Гарри Поттер и… просто Гарри - Исайкина Светлана - Страница 43

Но моя радость от того, что я больше не знаменитость, оставалось недолгой. В конце обеда, когда Гермиона рассказывала мне, что сегодня было на Зельях, мимо прошла хихикающая Паркинсон, и кинула ей какой-то журнал.

— Возьми, Грейнджер, почитай про похождения своего героя. Страница двадцать восемь.

Гермиона автоматически раскрыла журнал. Я пододвинул его к себе и первое, что мне бросилось в глаза — это фотография, на которой Лу набрасывается на меня с объятиями.

«Сердечные тайны Мальчика-Который-Выжил»— так гласило название этой статьи. До меня не сразу дошло, что это про мои сердечные тайны тут кто-то решил рассказать.

Ну, первая часть была просто плагиатом той, первой статьи обо мне — где я предстаю асоциальным типом с криминальными замашками. Зато вторая часть была просто чудо — «бунтарский дух юного Гарри Поттера и в Хогвартсе не обнаружил препятствий… Нарушение правил… бла-бла-бла…»… нет, ну это понятно, я теперь в курсе, какой я нехороший… Но вот это — «успехи Гарри в освоении магией не идут ни в какое сравнение с его успехами на любовном фронте. Едва попав в Хогвартс, он сразу же стал встречаться со своей одноклассницей — Гермионой Грейнджер. К слову сказать, эта молодая особа, несмотря на свой юный возраст, необычайно честолюбива — любовь к знаменитостям у неё в крови. И, если помнят читатели, именно она сразила сердце мрачного Виктора Крама на Турнире Трёх Волшебников (см. № 2 за 1995 г.). Так что Гарри Поттер, заслуживший знаменитость одним своим существованием, послужил прекрасной заменой звезде квиддича.

Но Мальчика-Который-Выжил, который и до Хогвартса успел сменить несколько девушек, оказалось тоже не просто удержать. Едва увидев на горизонте достойную замену, он тут же бросился к ней в объятия. И кем же оказалась его избранница? Луизой Ван Дер Хайм, младшей дочерью Кристофа Ван Дер Хайма, известному всему магическому финансовому миру банкира, ведущего обменные операции с банком Гринготтс. Луиза не обладает выдающимися магическими способностями, она даже не учится в Хогвартсе, и некоторые считают, что она сквиб — но зато юная аристократка унаследовала красоту от своей бабушки-вейлы и, конечно, ещё унаследует часть огромного состояния своего отца. Так что она, несомненно, является одной из самых завидных невест в магической Британии…»

Дочитать я не смог. Меня согнуло… нет, просто скрючило от дикого хохота. Блин, что за мир! Чуть ли не каждый день узнаёшь о себе что-то новенькое!

Рядом хохотала Гермиона. Я поражаюсь — эту девчонку возмущают слухи про нас в школе, а когда это написали в газете — ей по фигу!

— Гер… Гер… миона, прости, — еле выдохнул я, — это всё… всё из-за денег…

— Нет, ни за что… не прощу, — пробормотала Гермиона, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Не пре… пер… переживу, — уже икая от смеха заявил я. Кто-то услужливо пододвинул стакан с водой, — чёртов презренный металл!

— Ну всё, хватит ржать, Казанова хренов, — раздался знакомый голос сзади и моего плеча коснулась палочка. Смех прекратился. Я облегчённо вздохнул.

— Спасибо, Пат, а не то это уже стало походить на истерику.

— Рита Скиттер, — проговорила Гермиона, тоже глубоко вздыхая, — ненавижу.

— И тебе она успела насолить? — удивился я, вылезая из за стола, — организуем тайное общество и убьем её.

— Мне интересно, откуда она взяла этот снимок? — задумчиво сказала Гермиона, — Дамблдор запретил ей появляться в Хогвартсе ещё во время Турнира Трёх Волшебников.

— Какая тут тайна? — хмыкнул Пат, — снимки ей мог послать кто угодно — хоть та же Паркинсон, а уж статью высосать из пальца любой дурак сможет. У нормальных людей это называется «жёлтая пресса», — заключил он.

— Кстати, мы отрабатываем своё наказание в этот четверг, Гарри, — Гермиона посмотрела на нас со значением. Мы с Патом переглянулись.

Глава Двадцать Четвёртая, в которой я возвращаю своё имущество

— Мне интересно, — сказал я, — почему Скиттер написала и про меня, и про Лу, и даже про тебя, но ни слова про Пата. А какая была бы статья — асоциальный Поттер и его лучший друг — мизантроп и нигилист Рэндом.

Был вечер четверга, и мы с Гермионой отбывали наказание за наше незабываемое «свидание». Вроде бы Снейп хотел приготовить нам что-то «особенное», но на сегодняшний вечер нас перехватил Филч. Смотритель школы, ещё переживающий нервный шок по поводу своей свежеокрашенной кошки, получил новую травму — кто-то накидал в его кабинет навозных бомб (и я даже догадываюсь, кто). Послушав его возмущённые вопли, мрачный Мастер Зелий услужливо предоставил меня и Гермиону в полное распоряжение Филча. Поэтому наказание у нас было просто потрясающее — мы оттирали кабинет завхоза без помощи магии. Гермиона морщила нос, но не возмущалась — видимо, решила, что наше дело того стоит. Я галантно забрал себе большую часть — всё-таки соврать про «свидание» было моей идеей. И благодаря Дурслям у меня большой опыт в уборке. Сам Филч умотал разбираться с Пивзом, предусмотрительно забрав наши палочки.

— Это же ясно, — ответила Гермиона, — кому интересен Пат Рэндом? О нём никто не слышал, и про него никто не будет читать.

— Зато про меня все будут, — угрюмо заметил я.

— Я не думаю, что всё дело только в объёме продаж, — продолжила развивать свою версию Гермиона, — я считаю, что Скиттер, или вернее, кто-то через неё, пытается соз… Гарри, что ты делаешь? — вдруг зашипела она.

Я, тем временем залезая в ящик с надписью «Конфискованное. Крайне опасное» и косясь на дверь, ответил:

— Если я скажу, что возвращаю своё законное наследство, ты мне поверишь?

Она посмотрела на меня, как на осквернителя могил, но я не смог не заметить огонёк любопытства в её глазах, когда она бросила взгляд на потрёпанный пергамент в моей руке.

— Кажется, я видела подобный у Фреда и Джорджа… — протянула она.

Я хитро улыбнулся, складывая пергамент и засовывая его в карман.

— Они были только недолгосрочными арендаторами.

Я вернулся к своей тряпке.

— Так что ты там говорила?

Гермиона после минутного молчания и своего фирменного проницательного взгляда а-ля МакГоноголл, сказала:

— Я говорю, что главная цель этих статей — создать определённый образ Гарри Поттера.

— Да? И зачем? — удивился я.

Она закатила глаза.

— Сам посуди. Ты — символ освобождения сообщества волшебников от Сам… ну, ладно, от Волдеморта. В случае его возрождения и начала новой войны… — тут лицо Гермионы помрачнело, — в этом случае ты стал бы тем символом, который объединил бы людей в борьбе против него. Ты просто ещё не представляешь, какое значительно место ты занимаешь в сердцах людей, боровшихся тогда против Волдеморта. А что получается после этих статей? Кто такой Гарри Поттер? Да это просто лоботряс, которому дай что-нибудь поджечь, устроить какой-нибудь беспредел и поволочиться за юбками. «Заслуживший знаменитость одним своим существованием»!

Я задумался. В словах Гермионы был смысл. Если смотреть на эти несчастные статьи с этой позиции — то да, было действительно похоже, что меня решили пропиарить «по-чёрному». С другой стороны, меня никак не тянуло стать «символом, который объединит людей в борьбе против Волдеморта».

— Всё могло быть хуже, — оптимистично заявил я, — меня могли представить неуравновешенным психопатом с агрессивными наклонностями. Так что зарвавшимся «звёздным мальчиком» быть определённо лучше.

— О чём ты? — нахмурилась Гермиона.

— О том, что пусть уж лучше тебя недооценивают, чем переоценивают, — умудрено объяснил я.

— Но люди начинают считать, что ты просто прожигатель жизни, а не…

— Кто? — усмехнулся я, — спаситель человечества? Победитель Волдеморта? Я на это и не подписывался. У меня своих проблем хватает.

— Я не это хотела сказать, — пробормотала она, — и о каких проблемах ты говоришь?

— Гермиона, — вкрадчиво начал я, — как ты думаешь, кто виноват в исчезновение Волдеморта? Да, правильно, и не надо для этого так выразительно на меня смотреть. И ты понимаешь, что если он вернётся, то захочет прикончить меняв первую очередь? А я, как это не эгоистично звучит, хочу остаться Мальчиком-Который-Выжил и дальше. И сейчас меня сильнее волнует то, как я смогу защитить себя, а не особенности моего имиджа! Пусть хоть весь мир считает меня самовлюблённым болваном — те люди, мнением которых я дорожу, всё равно ведь знают, какой я на самом деле. Нельзя же быть хорошим для всех. Снейп вот, например, и без Скиттер считает меня зазвездившимся идиотом. Теперь-то ты не будешь отрицать, что он меня ненавидит?