13 сказок про любовь - Михалевская Анна - Страница 27

Когда-то ты поймешь, что дом где-то далеко, но будешь свято верить, что он все же есть. Ты будешь с благодарностью останавливаться в каждом понравившемся тебе месте, выбирать в друзья самых милых, открытых и лучезарных людей, воодушевленно обсуждать с ними планы вашего совместного длительного путешествия, и будет так тепло и весело от этого ожидания чуда, чуда встречи с домом.

Однажды ты забредешь в темное, Богом забытое место, и продуваемый всеми ветрами, сквозь снежные бури и липкий холодный туман, будешь идти без надежды и без смысла, идти, чтобы не упасть, идти и не слышать всех тех радостных голосов, к которым так привык, и которые были уже почти тобой. И как никогда раньше ты будешь хотеть попасть домой. Но где он, в какой стороне, и не бред ли это воспаленного, уставшего и измученного поиском недостижимого воображения? Ты оглянешься назад, но все пройденные города лишь зловеще блеснут шпилями башен, и вся твоя жизнь покажется тебе острым клинком, направленным против тебя же самого. И только от твоего искусства ходить по лезвию ножа будет зависеть, выйдешь ты из этого тумана, или нет. Но ты все-таки выйдешь, выйдешь, потому что тебе еще много чего предстоит сделать, и так рано сдаваться ты вовсе не намерен.

И когда твоя цель будет достигнута, и ты попадешь домой, ты будешь безмерно счастлив, и тебе найдется много чего рассказать и о чем расспросить тех, кто так терпеливо ждали тебя там все это время. Но вскоре ты снова начнешь собираться в дорогу, и кто знает, что еще тебе откроется в твоем далеком путешествии…

Глава 11. Дорога домой \ Сказка. Край Мира

На неведомом острове, затерянном в безбрежных водах океана, имя которому еще не придумано, окруженном скалами, высоты которых еще не названо, покрытого облаками, у которых нет дна, жил маленький народец юдлей.

Юдли были настолько маленькими, а остров настолько большим, что ни одному островитянину еще не удалось обойти свою родную землю вдоль и поперек, исследовав каждый ее уголок. Но маленький народец по этому поводу не расстраивался — юдли всегда с легкостью могли дофантазировать то, чего не знали.

Например, решив написать книгу о том, как устроен остров, юдли принялись тщательно фантазировать, заполняя пробелы неизвестного. Они так увлеклись этим, что даже разделились на несколько партий. Одна партия фантазеров утверждала, что остров — это ни что иное, как дупло гигантского дерева, а ночь приходит, когда бессчетное количество сов заглядывают туда, сверкая своими глазами-звездами. Другая же партия резко опровергала эту фантазию, считая, что остров — это независимая плоская планета, мирно покоящаяся на спине космического крокодила. Было еще много третьих и четвертых партий, выдвигавших не менее интересные фантазии, однако в этом деле всех перещеголял Министр Фантазеров при Короле, заявивший, что остров — это просто… остров, омываемый водами океана. Его тут же высмеяли за такую нелепицу, но так как к министру прислушивались, то в книге пришлось записать: Остров — это планета, омываемая океаном, находящаяся в дупле огромного дерева.

Такое определение устроило многих, и маленький народец постепенно утихомирился.

Не успокоился только королевский сын, принц Тамагау, который втайне ненавидел всех фантазеров, чье неуемное воображение преследовало его с самого рождения. Он-то и на свет появился только потому, что его царственному папе нафантазировали рождение чудо-ребенка. Но это было только начало. Самое трудное ждало впереди — никто из этих пустопорожних выдумщиков и представить себе не мог, как нелегко приходилось чудо-ребенку, когда он выполнял их фантазии.

Принцу Тамагау надлежало быть фокусником, магом, чародеем, философом и эксцентричной личностью одновременно. Ах, как иногда ему хотелось изречь какую-то пошлость про погоду или обсудить последнюю тенденцию в королевской моде, но такая роскошь ему была просто не позволительна. Устав от такой чудо-жизни, которая для принца Тамагау уже превращалась в серую обыденность, он решил стать исследователем и найти истину, пусть ему придется пожертвовать всем ради этого!

И вот новое оранжевое солнце будущего дня застало принца стоящим на ветреном перевале — внизу как на ладони темнели островки домиков маленького народца юдлей, но он уже уходил от них, он уже был по ту сторону перевала, одной ногой по дороге в мир, о котором так много говорили, но ничего не знали.

Дорога нравилась принцу. Наверное, потому что она должна была закончиться настоящим открытием, а все, что было до этого — лишь преддверие, радостное ожидание. Не знал еще тогда царственный наследник, что дружелюбие залитых солнцем лужаек, пустота и прозрачность воздушных пространств, тишина жаркого полдня, недвижность деревьев — это все декорации, за которые прятался огромный живой мир.

А пока что дорога вела принца Тамагау в лес, раскинувшийся у подножия прекрасной горы с заснеженными вершинами. Там он и расположился на ночлег, уютно умостившись на перине сухих листьев. Его веки начали было наливаться тяжестью сна, но спустя мгновение глаза принца широко распахнулись в поисках источника странных шорохов. Всмотревшись в темноту, он обнаружил, что шорох издают смешные полупрозрачные человечки, стоящие кольцом вокруг его лесной постели. Они то и дело пинали друг друга, проваливаясь кулачками в прозрачные тела, и оживленно спорили тоненькими голосами о том, кто первый будет задавать вопросы духу юдля. Но получилось так, что первым задал вопрос сам Тамагау:

— Вы кто??? — принц любил знакомиться и беседу обычно начинал с самых важных для него вопросов.

От неожиданности человечки стали еще более прозрачными и вытянули неуклюжие шеи в направлении голоса. Они никак не могли себе представить, что бесплотный дух, каковым они считали юдля, способен издавать такие громкие звуки.

От удивления они начали постепенно таять и через несколько минут растаяли вовсе, оставив на попечение принца одного своего зазевавшегося собрата, который либо не успел удивиться, либо вообще никуда не спешил.

Полупрозрачный присел рядом с Тамагау и отрешенно заговорил:

— Когда-то мы тоже были духами юдлей, но потом что-то в острове изменилось и мы стали полупрозрачными. Сначала все этому обрадовались — ведь никто теперь не нуждался ни в пище, ни в крове, мы могли появляться в мгновение ока везде на острове, где только пожелаем. Да и живем мы теперь гораздо, гораздо дольше юдлей… но, так случилось, юный дух, что нам очень-очень скучно — мы не умеем фантазировать, потому что знаем все наверняка, мы не устраиваем шумных веселий, потому что они ведут к смерти, единственное развлечение, которое мы себе позволяем — это спиритические сеансы. Да, да, дорогой юдль, мы и вас-то вызвали на спиритический сеанс, но вы заговорили первым, что очень было нетипично, вот все и разбежались, кто куда. А я остался… У меня впереди еще минимум триста лет жизни, я никуда не спешу.

Из всего монолога принц вынес две вещи: во-первых, он снова был без спроса втянут в чьи-то фантазии, во-вторых, путешествовать дальше ему придется в компании. Так оно и вышло. Вскоре после своего монолога, Полупрозрачный, становясь то более, то менее прозрачным, заявил, что будет сопровождать его, духа юдля, куда бы ему не пришлось идти.

— Я совсем разучился ходить, друг мой, — заявил Полупрозрачный печальным голосом, — мне не повредит немного приобщиться к здоровой жизни, вы не можете себе представить, сколько эти мгновенные перелеты забирают сил и нервов. А вот, вообразите себе, был у меня такой случай…