Покоренный дикарь - Пауэлл Синтия - Страница 20

— Значит, в этом проблем не будет? Хорошо. Тогда убери объектив от Тарзана и наведи его на кошечек. Понятно?

Повесив трубку, Фалин поняла, что настала пора действовать. Ей необходимо сделать хорошие фотографии этого тигра.

В первую очередь ей нужно было превратить Бренда из мешающего ей работать препятствия в главного помощника. Он должен помочь ей советом. В конце концов, он — дрессировщик, имеет биологическое образование. В его красивой голове было достаточно мозгов, и сейчас самое время применить их по назначению.

На следующий день за завтраком она с надеждой спросила его:

— Работа у меня что-то не ладится. Что ты мне посоветуешь?

Бренд сделал большой глоток кофе, внимательно поглядывая на нее поверх чашки. Она это серьезно? Неужели она наконец решила довериться ему? Неужели она в конце концов приоткрыла створки раковины? Он давно ждет этого. Впервые Фалин сделала попытку уничтожить возникший между ними барьер.

— У меня есть пара мыслей, — осторожно сказал он. — Но боюсь, тебе они не понравятся.

— Например?

— В первую очередь, забудь про камеру.

— Забыть про…

— Вот именно. И не смотри на меня так. Я предупреждал, что тебе это может не понравиться.

— Но камера…

— Может подождать. Сначала надо разобраться с тобой.

— Со мной.

Бренд заколебался, опасаясь своей прямотой уничтожить тот небольшой прогресс, которого они добились. Но он знал, Фалин достаточно смелая, чтобы услышать правду. Это должно пойти только на пользу.

— Я думаю, что ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Дело вовсе не в Фэнге и не в твоей аппаратуре. Дело в тебе. В твоем страхе.

Она не стала с ним спорить, лишь задумчиво произнесла:

— Я понимаю.

Бренд надеялся, что так оно и есть. Это было важно для них обоих. Он хотел помочь Фалин. Он так же, как и она, очень хотел, чтобы ее фотографии наконец удались.

У него были на это свои причины. Бренд знал, что не будет иметь ни минуты покоя, пока мисс Истбрук не вернется к себе в Нью-Йорк. Чем скорее это произойдет, тем лучше, пока они не привязались друг к другу окончательно. Если это, конечно, еще не слишком поздно. Даже если она немедленно уедет отсюда, Бренд сомневался, что сможет вернуться к прежней жизни.

Он быстро допил свой кофе и поднялся из-за стола, жестом предлагая ей следовать за ним.

Фалин снова заколебалась:

— Но я не понимаю, как…

Бренд подошел к ней, схватил ее за плечо и потянул за собой.

— Доверие, киска. Ты должна мне доверять.

Доверие? Это было почти невозможно. Она уничтожила это чувство в себе в тот день, когда Скотт ушел от нее. А теперь Бренд требует, чтобы она снова доверяла — но кому? Четырехсоткилограммовому непредсказуемому животному? Отшельнику, который понятия не имел о реальной опасности?

Она посмотрела на него, надеясь увидеть в его глазах поддержку. Бренд не улыбался, не говорил пустых слов о том, что все будет в порядке, но его спокойный решительный взгляд помог ей собраться с мыслями. Он был уверен в себе, в ней, и потому не было необходимости в словах. Бренд обладал способностью общаться без помощи слов, и тот взгляд, которым он окинул ее, говорил: «Идем со мной. Тебе нечего бояться».

Фалин оставила сумку со снаряжением в доме и последовала за ним. Они быстро прошли через лес, не обменявшись по дороге ни единым словом, и подошли к вольеру Фэнга как раз в тот момент, когда первые лучи прорезали темные заросли.

Развалившись на земле, огромная дикая кошка зевала и потягивалась после крепкого сна, но, когда они подошли ближе, вскочила на ноги. Большие глаза с любопытством поглядывали на Фалин.

Бренд остановился и повернулся к Фалин, сложив на груди руки:

— У меня есть следующее предложение: снимай рубашку.

— Рубашку? — Фалин нервно рассмеялась, не уверенная, серьезно ли он говорит.

Она, по крайней мере, надеялась, что это всего лишь очередная шутка.

Но Бренд даже не улыбнулся, продолжая напряженно смотреть на нее.

— У тебя какие-то очень своеобразные понятия о доверии, — запротестовала она.

— Ничего не поделаешь.

Фалин не шевельнулась. Она не могла этого сделать.

— Как хочешь, — сказал он. Его голос был ровным, спокойным, бесстрастным.

Поднеся руку к воротнику, Фалин взялась за верхнюю пуговицу.

— Ты мне не хочешь объяснить, для чего все это?

Бренд задумчиво провел рукой по подбородку:

— Тебе это поможет?

Фалин кивнула.

— Я смотрел сегодня утром на твой костюм, и мне пришло в голову, что тебе нужно одеться во что-нибудь другое. Например, надеть мою рубашку. Мне кажется, что тогда Фэнг спокойнее отнесется к тебе.

Фалин в недоумении посмотрела на него:

— Я ничего не поняла. Какая ему разница? Или ты считаешь, что у него белый — любимый цвет? — Она взглянула на хлопковую рубашку Бренда. Тигр, разбирающийся в моде? Что-то маловероятно. Чего же тогда добивается Бренд?

— Помнишь, я говорил тебе о запахе? — терпеливо спросил он. Его лицо было абсолютно непроницаемым.

Фалин покраснела. Помнит ли она? Еще бы, она уже всю неделю пытается забыть про этот вечер.

— Конечно, — ответила она как можно спокойнее.

— Фэнг очень чувствителен к запахам. У него тонкий нюх, не такой, как у человека. Так что, если ты наденешь мою рубашку, то он будет чувствовать мой запах, а к нему он уже привык. Тогда он постепенно привыкнет и к тебе.

Фалин медленно кивнула, не имея ничего возразить против этого.

— Я думаю, стоит попробовать, — согласилась она.

— Видишь, а ты не верила мне.

Фалин расстегнула верхнюю пуговицу.

— Может быть, ты отвернешься?

— Я могу, но нет ничего такого, чтобы я не видел раньше. Видел и наслаждался. Не нужно стесняться красивого тела. Не прячь его от меня.

Фалин глубоко вдохнула и начала расстегивать остальные пуговицы. Ей казалось, что это будет длиться вечно, тем более под пристальным взглядом Бренда. Сознание того, что он наблюдает за ней, заставляло ее руки дрожать. Ее охватило смущение. Но вместе с тем она почувствовала странное радостное возбуждение, доселе неизвестное ей.

Она вытянула блузку из шорт и, расстегнув наконец последнюю пуговицу, неуверенно подняла глаза на Бренда.

— Теперь отступать поздно, — сказал он. — Первый шаг самый трудный.

Фалин слегка распахнула блузку, открывая его взгляду белоснежное кружево белья, прикрывавшего грудь. Раздался легкий вздох. Ее? Бренда? Фалин уже не могла бы сказать, чей именно; их тела были словно единое целое, настолько хорошо они чувствовали друг друга.

— Ты удивительно смелая и красивая женщина.

Его слова придали ей уверенности, с облегчением Фалин почувствовала его поддержку и восхищение, по мере того как она постепенно стягивала блузку с плеч, а потом и совсем сняла ее. Она стояла перед ним, подняв голову, одетая только в шорты и в лифчик. Ее поза выражала уверенность и спокойствие, но на самом деле ее колотило от волнения.

Прошло несколько напряженных секунд, Бренд словно очнулся ото сна и быстро снял с себя рубашку. Он помог ей надеть ее и с нежностью, поразившей ее, аккуратно застегнул все пуговицы.

Ощущение на себе его рубашки было для нее таким же странным, как ощущение собственной наготы.

Ткань еще хранила тепло его тела, от нее исходил слабый терпкий запах, такой мужской, непривычный и опьяняющий. Но еще более опьяняющим был вид его обнаженного тела, красивого и сильного.

Фалин перевела взгляд на Фэнга, пытаясь отвлечься от созерцания крепких мускулов и гладкой кожи Вестона.

— Все в порядке? — спросил Бренд.

Фалин кивнула. Как ни странно, она чувствовала себя хорошо, даже больше чем хорошо. Она ощущала себя свободной, бесстрашной, счастливой.

Она прижала руки к груди и сделала глубокий вдох, наслаждаясь приятным запахом, исходившим от рубашки, и свежим ароматом утреннего леса.

— Для начала я могу вывести его на поводке, — предложил Бренд, — но рано или поздно его все равно придется снять.