Горькая услада - Уэдсли Оливия - Страница 37

— Да, конечно! — ответил Монти.

В четверть десятого он изобрел какое-то поручение и отослал их. Дворецкий, не сморгнув, выслушал приказание; горничная Сильвии уже успела сообщить ему, что мадам уехала, попросту говоря, «сбежала».

— Возможно, миссис Ривс не вернется домой сегодня, — сказал Монти.

— Слушаю, сэр! — открывая входную дверь для него, сказал дворецкий.

Монти отправился в клуб. Он заказал себе обед и принялся оживленно болтать с Вульмером, две лошади которого принимали участие в предстоящих бегах. Внезапно его мозг пронзила мысль: «А она с ним сейчас, Сильвия… с Рентоном…»

Он тотчас же поднялся и, не обратив внимания на собеседника, выбежал из комнаты. Вульмер застыл от удивления, глядя ему вслед.

— Да он с ума сошел! — вырвалось у него. — Монти Ривс одурел, как мальчишка.

Выйдя на улицу, Монти позвал такси: он совершенно забыл о своем «Роллсе».

— Поезжайте как можно скорее — Сент-Джемс-Сквер, — сказал он шоферу.

Он сидел, наклонившись вперед, словно стараясь ускорить ход мотора, и, подъезжая к дому, соскочил на ходу.

— Подождите меня! — бросил Монти шоферу и принялся изо всех сил стучать во входную дверь.

Не обратив внимания на дворецкого, он вошел в вестибюль и сказал:

— Скажите лорду Рентону, что его хочет видеть Монти Ривс.

Родней, услыхав голос Монти, вышел на площадку лестницы.

— Поднимитесь, пожалуйста, наверх! — холодно предложил он.

Монти взбежал по широкой лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Родней открыл дверь в большой белый с золотом зал.

— В чем дело? — спросил он, глядя в упор на злое, покрасневшее от волнения лицо посетителя.

— Сильвия здесь? — выпалил Монти.

И тотчас же по изумлению, промелькнувшему в глазах Роднея, понял, что ошибся.

— Нет! — медленно ответил Родней. — А почему вы решили, что она здесь?

— Не лгите — этот номер не пройдет! — вскипел Монти. — Я видел вас с ней… внизу… в маленькой комнате…

— Тем лучше! — спокойно ответил Рентон. — Я все время настаивал, чтобы Сильвия вам все рассказала, потом хотел сам поговорить с вами… Теперь, раз вы уже все знаете сами, то мы легко можем договориться…

— Договориться?! — воскликнул Монти.

Глаза его застлал кровавый туман, он задыхался; охваченный непреодолимым гневом, он размахнулся и изо всех сил ударил Роднея кулаком по лицу.

Удар пришелся Роднею по подбородку. Он был совершенно не подготовлен к нападению. Не успев даже крикнуть, он тяжело, как подкошенный, свалился на пол.

Этот звук сразу привел Монти в себя. Он почувствовал, что весь дрожит от страха, и холодный пот выступил у него на лбу. С большим трудом он поднял Роднея и положил его на диван. Спустившись вниз, он сказал лакею:

— Ваш хозяин нуждается в помощи. Он наверху, в зале.

Монти ехал домой, согнувшись на сиденье, охваченный чувством гадливости. Его пальцы были в крови. В его сознании вертелась мысль, что ведь, в сущности, в любви Сильвии и Роднея не было ничего преступного.

Ему показалось, что он сходит с ума, все на свете было против него, даже предметы, он потерял всякий контроль над своими действиями, даже мыслями, перестал чувствовать и соображать. Ему стало стыдно самого себя, но он не мог с собой ничего сделать.

Монти поднялся к себе. Сильвии еще не было. Собственно говоря, он уже не ждал ее возвращения.

Дверь из его комнаты в комнату Сильвии была полуоткрыта. Он распахнул ее и вошел. Полоса света, ворвавшегося вместе с ним, осветила венецианское зеркало над туалетным столом, черепаховые щетки и гребни; в комнате было очень свежо, и вся обстановка необычайно изящна, на всем был отпечаток особой утонченности. В воздухе носился аромат жасмина. Казалось, Сильвия вложила в эту комнату кусочек своей души — так уютно и спокойно было здесь, в ласкающем полумраке.

Монти остановился у окна, где так часто стояла Сильвия. Ему послышался ее голос: «Фонари похожи на огромные цветы»…

Он резко повернулся, вышел и закрыл за собой дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Сильвия проснулась в Париже, когда поезд остановился на Северном вокзале.

Было прекрасное свежее утро, голубое и прозрачное, какие бывают ранней осенью и обычно предвещают жаркий день.

По дороге к Фернанде Сильвия обдумывала свой план.

У нее было двадцать пять фунтов стерлингов и пятьсот франков. Эти деньги она получила как свадебный подарок от Килдера.

«Поеду сейчас прямо к Фернанде, расскажу ей обо всем откровенно и попрошу помочь мне найти какую-нибудь работу. Мне все равно, где жить, и чем дальше от Англии, тем лучше, — решила Сильвия. — Что-нибудь я ведь сумею получить».

Она как-то особенно ощущала свою свободу и чувствовала необычайный прилив энергии. Монти, Родней, ее отчаяние и терзания, сомнения и слезы — все осталось позади… Теперь она принадлежит себе самой и может устраивать свою жизнь, как хочет… Она свободна от них навсегда, от их любви и ненависти, от их упреков и ласк. Свободна и одинока…

Никто не дал бы ей девятнадцать лет, когда она, расплатившись с шофером у дома Фернанды, быстро взбежала по лестнице.

Она не успела захватить с собой ничего, так как ушла из дома Монти в таком виде, как выходят из своей комнаты, где остался бушующий муж. На ней было легкое пальто и маленькая шляпа.

Фернанда еще не встала, но Манелита, открывшая Сильвии дверь, встретила ее необычайно тепло.

— Только вчера мадам говорила о вас. О, она будет в восторге! Она так тоскует в последнее время, так томится жизнью. Вы, конечно, понимаете…

Сильвия сразу поняла, в чем дело. Она вспомнила юного князя Рамальди и взглянула на рояль: все фотографии князя исчезли.

В двенадцать часов она вошла в комнату Фернанды. Та еще лежала в постели, накинув на плечи серебристого оттенка шаль. На ней было ее изумительное жемчужное ожерелье; глаза и губы — искусно оттенены. Она была необычайно хороша. Когда Сильвия наклонилась к Фернанде, чтобы поцеловать ее, ей казалось, что она целует какой-то волшебно прекрасный, божественно благоухающий цветок.

— Наконец-то! — воскликнула Фернанда таким тоном, словно беспрерывно умоляла Сильвию вернуться, а та неизменно отказывалась.

— Мне нужна ваша помощь! — сказала Сильвия.

— Я сделаю для тебя все, что смогу, — совершенно серьезно ответила Фернанда. Она была искренне рада приезду Сильвии. Ее все время мучили угрызения совести за то, что она отослала тогда девушку. Но что делать? Сильвия была молода и прекрасна и мешала ей.

Теперь уже не было Рамальди, и все стало иным: Сильвия хоть на время избавит ее от гнетущей скуки.

— Расскажи мне все, Бит, — попросила она, откинувшись на шелковые подушки и потягивая холодный кофе. — Все без утайки.

— Я могу сказать только одно, но это самое важное, — задумчиво сказала Сильвия. — Я бросила своего мужа и… осталась без всяких средств к существованию.

— Почему ты это сделала? — спросила Фернанда.

— Я не любила его, — честно призналась Сильвия. — Но я была к нему очень привязана и очень благодарна за все то, что он для меня сделал. Он был так необычайно добр ко мне, что мне стоило только посмотреть на что-нибудь, и он исполнял любое мое желание… Ах, Фернанда, я чувствовала, что поступаю нечестно, когда принимала от него все и ничего не давала взамен…

— Но ведь не из-за этого же ты покинула такого идеального мужа? — перебила ее Фернанда.

— Нет, не из-за этого. — Сильвия на мгновение замолчала, потом, стараясь говорить спокойно, продолжала: — Здесь был замешан третий… Я любила его еще до того, как вышла за Монти, еще когда был жив отец. Я тогда познакомилась с ним и полюбила его, и с тех пор не переставала любить. Потом началась целая цепь мелких, но грустных событий. Он заболел и не мог мне писать. Я принуждена была поехать в Ирландию. Мне было очень трудно жить там, но у меня не было денег, чтобы уехать.