Странный каприз - Уолкер Элизабет - Страница 6

— Что касается дома, — заговорил он, как только официант отошел, — я не вижу смысла за него бороться. Назначенная цена — это предел возможного. Еще тысяча или две — и покупка дома потеряет всякий смысл.

— Я с вами согласна. — Присцилла наклонилась к нему и заговорила взволнованно и настойчиво: — Послушайте, мистер Пинкни! Зачем вам именно этот дом, когда в округе продается десяток других, вполне подходящих для ваших целей? Дом Говардов слишком велик, расположен слишком далеко от Бостона… Вы потратите кучу денег на ремонт и в конце концов не получите никакой выгоды. Я понимаю, что вы любите свое дело… — она выразительно пожала плечами… — но нельзя же любить его в ущерб себе!

— Подходящих домов много, мисс Ларсон, но немногие из них стоят переделки. Этот — стоит.

Она не отрывала от него настойчивых изумрудных глаз — и вдруг острое влечение пронзило Крейга. На мгновение он ощутил в этой странной женщине энергию и необоримую жажду жизни, наполнившую его желанием. Крейг тряхнул головой и покосился на Присциллу — но она, кажется, ничего не заметила.

— Ваша затея, мисс Ларсон, гораздо рискованней моей, — продолжал он. — Что, если местные власти не дадут вам разрешения на открытие гостиницы? Об этом, знаете ли, нужно подумать в первую очередь.

— Разрешение я уже получила.

Официант поставил перед ней тарелочку с экзотическим салатом, и, взяв вилку, Присцилла продолжила:

— Я знаю, что делаю, мистер Пинкни. Вы звонили мне в магазин, так что знаете, что у меня свое дело. Гостиница позволит мне проявить талант дизайнера, которому я пока не нашла применения. Я мечтаю о гостинице уже год. За это время я уладила все бюрократические вопросы, разработала план, составила смету. Наконец-то нашла подходящий дом. Вы, мистер Пинкни, агент, и торговля недвижимостью — ваша профессия. Не все ли вам равно — этот дом или другой? Я уверена, стоит поискать — и вы найдете недвижимость, более подходящую для ваших целей. А бороться дальше нам в самом деле нет смысла.

Сказав все, что хотела, Присцилла занялась салатом. Крейг тоже взялся за вилку. «Тупик», — подумал он. Она не хочет уступать — но и он, когда речь идет о деле, не ощущает в себе рыцарского благородства. Несмотря на все заверения мисс Ларсон, он не верил, что она осознает всю сложность задуманного дела. Однако одна ее фраза привлекла его внимание. Она сказала, что собирается проявлять свой не нашедший применения талант дизайнера.

— Что, если мы купим дом вместе? — предложил он вдруг. — Разделим и расходы, и прибыль. Я займусь перепланировкой, а вы обставите дом старинной мебелью. Мне ни разу еще не приходилось продавать дом вместе с обстановкой. Хотелось бы попробовать для разнообразия.

Присцилла сморщила нос.

— Мистер Пинкни, я вовсе не стремлюсь вносить в вашу жизнь разнообразие. Мне-то от этого какая выгода?

— Когда дом пойдет на продажу, в рекламном буклете будет сказано, что он обставлен мебелью магазина «Антикварий». Вы получите известность.

— Ерунда! Сколько людей вообще увидит дом? Десяток, два? Самое большее полсотни. Нет, моему бизнесу это не поможет. Мне нужна гостиница. И потом, я взяла за правило не участвовать в совместных предприятиях.

— Почему?

— Потому что я никому не доверяю, — с очаровательной улыбкой ответила Присцилла. — Не принимайте это на свой счет, мистер Пинкни. Просто я предпочитаю полагаться только на себя. Так проще. А в данном случае даже никаких разговоров быть не может. У нас с вами совершенно разные цели.

Крейг взял нож и начал мазать хлеб маслом, чтобы скрыть раздражение. С этой чокнутой невозможно спорить, думал он. Упряма и заносчива. Конечно, Крейг мог бы применить свое хваленое обаяние, но боялся, что на нее это не подействует. «А действительно, — подумал вдруг он, — почему я с самого начала знакомства даже не пытался произвести на нее впечатление?» Куда делась его знаменитая галантность? Почему мисс Пончо с первого взгляда вызвала у него раздражение?

Его размышления прервал голос Присциллы. Она больше не улыбалась, выглядела озабоченной, даже встревоженной.

— Вот мое предложение, — объявила она. — Давайте посчитаемся. Проигравший даст слово отозвать свою заявку и освободить поле деятельности для другого. Мы уже согласились на назначенную цену, так что, думаю, никто не обвинит нас в сговоре.

Крейг недоумевающе уставился на нее.

— Простите, что мы сделаем?

— Ну, неужели не помните? — удивилась она. — «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…» Мне кажется, в детстве в прятки играют даже отпрыски аристократических семейств.

Крейг вытаращил на нее глаза, словно увидел динозавра.

— Может быть, проще кинуть монетку?

— Не люблю орлянку. Я в нее всегда проигрываю.

«Значит, в считалках она всегда выигрывает», — отрешенно подумал Крейг. Но в любом случае он не собирается выставлять себя на посмешище посреди переполненного ресторана.

— Мисс Ларсон, здесь это едва ли возможно.

Присцилла фыркнула.

— А, собственно, почему? Боитесь, ваши друзья решат, что вы впали в детство? Но у меня нет других предложений.

Крейг обвел взглядом зал и обнаружил, что по меньшей мере две компании за соседними столиками не спускают с него глаз.

— Простите, нет. Может быть, нам лучше продолжить разговор наедине…

Не успел он договорить, как Присцилла наклонилась и полезла в принесенную с собой громадную черную сумку — в таких сумках художники носят свои картины. Покопавшись в ней, она извлекла две бумажки — двадцатидолларовую и пятидолларовую, — положила их под тарелку и поднялась на ноги.

— Вы упрямый человек, мистер Пинкни. Не трудитесь больше мне звонить. Я сделаю все, чтобы купить этот проклятый дом.

И ушла, не оглядываясь, а Крейг долго смотрел ей вслед. Вместе с ним провожал ее глазами весь ресторан. Присцилла скрылась за дверью, и головы обедающих, как по команде, повернулись к Крейгу. Тот доедал свой салат, с трудом сохраняя внешнюю невозмутимость. Какого черта ей не понравилось? Может быть, она неправильно поняла слово «наедине»? Или просто обиделась, когда он не захотел валять дурака на людях?

— Чем это вы так обидели свою даму? — поинтересовался из-за соседнего столика его деловой знакомый, когда Крейг мимо него направился к официанту, торопясь поскорее расплатиться и покинуть ресторан.

— Понятия не имею, — сухо ответил Крейг.

Она оставила слишком много денег, но будь он проклят, если станет встречаться с ней еще раз. Заплатив по счету и оставив на столе две недоеденные тарелки салата, Крейг вышел на улицу. Чем бы ни кончилась история с домом Говардов, приятно сознавать одно: он никогда больше не увидит мисс Ларсон.

Из ресторана Присцилла отправилась прямо в контору мистера Эмхерста и подписала следующую заявку. Она дала только пятьсот долларов сверх назначенного, полагая, что мистер Пинкни поступит так же.

— Я хочу поговорить с Говардами, — сказала она. — Они должны позвонить мне до того, как примут решение.

— Но это очень необычное требование… — начал агент.

— Не важно. Впишите это в заявку. Пусть позвонят сегодня вечером, после того, как получат оба предложения. Я не собираюсь торговаться или проклинать их за жадность. И порочить доброе имя мистера Пинкни тоже не стану. Просто объясню им, почему для них выгоднее продать дом мне, а не кому-то другому.

Уговаривать мистера Эмхерста ей пришлось недолго. В конце концов, он тоже хотел получить свои комиссионные, пусть и с помощью необычного условия. Может быть, утешал себя тем, что во время ее разговора с Говардами будет рядом и успеет вмешаться, если назреет скандал. Да не все ли равно, что он думал? Главное — он сделал так, как нужно Присцилле.

Из конторы Присцилла вернулась в магазин, где ждали ее два неотложных дела: одно — важное и срочное, другое — скорей для души. Во-первых, она обещала клиенту с Бикон-Хилл найти несколько предметов меблировки для нового дома и возлагала на эту работу большие надежды по части завязывания контактов с бостонским высшим светом. Во-вторых, покупатели из Ньютона попросили ее помочь обставить целую комнату в чудесном старом особняке. Если все пройдет удачно, Присцилла надеялась получить заказ и на оформление всего дома.