Гарри Поттер и… просто Гарри - Исайкина Светлана - Страница 56

— Ну что ты гонишь, Пат, — устало возразил ему я, — ну как тебе может быть всё равно? Уж мне-то врать не надо. И Снейпу тоже далеко не наплевать. И ты сам это прекрасно знаешь…

— Ну да, ты прав, — на удивление легко согласился Пат, — только, понимаешь… Ну, не знает он, что со мной делать! Не знает! Не знает как себя вести, потому что воспринимать меня как обычного студента он не может, и, наверное, даже не хочет. Его штучки со мной не прокатывают, и он это видит, но другого поведения он не знает. Он не знает как вести себя с собственным сыном! Он умеет быть кем угодно — преподавателем, Пожирателем Смерти, шпионом… только не умеет быть отцом.

Пат надолго замолчал, снова вытаскивая сигарету из помятой пачки и закуривая. Я думал, он больше ничего не скажет. Но он продолжил:

— Он считает, что я его ненавижу.

Я непонимающе на него посмотрел.

— Он, конечно, так не сказал. Но я-то знаю.

— А ты его ненавидишь? — осторожно спросил я.

Пат фыркнул, всем видом показывая абсурдность такого предположения.

— Почему я должен его ненавидеть? За что? Он же мне ничего не сделал. Даже наоборот, посодействовал моему появлению на свет… Он меня раздражает, конечно, и довольно часто, но это естественно, он же всех раздражает… Да и не в этом вовсе дело, он здесь не при чём.

— А в чём? — совсем запутался я в философских рассуждениях моего друга.

— Иногда ты так тупишь, Поттер, — в недовольном недоумении сощурился Пат, — дело вовсе не в Снейпе. Просто есть вещи, которые нам не нравятся за то, как они звучат. Вот одна из них: Северус Снейп — мой отец. Или, вернее, я — сын Снейпа. Дело — во мне. Я смотрю на него — и вижу себя, понимаешь? Себя узнаю, и притом далеко не с лучшей стороны. Как будто передо мной кривое зеркало поставили. Я смотрю на него и думаю — неужели и я такой же?! Неужели я могу быть таким?!

Пат посмотрел на меня и очень серьёзно спросил:

— Скажи, Гарри, я — плохой человек?

— Пат, — так же серьёзно ответил я ему, — если бы я знал, что ты грузишься из-за такой ерунды, я бы давно тебе настучал по голове, что бы вышибить оттуда подобную дурь. Ты — не плохой человек. И не такой, как Снейп. Ты же не считаешь большинство людей самовлюблёнными кретинами…

— Считаю, — честно ответил мне мой друг, — просто я об этом не говорю вслух.

— Ну вот, видишь, — не удержавшись, засмеялся я, — уже прогресс.

— А тётя Мэг, представляешь, — неожиданно заявил Пат, — знаешь, что? Ты, говорит, должен наладить с ним отношения. Он всё-таки твой отец. И это после того, как она буквально призналась в том, что не отправила меня в Хогвартс, дабы избежать его влияния…

Но тут я уже не выдержал. Я, конечно, понимаю, насколько это всё важно для моего друга, и готов поддержать и помочь в случае необходимости, но у моего терпения тоже есть предел.

— Ну, Патрик Джонатан, ты меня задолбал со своим экзистенционализмом! Радуйся, что тебе хоть есть с кем налаживать взаимоотношения! Я бы был совсем не против, если вдруг появился мой отец, даже если бы он был таким же мрачным типом, как Снейп!

— У тебя есть Сириус, — брякнул сгоряча Пат, но, напоровшись на мой выразительный взгляд, потупился, — да… хм…

— Сириус — не как отец, — тихо сказал я, — он как… нет, не старший брат… как старший друг. Иногда мне кажется, что он путает меня с моим отцом, и немного расстраивается, когда выясняется, что я не так уж на него и похож. Появление Сириуса — одно из лучших событий в моей никчёмной жизни, но ни он, ни кто-либо другой отца заменить не сможет. И тебе ли этого не знать?

— Это да, — хмыкнул Пат и, наливая кофе, попросил, — может, закроем тему?

— О! — воскликнул я, — я думал, ты никогда этого не спросишь. Лично я — с удовольствием.

Тут на кухню ввалилась Лу, опять закутанная в свой длиннющий красный шарф. Пат так и застыл с кофейником в руке.

— Ты что, через стену просочилась? — произнёс он вместо приветствия.

— А мне твоя тётя ключ дала, — похвасталась наша сумасшедшая подруга и тут же его продемонстрировала. Вообще-то, на массивном брелке у неё их болталось штук десять. Ну, может семь.

— Ты теперь вахтёр? — поинтересовался я.

— Сам ты вахтёр, — возмутилась Лу, усаживаясь на стул и перехватывая у Пата кофейник, — от дома, от моей комнаты, от гаража, от шкафчика в раздевалке, от этого дома… Ой!

Кофе она, конечно, перелила. Мы даже не удивились.

— А хотите, я вам что-нибудь приготовлю? — воодушевилась Лу.

— Спасибо, не надо, — отрешённо проговорил Пат, — я и сам отравлюсь.

— Какой ты грубый, Пат, — надулась она, — а что у вас лица такие кислые? Только Арчи не вспоминайте, а то я опять расплачусь.

— У нас был закрытый семинар по вопросу родственных отношений, — оповестил её я.

Лу громко фыркнула, ясно выражая мнение по поводу этого вопроса.

— Фу ты, глупость какая… кстати, по поводу родственников, — повернулась она ко мне, — не поверишь, кого я сейчас видела. Твоего братца!

— Сочувствую, — не удержался я.

— Нет, я ещё не рассказала самое интересное, — засмеялась Лу, — он был с девушкой!

— Ого! — вытаращил глаза Пат, — она что, слепая?

— И глухонемая? — выдвинул предположение я.

— Не знаю, но с виду похожа на твою тётю Петунию.

Мы с Патом переглянулись.

— Прогрессирующий Эдипов комплекс, — умудрено заметил я.

Надо же, как это тётя Петуния отпустила маленького Дидди одного с девушкой гулять? Тут вдруг Пат захохотал. Мы с Лу посмотрели на него, как на чокнутого.

— Ты в порядке? — осторожно спросил я.

Глава Двадцать Девятая, в которой появляются новые переменные

— Лу, я всё равно не понимаю, — недоумевал я, — как ты не могла знать, кто я такой?

— Звучит так самоуверенно, Гарри, — язвительно ухмыльнулся Пат, — как будто ты кинозвезда.

— Вы оба прекрасно поняли, чтоя имею в виду, — прорычал я.

Мы подошли к столу с надписью «Служба безопасности». Бритый наголо колдун в переливчато-синей мантии при виде нашей шайки бросил разгадывать кроссворд из «Пророка» и поднял на нас глаза.

— Мы в Архив, — хором вырвалось у нас.

Взгляд охранника зацепился о мой шрам, мазнул по гостевому значку с надписью «Гарри Поттер, разовое посещение», и опять вернулся к моему лбу. Я сумел выдавить мучительную улыбку.

— Кхм-кхм, — прочистил горло сзади меня Пат.

Охранник по одной ему известной причине вздрогнул и отвлёкся от созерцания прощального подарка Волдеморта. Поводив вокруг нас какой-то антенной, он буркнул:

— Ваши палочки.

Мы с Патом подчинились. Лу развела руками, мол, не было у меня палочки и не будет.

— Одиннадцать дюймов, сердцевина из пера феникса, находится в пользовании пять месяцев. Всё верно? — прочитал он с пергаментной ленты.

— Да, — согласился я, — всё верно.

— Так… А здесь тринадцать дюймов, волос вейлы. В пользовании четыре месяца. Правильно?

— Угу, — поддакнул мой друг.

Охранник ещё раз внимательно окинул нас взглядом и ухмыльнулся.

— Что-то не похожи вы на первогодок, ребята.

Мы похмыкали в ответ, типа — да, смешно, сами удивляемся. Но, проходя мимо его поста и глянув в кроссворд, я не удержался:

— Патронус, — сказал я.

— А? — не понял охранник.

— Да вот же, — я указал пальцем в газету, — ответ — патронус. В вопросе номе… Ау!

Пат наступил мне на ногу и потащил от поста.

— Блин! Больно же!

— Ты совсем рехнулся? — прошипел мой друг, — умничать он тут решил! Ты ещё иди с Фаджем поприкалывайся!

— Кто бы говорил! — возмутился я.

— Я умничаю, когда в тему, — заявил Пат, — а ты умничаешь и всегда нарываешься!

— Зануда, — буркнул я.

— Пижон! — не остался в долгу Пат.

— Придурки! — припечатала Лу.

На нас косились люди. Мы нацепили невинный вид и прошагали к лифтам.

Архивом оказалась длинная комната с бесконечным количеством стеллажей, уходящих вдаль. Заведующим этим царством старого пергамента и пыли оказался сухонький старичок, довольно высокого роста, с выдающимся кадыком и пенсне, которое держалось на его носу определённо с помощью какого-то заклинания. Архивариус (его имя я забыл через несколько минут после того, как глянул на табличку) внимательно и немного удивлённо посмотрел на нас поверх своего пенсне и спросил: