Гарри Поттер и… просто Гарри - Исайкина Светлана - Страница 59

Пат вернулся усталый, но довольный донельзя. И сказал, что на обратной дороге нечаянно встретил Рози Миллер, и она пригласила нас в клуб, который наполовину принадлежал её брату. Приглашала она, конечно Пата и меня, но подразумевалось, что мы вольны приводить с собой кого угодно. Отказаться от такого предложения было просто невозможно.

— За Лу следят, — продолжала ворчать Гермиона, — возможно, сейчас и за нами тоже. А мы направляемся в место с подозрительным названием «Бешеный пёс Рой», одни, на ночь глядя. Нас вообще туда пустят? Мы же несовершеннолетние.

— Нас — пустят, — уверенно заявил Пат, — нас же пригласили.

— Я бы взял Сириуса, — сказал я немного оправдательно, — но он в Албании.

— Где? — вытаращил глаза Пат.

— В Албании, — повторил я, — вернётся через пару дней. Его Дамблдор послал по каким-то делам. Подробности мне не предоставляли.

— Дааааа, у Дамблдора больше возможностей для проведения расследования, — мечтательно и немного завистливо протянул мой друг, и повернулся к Гермионе, — а у нас есть ты.

— В смысле? — опешила она.

— Тебе семнадцать, — уверенно произнёс Пат, — и если что, ты нас защитишь.

— Да, точно, — вспомнил я, — и Лу хвасталась, что умеет постоять за себя. Каратэ или джиу-джитсу?

— Вот они какие, Гермиона, — возмущённо проворчала Лу, — современные мужчины. При первой опасности сразу всё сваливают на хрупкие женские плечи!

Ночной клуб под названием «Бешеный пёс Рой» был местом… колоритным. Дядьки жутковатой наружности при входе, при виде которых я почувствовал себя десятилеткой, тёмный коридор, увешанный какими-то афишами, неразличимыми в темноте, и средних размеров помещение, наполненное грохочущей музыкой и сигаретным дымом. Ну, если сюда нагрянет полиция и нас всех загребут, это будет завершающий мазок в мой портрет, который так старательно пишет Рита Скиттер.

Пат радостно вздохнул полной грудью, а Гермиона отстранённо проговорила:

— Надеюсь, родители никогда не узнают, что я была в таком месте.

Нас бы действительно сюда не пустили, если бы не Рози. Сама она стояла за стойкой бара, хотя барменшам помощь вроде бы не требовалась. Рози изменилась мало с тех пор, как я её последний раз видел, разве что волосы были пострижены короче. Она была старше нас с Патом на два года, и была из тех девчонок, которые, воспитываясь среди уличной шпаны, с детства могут делать всё, что не положено девочкам из благополучных семей — чинить карбюратор, загонять в краску приличных мальчиков нецензурными выражениями, крепко вмазать, если надо. Её старший брат — Барт Миллер — был боксёром, и это была одной из причин, почему её побаивались в Кэмпе. Другой причиной было то, что её хук правой тоже был неплох. Короче, она мне нравилась.

— А почему «Рой»? — поинтересовался я у неё после приветствий.

— Потому что «Бешеный пёс Барт» звучит ещё хуже, — улыбнулась она, — Рой — компаньон моего брата.

Вообще, было приятно с ней поболтать. На самом деле, она была человеком необычайно рассудительным. Жаль, что я не могу выложить ей все свои проблемы — может, она предоставила бы мне верное решение.

Гермиона, правда, чувствовала здесь себя не в своей тарелке. Наверное, просто отвыкла от магглов. Лу уламывала Пата пойти потанцевать, а тот её не пускал, приговаривая «знаю я твои танцы!». Да, драться сегодня как-то не хотелось…

Когда Рози отлучилась на пару минут, а Лу с Гермионой пошли проверить сантехнику в комнате для девочек, я призвал Пата к ответу:

— И с какого хрена ты решил, что я ей нравлюсь?

— Да ты что! Не видишь, как она на тебя смотрит!

— Как — так?

Вот тогда я услышал за своей спиной до жути знакомое «Гарри!», и ушам своим не поверил.

— Сью! — радостно констатировал я, когда она повисла у меня на шее и припечатала мои губы поцелуем, который окончательно отбросил меня в дохогварсткие времена.

Она отстранилась и внимательно оглядела меня своими шальными глазами. До меня не сразу дошло, что изменилось в её облике.

— Слушай, как ты вырос, — удивилась она, пихнув меня локтём, — мне больше нравилось, когда мы были одного роста!

— А я не видел тебя с тех пор, когда… когда у тебя ещё были волосы, — ошарашено ответил я, — что с тобой случилось? Ты сбежала из Аушвица?

Сью засмеялась и провела рукой по короткому ёжику на голове.

— Дурак ты, Поттер! Какой ещё Аушвиц! Я сделала перманент — а мне оказалось так паршиво, что я взяла и обкорнала всё к такой-то матери! Все говорят — классно… О! Пат Рэндом! Ты тоже здесь! Чёрт, сто лет вас, парни, не видела. На фига вы из школы смотались, а?

— Я тоже рад тебя видеть, Сью, — ухмыльнулся мой друг.

— Ну, рассказывайте, что у вас нового?

Мы с Патом переглянулись. Я прокрутил в голове всё, что произошло с нами за последние месяцы, и рассмеялся.

— Да почти ничего!..

Может, Лу права насчёт кармы. Плохое уравновешивает хорошее. Хотя, вроде бы карма — это нечто другое… Но даже если это так, то по итогам моей недолгой жизни счастье покупается по дорогой цене.

Всё произошло, когда я пошёл в туалет. Кроме меня и надписи губной помадой на зеркале с телефоном некой Долли там не было никого. Интересно, кто это написал, если туалет мужской? Когда я уже мыл руки, зашёл ещё один парень, старше меня лет на пять. Выглядел он немного рассеянно и нервно, его взгляд был абсолютно расфокусированным. Я подумал, что это обычный наркоман.

А потом он на меня набросился.

Всё случилось очень быстро, я и опомниться не успел, как получил в челюсть. Очки улетели к чертям собачьим. Парень хотел мне вывернуть руку, но я же всё-таки человек битый, сумел вырваться и даже пнуть его под коленную чашечку. Я тогда даже не испугался — только разозлился. Ну, не хотел же драться… Но этот псих набросился на меня снова, и сумел прижать меня к стенке, придавив моё горло рукой. Я ещё даже успел удивиться, откуда у него столько силы — он же немногим крупнее меня.

Лишь несколько секунд продолжалось немое противостояние — я пытался его от себя отцепить, он, по всей видимости, хотел меня задушить. У меня была последний шанс — и я сумел им воспользоваться. Чудом вытащив палочку из кармана джинс, я просто ткнул его со всей силы в живот. Он резко отшатнулся, толкнув меня при этом, и я отлетел к раковинам.

Левой рукой схватившись за саднившую шею, правой — за волшебную палочку, я был готов защищаться, наплевав на все декреты и законы. Но этот сумасшедший, глядя на направленную на него деревянную палочку, от вида которой любой другой расхохотался бы, вдруг в ужасе распахнул глаза, вскрикнул и дал дёру из туалета.

Тогда до меня внезапно дошло, что это были вовсе не наркотики, а действие непростительного проклятия Империус.

И вот тогда меня накрыло. Резкая обжигающая боль в шраме была такой, что искры из глаз полетели. Как будто раз за разом кто-то прикладывал раскалённое железо к моему лбу. Я не помню, кричал ли я тогда. Наверное, нет — после того, как меня основательно подушили, просто не смог бы.

Окружающий меня мир исчез, я просто растворился в немыслимой, неведомой мне доселе боли. Или нет… так уже было… давно… просто я забыл…

Волнами раз за разом меня накрывали чужые чувства. Злоба. Ненависть. Отчаяние. Безысходность. Одиночество. Предательство. Жажда мести. Всё это крутилось во мне ужасающим калейдоскопом, переворачивая внутренности и разрывая голову на части. Перед глазами вместо освещённой комнаты проносились какие-то тёмные, смутно знакомые стены… чей-то крик… яркое пламя…

— Чё, поймал приход, а, чувак? — эти развязные слова были первой фразой, которую я услышал по возвращении в эту реальность.

Я обнаружил себя стоящим на коленях, судорожно схватившись руками за край раковины. Свет слепил глаза, я сильно сощурился, как будто я только что вышел из тёмной комнаты. Всё расплывалось. Шрам горел, в голове будто бился огромный колокол. Меня тошнило, и я весь был покрыт холодным потом.