Разлука не для нас - Уолкер Элизабет - Страница 10

— А я вижу. Мы ведь договорились не лгать друг другу. Так будь со мной честной, Кортни.

К несчастью, Кортни не умела лгать. Стремление к истине слишком часто причиняло ей неприятности — как, например, сегодня. Эрик был с ней более чем честен, и она обязана ответить тем же.

— Нам не надо больше встречаться, — пробормотала она.

— Может быть. Но этому решению явно не хватает логики.

Нет, он, кажется, и вправду читает мысли! Не в силах сидеть спокойно, Кортни вскочила и отошла к чертежной доске. Но ее влекло к нему, несмотря на разделяющее их расстояние. И Кортни сдалась.

— Согласна. Я вернусь на день раньше и поеду на Черно-Белый бал.

Эрик встал и, обойдя доску, подошел к ней.

— Вот и хорошо. Увидишь, нам будет весело. А теперь тебе пора садиться за работу, не буду тебя отвлекать. Спасибо за кофе.

Он протянул руку и коснулся пальцем ее щеки. Кортни едва владела собой: она чувствовала, как в ее теле напряглась каждая жилка.

— Ты заслужила награду за честность, — произнес он и наклонился к ее губам. Поцелуй, краткий, но страстный и обжигающий, потряс Кортни: Эрик уже выпрямился, а она стояла, словно окаменев, не в силах пошевелиться.

— Я так долго этого ждал! — прошептан он. — Не стану извиняться. Может быть, в следующий раз ты мне ответишь.

Из холла донеслись шаги и звуки голосов: вернулась Нора. Кортни проводила Эрика до дверей и улыбнулась ему на прощание.

— Может быть, — согласилась она.

Эрик знал, что ее нельзя торопить. Один неверный шаг — и она улетит из рук, как вспугнутая птица. Все, что он может делать — ждать, пока придет весна. А в том, что рано или поздно она придет, Эрик не сомневался. Сегодня он заметил первые проталины и догадался, что ледяная броня, сковывавшая сердце Кортни, понемногу поддается весеннему теплу. Теперь главное — не спешить.

Эрик не ожидал от себя такого терпения. За эти полгода он, кажется, узнал о Кортни столько, сколько не знал даже о бывшей жене. Но желание его от этого не угасло — только окрепло.

Накануне отлета в Нью-Йорк Эрик ходил с ней в кино, а потом, провожая домой, поцеловал у дверей дома. В этот раз она ответила на поцелуй, хотя и очень робко. Но Эрик и это посчитал своей победой.

— Я позвоню тебе в Нью-Йорк, — пообещал он.

Кортни нацарапала на клочке бумаги телефон своих родителей, протянула ему и бесшумно скрылась за дверью. Еще несколько секунд Эрик стоял у входа в ее дом, улыбаясь своим мыслям. Он знал, что близится весна.

Глава 4

Кортни надушилась и взглянула на себя в огромное зеркало. Глаза ее сияли, кожа светилась матовой чистотой. Волосы она аккуратно уложила и зачесала за уши, чтобы видны были бриллиантовые серьги, надетые в честь Черно-Белого бала.

Бал проходил в Сан-Франциско ежегодно в начале весны. Все средства, вырученные от продажи билетов, шли на поддержку консерватории. По традиции гости являлись на бал в черно-белых нарядах: сочетание, вызывающее к жизни самые причудливые модельерские фантазии. В Нью-Йорке Кортни немало походила по магазинам, прежде чем нашла то, что ее привлекло: белая юбка до колен, с соблазнительными разрезами по бокам и черный облегающий верх с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине. Эрику понравится, подумала Кортни, с улыбкой любуясь своим отражением.

Кортни открыла футляр с бриллиантовым ожерельем и задумалась, глядя на ослепительную игру камней. Ожерелье ей очень шло и подходило к наряду — но Кортни помнила, как болезненно реагировал Эрик на ее богатство в Талсе, и не хотела лишний раз напоминать ему об этом. Впрочем, едва ли он обратит внимание… Кортни надела ожерелье и бросила последний взгляд в зеркало. Она выглядела как нельзя лучше: ореол пушистых волос вокруг тонко очерченного лица, сияющие карие глаза, блеск бриллиантов, алая губная помада и того же цвета лак на ногтях, черно-белое платье — сочетание чистоты и загадочной чувственности.

Кортни взяла в руки сумочку. На балу она скорее всего увидит Питера: эта мысль заставила ее поморщиться. Кортни не испытывала к нему больше никаких чувств, но встречаться с ним было ей неприятно. Вспоминая о годах, проведенных с Питером, она чувствовала себя одураченной. Кортни прикоснулась к холодным сияющим камням на шее, словно они могли вернуть ей уверенность в себе, вышла в гостиную и присела на краешек дивана в ожидании своего кавалера.

Тогда, с Питером, Кортни позволила чувствам возобладать над здравым смыслом — и сейчас ощущала такое же всепоглощающее влечение, хотя и к другому человеку. Она уже жалела о том, что взяла билет на завтрашний рейс… Целых полгода Кортни осторожничала и не подпускала Эрика близко, но теперь все изменилось. Его настойчивость льстила ее самолюбию; дружба с ним помогла пережить тяжелые времена. Но Кортни знала его еще меньше, чем Питера. Бог знает, что скрывается за его обаятельной внешностью… В отличие от Питера, он умеет слушать — но ничего не рассказывает о себе. А Кортни не хотела повторять прошлых ошибок.

Звонок в дверь прервал ее мрачные размышления. Эрик пришел вовремя. Сердце Кортни забилось быстрее, и тщетно она убеждала себя, что это — просто физиологическая реакция на сексуально привлекательного мужчину…

Эрик, невероятно красивый в строгом черном смокинге, стоял в дверях. Его статная фигура, казалось, заполняла всю прихожую, электрический свет играл в темных кудрях, синие глаза не отрывались от лица Кортни. В руке он держал красную розу с длинным стеблем.

— Возьми ее в зубы, тебе пойдет, — предложил он, входя и протягивая ей розу.

Кортни улыбнулась и, взяв цветок, осмотрела стебель.

— Надеюсь, ты не забыл обрезать шипы?

— Неужели сомневаешься! — возмущенно ответил он. — Для моей принцессы — только розы без шипов.

Он произнес эти слова так же, как всегда говорил ей комплименты, — шутливо, с веселой улыбкой, но так, что в голосе слышалось искреннее чувство.

— Ты сегодня… — он окинул ее восхищенным взглядом, — … потрясающе выглядишь.

— Спасибо. А так? — Кортни взяла розу в зубы и вопросительно взглянула на него.

— Так еще лучше. А главное, теперь ты не сможешь беспрерывно болтать.

Кортни возмущенно фыркнула.

— Вот это мне нравится! В прошлый раз, когда мы беседовали по телефону, ты мне не давал и слова вставить.

— Потому что мы говорили по междугородному, и я давал понять телефонистке, что это чисто деловой звонок. Помнишь, я говорил преимущественно о зарезервированных билетах?

— Не помню, но верю. — Кортни пошла к дверям. — Хочешь выпить перед уходом?

— Хочу, и не только выпить. — Он склонил голову, и в глазах его зажегся знакомый Кортни огонь.

Кортни почувствовала, как ответный жар разливается по телу, но она не собиралась идти на поводу у своих чувств.

— Ты все об одном! — шутливо ответила она. — Подожди, я принесу скотч.

— Спасибо, — ответил он, кажется, нимало не смущенный неудачей.

Когда Кортни с двумя бокалами в руках вновь появилась в гостиной, Эрик сидел на диване, закинув ногу на ногу, и любовался стоящей на каминной полке акварелью Элизабет Осборн. Акварель была подлинной: Кортни не признавала копий.

Эрик поднялся, взял свой бокал и, чокнувшись с Кортни, произнес:

— За прекрасный вечер!

— За прекрасный вечер, — повторила она, смело встречая его смеющийся взгляд. — Я обещала Уолтерсам встретиться с ними на коктейле в половине седьмого.

— Отлично, у нас еще есть время. — Эрик сел, и Кортни устроилась на диване рядом с ним. Бриллиантовое ожерелье сверкнуло в ярком свете люстры.

— Кортни, ответь мне на один вопрос, — тихо и серьезно попросил Эрик. — Тебя смущает, что ты богаче меня?

— Нет, — честно ответила Кортни. — Кое-что и вправду смущает, но только не это.

— А что же? — нахмурился он.

— Я по-прежнему ничего не знаю о тебе.

— Ты знаешь все, что нужно знать, — возразил Эрик.

Кортни поставила бокал на стеклянный кофейный столик и встала.