинить пирожки. Брось эти овощи в суп, Невилл. Помнишь, мы варили такой дома? Добавь немного имбиря и побольше молока. Драко, если у вас нет хлеба, ступай и купи его. Я пойду поищу Гермиону.

И женщина отправилась наверх, пока молодые люди провожали ее изумленными взглядами.

С этой минуты Гермиона и миссис Лонгботтом — теперь уже Августа — стали не разлей вода. Сильные духом, они научились ценить женственность друг в друге. Гермиона и своих молодых людей учила уважать свою новую подругу. Например, те из выращенных Невиллом цветов, которые не приносили пользы, но радовали глаз, часто украшали овальный дубовый стол миссис Лонгботтом, а на день рождения старушки Гермиона, помнящая о нетрадиционных вкусах Августы в моде, посоветовала юношам купить ей причудливо вышитую сумку.

Женщины часто разговаривали о жизни, делились идеями, обсуждали Невилла. Гермиона была шокирована, обнаружив, что старушка понятия не имеет ни о том, насколько могущественным магом стал Невилл, ни о том, что он теперь поддерживает защиту Хогвартса. Августа же с удивлением поняла, что Гермиона не только любит Невилла, но и гордится им — девушка не раз говорила бабке, что та вырастила отличного внука. Миссис Лонгботтом всегда тайно беспокоилась по этому поводу, ведь ей не помогали ни муж, ни дети, и поэтому комплимент девушки был особенно дорог.

Присутствие рядом с Невиллом отпрыска Малфоев по-прежнему тяготило старушку. Впрочем, поскольку троица продолжала приглашать ее к обеду, а Августа принимала приглашения, со временем она поняла, что юный Малфой отнюдь не помыкает ее внуком — напротив, светловолосый парень тянется к Невиллу за напутствиями и одобрением. В тот день, когда это стало очевидным, миссис Лонгботтом украдкой взглянула на Гермиону, а та улыбнулась в ответ и кивнула. Это окончательно успокоило женщину. Невилл вырос настоящим мужчиной, и партнеры его уважают. Августу бесконечно радовал тот факт, что ее внук обрел счастье в личной жизни и так старался найти в ней место и для бабушки.

После этого их общение проходило значительно легче.

Некоторое время спустя Драко явился к Августе один и заговорил о Фрэнке и Алисе. Малфой, выступающий в роли целителя, показался миссис Лонгботтом совсем другим человеком, и женщина с удивлением услышала, что дает Драко разрешение навестить сына и невестку — ведь ей снова подарили надежду. Она столько раз обсуждала состояние детей с колдомедиками, что давно бросила ждать улучшений. А ведь Драко ничего ей не обещал, просто попросил осмотреть пациентов.

И вот сегодня Фрэнк и Алиса сидели в саду Хогвартса и наслаждались вечером, отмечая годовщину своей свадьбы.

До полного излечения им было еще далеко. Потерянные годы камнем лежали на плечах. Физическая адаптация тел, повелевающих непослушными, непривычными к командам мозга мышцами и костями, проходила тяжело. О карьере Фрэнка и Алисы не могло быть и речи, а сын, потерявший родителей еще ребенком, оказался почти того же возраста, в котором они лишились прежней жизни. В каком-то смысле им было проще стать друзьями, нежели семьей, и начать общаться на равных. Принять то, что сын живет с Малфоем, даже несмотря на все, что сделал для них Драко, удалось с трудом, ведь именно его тетка повергла Фрэнка и Алису в безумие. Августа неожиданно для себя самой выступила посредником и старательно расхваливала юного Малфоя перед сыном и невесткой.

Так что сегодня они сидели рядышком, живые, здоровые, радующиеся жизни. Августа Лонгботтом и не подозревала, что может чувствовать себя настолько счастливой.

— А где же Северус? — спросил Альбус. — Эмми уже давно хочет с ним познакомиться — с тех пор, как он написал статью о химическом составе красок в живописи средневековой Венеции, — Дамблдор улыбнулся стоящей рядом даме.