Горькая услада - Уэдсли Оливия - Страница 1

Оливия Уэдсли

Горькая услада 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Свежий ветерок, изредка налетавший со стороны Лазурного берега, играл занавесками небольшого уютного ресторанчика. Звучала музыка, среди танцующих в центре зала пар выделялась одна — великолепной манерой двигаться и прекрасным чувством ритма.

— Такой образ жизни очень утомителен, вы не находите? — спросила Сильвия, глядя в упор на партнера.

— Но он имеет и свои хорошие стороны, — ответил Родней, улыбаясь и глядя в удивленные, немного робкие глаза девушки. — Вот сейчас, например, судьба послала мне наивысшую награду, хотя награда эта и легка, как перышко!

Сильвия рассмеялась, и Родней, всматриваясь в нее, подумал, что, когда смеется, она похожа на залитый ярким солнцем цветок. Он крепче прижал ее к себе, и краска залила его лицо, когда он заметил, что девушка опустила ресницы и, полуоткрыв губы, прерывисто вздохнула.

Когда музыка смолкла и танцы прекратились, Сильвия заговорила первая:

— Педро рассказывал мне, что этот труд не из легких; а танцевать с толстыми старыми дамами лишь потому, что они хорошо платят, — невероятно противно.

Любуясь ее золотисто-рыжей головкой, Родней снова улыбнулся — это просто замечательно, она считает его профессиональным танцором. О, как жестоко будет разочарован Эшли, когда узнает об этом — брат ведь так твердо верит, что в происхождении нельзя ошибиться и что порода видна сразу.

Жизнь действительно имеет свои хорошие стороны.

— Пойдемте на террасу, — предложил Родней, беря Сильвию под руку.

Они подошли к увитой цветами балюстраде и заняли столик под полосатым, оранжевым с белым зонтиком, освещенный электрической лампой в виде золотого розана.

— Хотите мороженого? — предложил Родней.

Он заказал для девушки порцию мороженого, а себе — виски с содовой.

— Ах, нет… пожалуйста, не надо, вы не должны тратиться, — живо попросила Сильвия.

— О, не беспокойтесь. Я могу себе это позволить, — очень серьезно произнес Родней.

— Да, но я должна была быть с Педро, я всегда…

— Точка зрения аргентинцев сильно отличается от моей, — так же серьезно возразил Родней. — Педро и я очень часто не сходились во мнениях.

Сильвия кивнула; она посмотрела на него своими большими глазами, которые при мягком электрическом свете казались темно-лиловыми, и спросила:

— Вас выбила из колеи война, и поэтому вы должны были приехать сюда, на Ривьеру, чтобы зарабатывать на жизнь танцами?

— Это звучит очень трогательно, но, увы, ко мне отношения не имеет, — ответил Родней, вынимая из кармана изящный золотой портсигар и протягивая его девушке, — я приехал на юг подлечиться: мои легкие немного пострадали на войне во время газовой атаки.

— В таком случае, вы не должны были заниматься танцами, — сказала Сильвия. — Это очень вредно для вас.

Родней хотел было возразить: «Я и не делал этого», — но передумал. Пусть лучше считает, что он профессиональный танцор, это будет очень забавно. Зачем усложнять создавшееся положение и ставить точки над «i», когда это совсем не обязательно. Он совершенно случайно встретился с этой необыкновенно красивой девушкой, они долго танцевали вместе и очень приятно провели время — так зачем же портить все и нарушать очарование. Пусть все идет своим чередом.

— Такое занятие совсем не утомительно для меня, — ответил Родней. — Давайте-ка лучше поговорим о чем-нибудь более интересном — о вас, например. Хотите завтра прокатиться куда-нибудь на автомобиле?

— На автомобиле? — удивилась Сильвия. Она взглянула на него укоризненно, словно обвиняя в расточительности.

Он поторопился прибавить:

— Можно достать машину. Я знаю одного человека, который охотно дает мне свой автомобиль. У него изумительный «Испано». Мы бы поехали в Ватескюр, там позавтракали и…

— О, это было бы восхитительно, — сказала Сильвия.

— Отлично. Я провожу вас и таким образом узнаю, куда заехать за вами завтра.

Они отправились к девушке домой в одном из маленьких закрытых такси курзала.

Мягкая летняя ночь окутала землю своим бархатным покровом. В ее неясном полумраке предметы, казалось, меняли свои очертания, все некрасивое сглаживалось. Взглянув на Сильвию, Родней невольно залюбовался: при слабом мерцании звезд она напоминала сказочную принцессу, героиню давно забытой старинной легенды… Такая хрупкая и нежная, и в то же время такая жизнерадостная… У нее совсем необычайные волосы — цвета красного дерева с золотым отливом.

Сильвия вышла из такси и, пожелав своему спутнику спокойной ночи, остановилась на тротуаре.

— Моя фамилия Родди, — сказал Родней.

— А моя — Дин, Сильвия Дин.

— Я заеду за вами завтра в десять, потому что позже станет слишком жарко, не правда ли?..

— Хорошо. Я к этому времени соберусь и буду ждать вас здесь, в вестибюле.

Он все еще сжимал ее руку в своей, охваченный сильным желанием поцеловать девушку и не решаясь этого сделать. Почему? В конце концов, кто она? Просто случайная знакомая из курзала.

Сильвия высвободила руку.

— Еще раз спокойной ночи, мистер Родди, и спасибо за компанию.

Она вошла в отель, а Родней еще долго неподвижно стоял на тротуаре, вспоминая прикосновение ее маленькой прохладной руки и тонкий, очень нежный запах ее духов.

Наконец он пришел в себя и, недовольно пожав плечами, сел в такси.

— «Цветочная вилла», — сказал он шоферу, — и поезжайте, пожалуйста, как можно быстрее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Оба салона в номерах, которые занимали родители Сильвии, были битком набиты. Некоторые из присутствующих пели, другие — играли, но все без исключения курили и пили.

Когда Сильвия вошла, музыка прекратилась.

— Алло, иди-ка сюда, беби! — ласково приветствовал девушку отец, и на его удивительно красивом лице заиграла счастливая улыбка.

Сидевшая у рояля женщина с сильно подведенными глазами и алым ртом позвала, улыбаясь и показывая при этом изумительные зубы:

— Подойди и поцелуй меня, дорогая!

Сильвия с радостью послушалась. Она обожала Фернанду. У той в парижской квартире до сих пор хранились все игрушки, которыми маленькая Сильвия играла в тот памятный год, когда родители девочки уехали и оставили ее на попечение Фернанды. Именно француженка первая назвала ее «Бит» [1], и теперь почти никто не называл Сильвию иначе.

— Деточка, ты выглядишь, как ангел, сошедший на землю, — сказала Фернанда.

— Я ужасно рада, что вы здесь!

— Давайте поговорим о вас, — обратился кто-то к Сильвии. — Кто он, Бит? Мы с Тедди были в курзале и видели вас с ним. Кто этот высокий молодой человек, сложенный, как Бог, и заказывающий свои костюмы на Сэвил-Роу [2]?

— Это новый жиголо, — ответила Сильвия, улыбаясь, — его фамилия Родди, и завтра утром мы с ним едем кататься на автомобиле.

— Неужели Делия Моррис познакомила тебя с профессиональным танцором, Бит? — с легкой досадой в голосе томно спросила леди Дин.

— Нет, мама, она куда-то исчезла, когда мы вошли в курзал; в общем, я потеряла Делию, или она оставила меня как раз в тот момент, когда я встретила мистера Родди.

— Курзал может оказаться райским садом, полным соблазнов, — шутливо заметила леди Дин и жалобно добавила: — Право же, деточка, у тебя нет ни малейшего представления о том, что можно и чего нельзя делать.

— Мне очень жаль профессиональных танцоров, — сказала Сильвия. — Я очень люблю танцы, но как, должно быть, ужасно танцевать с тем, кто заплатит, не считаясь с собственным желанием. Особенно для мужчин. И, в конце концов, это не много дает.

— Действительно ужасно, — вмешался Колли. — Давайте в таком случае играть во что-нибудь, что может дать нам больше. Как вы насчет «железки» или баккара, господа?