Гарри Поттер и… просто Гарри - Исайкина Светлана - Страница 52

Такого страшного похмелья у меня ещё не было никогда.

Хоть букетом меня больше и не колотили, но затылок упорно продолжал разрываться болью в такт несуществующим ударам. В горле была пустыня. Себя я обнаружил раздетым, с башкой завёрнутым в одеяло, и судя по жесткости покрытия, на полу. Долго пытался выпутаться из одеяла и встать. Ноги, почему-то, не очень слушались.

— Оооо… — простонал я, когда мне в глаза ударил яркий солнечный свет. А где мои очки? Ах, вот они… Гордо лежат на аккуратно сложенной одежде. Это явчера её так сложил?! Не помню.

А где моя палочка? У меня всё похолодело при мысли, что я по пьяни где-то её посеял. Вот будет номер. Я остервенело перерыл одежду, потом одеяло, и уже совсем отчаявшись, нашёл её под матрасом. Осталось только подумать, зачем мне вчера понадобилось туда её засовывать?

В комнате уже никого не было, так что посмотреть на похмельного Гарри Поттера не удалось никому. А ведь эту историю можно было бы продать Скиттер за большие деньги… «Подростковый алкоголизм Гарри Поттера и дебоши в Хогвартсе»…

Я выпил залпом почти пол кувшина воды, кое-как оделся и сел на кровать, пытаясь хоть немного восстановить вчерашние события. Ага, Дамблдор — это я помню. Потом бутылка огневиски. Ой, а вот про виски сейчас не надо — подумал я, борясь с подкатившей тошнотой. А потом — Снейп… О, маманя… Что я ему сказал? Да хрен с тем, что сказал, один факт, что он меня поймал в таком виде… Он же меня сгноит теперь…

Осторожно, стараясь особенно сильно не трясти головой, я спустился в Большой Зал. Мои расчёты оказались верны — был конец завтрака. Я докывылял до гриффиндорского стола и тихо сел подле Гермионы, готовый выслушать решительно всё, что не дал ей высказать вчера. Она оторвалась от запеканки и окинула меня насмешливым взглядом, в котором всё-таки сквозила жалость.

Я пододвинул к себе кубок с тыквенным соком. Руки слегка дрожали. Докатился, Гарри Поттер…

— Гарри, а почему ты не ешь? — удивлённо поинтересовался Рон, сидящий неподалёку.

— Не хочется, — прохрипел я. Не объяснять же ему, что при слове «еда» меня тошнит. Зачем я вообще сюда спустился? Ах, да, Пат… Мой друг сидел за столом Слизерина, мрачный как смерть. Почуяв мой взгляд, отсалютировал мне кубком, криво улыбаясь. По крайней мере, он живой и, видимо, невредимый. Искать за преподавательским столом его неулыбчивого папашу мне как-то не хотелось.

— Гарри, ты не забыл, что сегодня у нас тренировка? — бодренько поинтересовалась Джинни, — я зарезервировала поле на три.

— Оооо… — против воли вырвалось у меня, и я обхватил свою голову руками, так как при мысли о мётлах, Снитче и квиддиче она начинала кружиться.

— Гарри, ты в порядке? — обеспокоено спросила Джинни, — что-то ты нехорошо выглядишь. Может, ты заболел?

Гермиона громко фыркнула.

— Что? — не поняла наша добрая капитанша, — может, тебе лучше сходить к мадам Помпфри?

О да. Это великолепная идея. Здравствуйте, мадам Помпфри. Понимаете, тут такое дело — я вчера напился и у меня тяжёлое похмелье. У вас рассольчику не найдётся? Или опохмелиться чем-нибудь?

— Нет, — уныло проговорил я, глядя Джинни в глаза, — со мной всё в порядке. Просто я не выспался.

— Ну да, — подмигнул мне Дин, — жёстко было спать на полу-то?

— На полу? — удивилась Джинни, — как ты там оказался?

— Свалился, — без выражения ответил я.

Проследив взглядом, как эта парочка вышла из-за стола, я удручённо повернулся к Гермионе.

— Ну давай. Добивай меня.

— Лежачих не бьют, — строго, но с иронией в голосе, сказала она, раскрывая учебник по Превращениям, — я бы могла сказать многое, но ты сам себя наказал. Мне только интересно — вчера, что, был какой-то праздник?

— Праздник? — вяло повторил я, — да у меня горе!

Моя подруга недоверчиво, и немного насмешливо на меня посмотрела.

— Какое?

Я пододвинулся к ней поближе, наклонился и на ухо в нескольких словах обрисовал, какое у меня было «горе». Те, кто ещё сидел за столом, с нескрываемым интересом поглядывали в нашу сторону.

Когда я закончил говорить, Гермиона сдавленно охнула и с громким стуком захлопнула учебник.

— Теперь поняла? — уныло спросил я.

— О… — ошарашено выдала она, но тут же знакомая Гермиона взяла верх над изумлением, — и ты, конечно, нашёл лучший способ решения проблемы!

Я неопределённо хмыкнул и пожал плечами. Отвечать не хотелось из-за вновь подступившей к горлу тошноты. Если бы я был женщиной, подумал бы, что беременный.

— Ах, Гарри, — пробормотала Гермиона и пристально посмотрела мне в глаза, — тебе страшно?

— Нет. Мне не страшно. Мне хреновоооо… — протянул я, нисколько не привирая. Сейчас и десять Волдемортов моё состояние не ухудшат.

Гермиона замолчала. Я сидел, запустив пятерни в волосы, и с грустью понял, что забыл сегодня расчесаться. А что? Снейп ходит с немытой башкой, а я буду ходить с нечёсаной. Рыцарский обет — не расчёсывать волосы, пока не побежу… победю… короче, пока не прикончу Волдеморта. Нет, так я скоро стану походить на дикообраза… Надо будет придумать другой обет.

Мне немного полегчало и я решил задать интригующий меня вопрос:

— Гермиона, а я… это… вчера самостоятельно до спальни дошёл?

— Да. А ты что, не помнишь?

Я неопределённо мотнул головой и угукнул.

— Что? — не поняла она.

— Прикинь, какая штука получается, — криво ухмыляясь, посмотрел на неё я, — я пришёл вчера в дрова, сам поднялся в спальню, разделся, сложил одежду аккуратной стопочкой, сунул палочку под матрас, завернулся в одеяло, лёг на пол и уснул.

Гермиона уткнулась в учебник, и плечи её затряслись в приступе беззвучного хохота. А ведь я ещё ей не рассказал, как она меня во сне била букетом по голове у алтаря…

— Ты невозможный человек, Гарри, — наконец отсмеявшись, проговорила она, — у тебя тут пророчество, Волдеморт, а ты таким глупостям удивляешься.

— Какой уж есть, — пожал я плечами, наблюдая, как моя подруга роется в своей школьной сумке.

Гермиона наконец нашла, что искала и протянула мне… упаковку аспирина. Я был поражён до глубины души.

— Я всегда с собой привожу, — пояснила она, — не бегать же за зельем к мадам Помпфри каждый раз, когда заболит голова.

— Знаешь, Гермиона, — от благодарности у меня пересохло в горле, — ты лучше всех.

Она смущённо хмыкнула.

— Надо запомнить на будущее. Чтобы быть лучше всех, надо не ругать парня с похмелья, а сунуть ему аспирин.

— Да, мы мужчины, очень просты в применении, — ответил я, выпивая сразу две таблетки.

Тут к столу вернулись Джинни и Дин.

— Слушай, Гарри, — сказал Дин, — тебя там Снейп вызывает.

Я похолодел. Ну всё. Вот и конец.

— Гарри, — обеспокоенно проговорила Гермиона, — я смотрела утром — за ночь с Гриффиндора и Слизерина снято только по пятнадцать баллов.

Джинни и Дин при слове «только» озадаченно на неё посмотрели. Я молча встал из-за стола и попытался хоть чуть-чуть пригладить волосы.

— Ну, я пошёл, — замогильным голосом произнёс я, — не поминайте лихом.

— Он ведь тебе ничего не сделает? — неуверенно протянула Гермиона. Я неопределённо пожал плечами и отправился на экзекуцию.

По дороге меня нагнал Пат. У него были заметные синяки под глазами, слегка осунувшееся лицо, и общемрачный вид, но в принципе он выглядел пободрее меня. Теперь вы можете представить, как выглядел я? А чувствовал себя как? Аспирин-то ещё не дошёл…

— К Снейпу? — коротко поинтересовался мой друг.

— Угу, — так же коротко ответил я.

— Он тебя не исключит, — быстро сказал Пат, — в смысле, должен, конечно — но тогда ему придётся выгонять и меня, а я, как видишь, вещи ещё не собираю.

— Ты-то как? — спросил я, — что вчера Снейп?

Пат закатил глаза.

— Ну что, чтоон мне сделает?

— Ты, я вижу, в наглую пользуешься своим положением, — усмехнулся я.

— В кои-то веки мне есть, чем пользоваться, — скривился Пат, — а ты как? Совсем хреново?