Разлука не для нас - Уолкер Элизабет - Страница 8

Эрик опасался, что магазин уже закрыт — но он работал допоздна. Пока Кортни рассматривала ковры, Эрик отошел к витрине, где сверкали серебряные украшения, и гадал, примет ли Кортни от него какой-нибудь недорогой подарок на память. Но вот Кортни достала кошелек — и Эрик оставил эту мысль. Начала она с небольшого яркого коврика ценой в сорок долларов, а затем… заказала еще две дюжины, каждый — больше и дороже предыдущего. Оба продавца сбились с ног, оформляя ее покупки.

— Куда ты их денешь? — удивленно поинтересовался Эрик.

— В основном на стены, — пожала плечами она. — И посмотри, Эрик: по-моему, мне стоит оставить одну стену без ковра, но выкрасить в такой же цвет. Например, в кабинете или в одной из маленьких спален.

Сумма, потраченная Кортни в магазине, потрясла даже продавцов, а Эрика просто убила. Ему казалось, что Кортни бездумно швыряет деньги на ветер. Заметив его мрачную физиономию, она вздохнула:

— Знаешь, услуги дизайнера стоят гораздо дороже.

Эрик ткнул рукой в сторону запакованных для нее ковров, одеял, ваз и безделушек.

— Но индейские аксессуары не подойдут к европейской мебели.

— Верно, но так я обставлю только две-три комнаты. Я хочу, чтобы мой дом был особенным, не похожим на другие. Неужели тебе не нравится?

— Да нет, нравится, — ответил он не вполне искренне. Интересно, думал он, и часто она так сорит деньгами? Эрик вырос в бедной семье и привык считать каждый цент. Даже сейчас, уже не нуждаясь в деньгах, он был бережлив и старался избегать лишних расходов. Кортни невольно напомнила ему, какая пропасть лежит между ними.

— Ценный вклад в экономику Талсы, — проворчал он.

Кортни ничего не ответила. Договорившись о доставке покупок в Сан-Франциско, они вышли на темную вечернюю улицу. За ветровое стекло взятой напрокат машины была заткнута квитанция — просьба оплатить парковку. Кортни сунула ее в сумочку.

— Это из-за меня мы так задержались в магазине. Я заплачу.

Эрик, испытавший при этих словах унижение, только стиснул зубы, чтобы грубо не выругаться.

Пожав плечами, Кортни порылась в сумочке, достала оттуда смятую квитанцию и протянула ему.

— Хорошо, заплати сам. А что, разве оплата парковки — чисто мужское дело? Знаешь, в Сан-Франциско я всегда плачу сама. Может быть, стоит заткнуть за стекло розовый цветочек — тогда полиция не будет приставать ко мне с такими глупостями?

Она так беззлобно подтрунивала над ним, и улыбка ее была так очаровательна, что Эрик не мог больше хмуриться. Действительно, он вел себя как дурак. Какая разница, кто заплатит за парковку, если Кортни только что выбросила на ветер несколько тысяч долларов. Положим, не совсем на ветер, но все же…

Аккуратно сложив квитанцию и положив его в карман пиджака, он сел в машину.

— Хочешь посмотреть на Лебединое озеро? Оно недалеко от дома моей тетушки, и я не раз им любовался. С берега открывается прекрасный вид.

Кортни охотно согласилась, но по дороге к озеру сидела в напряженной позе и смотрела в окно. Что я такого сделал, гадал Эрик. Наконец Кортни повернулась к нему:

— Да, Эрик, я богата и не собираюсь этого стыдиться! Если тебе это не нравится… — Она красноречиво пожала плечами и снова отвернулась к окну.

Эта женщина, должно быть, читает его мысли! Эрик не знал, что ответить, тем более что Кортни угадала правду. Ему действительно было тяжело с ней общаться из-за старания выдать свои истинные чувства за платоническую дружбу. А тут еще эти деньги… Эрик взглянул на Кортни и увидел, что она, упрямо склонив голову, не отрывается от окна. Да, ему неприятно ее богатство. Он хотел бы, чтобы она была равна ему во всем.

— А вот и знаменитое Лебединое озеро, — громко заговорил он. — Знаменито оно своими водоплавающими обитателями. Правда, сейчас никого из них не видно. Должно быть, лебеди и гуси сидят в засаде и собираются на нас напасть.

Кортни рассмеялась. Весь ее гнев растаял без следа. Ободренный Эрик помог ей выйти из машины, и с полчаса они гуляли по берегу озера, болтая обо всем на свете. Эрик умирал от желания взять ее за руку, но решил, что пока этого лучше не делать.

Потом был ужин в ресторане, а после ужина — танцы. Пожалуй, с большим удовольствием Кортни сходила бы в театр или в кино. Не то чтобы она не любила танцевать — очень любила и танцевала прекрасно. Ее смущала близость, возникающая между людьми во время танца. Руки Эрика лежали у нее на талии, губы почти касались ее волос; она чувствовала, что он чего-то ждет от нее, но оставалась холодной и напряженной.

Прощаясь, Эрик благодарил ее за прекрасный день, но в синих глазах его Кортни заметила грусть. Тогда она и решила, что пора ставить на этом точку в их отношениях. Кортни чувствовала, что все больше привязывается к Эрику. Но от дружеской привязанности до любви далеко, как от неба до земли. Зачем же мучить его призрачными надеждами, которым не суждено сбыться?

Хотя расставаться с ним было очень жалко. Кортни наслаждалась обществом Эрика. Он говорил обо всем на свете, кроме разве что самого себя, — и говорил остроумно и увлекательно. О себе же сказал только, что родом он со Среднего Запада и был женат — очень давно и очень недолго. Странно, думала Кортни, сворачиваясь калачиком в постели, обычно мужчины любят поговорить о себе… Она заснула, не успев додумать свою мысль.

Они вернулись в Сан-Франциско вместе. Вместе доехали на такси до отеля. Пока водитель выгружал сумку и чемодан Кортни, Эрик стоял рядом с ней на тротуаре.

— Я позвоню тебе, хорошо? — спросил он Лучше не надо. — Он удивленно поднял брови, и Кортни поправилась: — Не сейчас.

Он молча кивнул, внес се чемоданы в дом и расплатился с таксистом. Кортни хотела взять на себя половину оплаты, но Эрик возмутился:

— Подумай, сколько я экономлю на том, что никуда тебя не вожу! — проворчал он. — Да я скоро стану миллионером!

Кортни рассмеялась и чмокнула его в щеку.

— Эрик, ты прелесть! Спасибо за Талсу, мне было очень хорошо.

— Нам с тобой может быть так же хорошо и в Сан-Франциско.

— Конечно. И обязательно будет. Но мне скоро лететь в Чикаго, и эти несколько дней я буду очень занята. — Она лукаво улыбнулась. — Обещай, что в Чикаго за мной не полетишь!

— В Чикаго я не поеду даже ради тебя, — серьезно ответил Эрик и сел в машину прежде, чем она успела спросить, что значат эти слова.

Перед Рождеством Кортни переехала в новый дом, две комнаты которого были украшены индейскими коврами. Оставшиеся ковры она раздарила друзьям и коллегам. Но Кортни не любила бывать в этих комнатах: они напоминали о Талсе, и Кортни начинала скучать по Эрику. Ее новый дом был красив и удобен, но слишком велик для одинокой женщины.

Через два дня после переезда Эрик позвонил ей на работу.

— Кортни, я имею честь сделать вам деловое предложение, — начал он.

— Попробую угадать… Ага, президент летит в Феникс тем же самолетом, что и я, и хочет поменяться со мной местами!

— Не совсем, но вроде того. Сегодня у нас в офисе рождественская вечеринка, а моя старая приятельница подхватила ветрянку, и я остался без пары.

— Не верю!

— Честное слово! Конечно, я мог бы пригласить какую-нибудь знакомую девушку — но не хочется вселять в ее бедное сердечко ложные надежды.

Кортни рассмеялась. Все еще продолжая улыбаться, заглянула в календарь — нет, на сегодня ничего не намечено.

— На тех же условиях, что и в Талсе?

— Если ничто не изменилось, то на тех же.

— Ничего не изменилось, — твердо ответила Кортни. — А что скажет твоя больная приятельница?

— Мы знаем друг друга уже лет десять. Думаю, она меня поймет.

— Я переехала в новый дом. Когда ты за мной заедешь?

Так они начали встречаться в Сан-Франциско. Кортни зорко следила за Эриком, ожидая нарушения договора, но он вел себя по-джентльменски: то ли и вправду его устраивал статус ее друга, то ли хорошо скрывал свои истинные чувства.