Скажи мне «да» - Сент-Клер Элизабет - Страница 38

Обед был восхитительный. Сперва подали суп с лимоном. Его сменил салат, посыпанный сыром «фета».

— Этот сыр выделывают здесь на острове, Джули. Вы пробовали его раньше?

— Да, в греческом ресторане, в Нью-Йорке, но там он был не такой вкусный.

Блюда сменялись одно за другим. Миссис Андропулос заметила, что, хотя большинство заканчивает обед салатом, ее сын настаивает, чтобы салат подавали вначале.

— Сыр, должно быть, показался вам слишком соленым, Джули. Вы, верно, хотите пить? Еще вина?

— Миссис Андропулос, могу я попросить лимонада либо холодного чаю? Я не привыкла к вашему жаркому климату, и лучше бы мне вместо вина ограничиться чаем.

— Конечно, дорогая. И как это я сама не подумала об этом?

Вошли двое слуг с серебряными блюдами в руках. На одном был рис с приправой, а содержимое другого Джули не смогла определить.

— Это муссака. Ее готовят из яичного желтка, мяса молодого барашка и зелени. Блюдо неострое, почему я и заказала его к вашему первому обеду. Греческая еда, знаете ли, изобилует пряностями. Надо, чтобы вы привыкли к ней постепенно.

Джули попробовала всего понемногу. Муссака ей очень понравилась, равно как салат, суп, оливки, орешки и хрустящий хлеб. В результате Джули съела гораздо больше, чем собиралась. Ник даже удивился, как много может съесть это хрупкое создание, но Джули явно чувствовала себя превосходно. Вечер удался.

— Не съесть ли нам десерт на террасе, Ник? — спросила миссис Андропулос. — Повар говорит, что дует свежий ветерок, и там просто чудесно.

Ник посмотрел матери в глаза.

— Мама, нам с Джули нужно обсудить одно важное дело. Мы присоединимся к вам позже. Надеюсь, вы с дедушкой нас извините?

— Конечно, Ник. Приходите попозже, если захотите. Я распоряжусь, чтобы вам поставили десерт.

Джули и Ник вышли из столовой. Он взял девушку за запястье и сжал так сильно, что ей стало больно. Она повернулась к нему с вопросом, но, встретив его взгляд, не решилась задать его. Так на нее не смотрел еще ни один мужчина. В его взгляде была беспредельная преданность. Джули показалось, что сейчас он поцелует ее. Она ведь не знала, что Никос Андропулос сказал себе: «Действуй медленно, медленно, медленно, и тогда ты, быть может, завоюешь ее уважение, а позднее — и любовь». Ему хотелось сжать ее в объятиях и не выпускать никогда, но он знал, что время еще не пришло.

— Чаю или кофе, Джули?

— Ничего не нужно, спасибо. Давайте поговорим.

Они прошли в маленькую гостиную, открытые окна которой выходили в сад.

— Сад — это дедушкина гордость.

— Да, он сказал мне. Сэр Джордж предложил мне встать утром пораньше и полюбоваться его цветниками.

— Раз дедушка заговорил с вами о цветах, Джули, значит, вы завоевали его симпатию.

Джули посмотрела Нику в глаза.

— Прошу вас, расскажите мне про Акапулько, — нетерпеливо попросила она.

— Хорошо, Джули. Я обещал и сделаю это. Увидев вас в Акапулько, я не знал, что и думать. Я не мог поверить, что вы — доступная женщина, но поверить пришлось… Все не разлучались с Кларком. Я решил, что он устроил себе небольшие каникулы в вашем обществе…

— Я пыталась объяснить вам, но вы отказались слушать! — воскликнула Джули.

— Знаю и горько об этом сожалею. Уехав, я приказал себе выбросить вас из головы, но продолжал думать о вас каждую минуту. И когда упал на лыжах, я тоже думал о вас. Просыпаясь среди ночи, я вспоминал ваши губы и ваши голубые глаза. Я помнил каждую черточку вашего лица, каждое ваше движение. Я чуть не сошел с ума.

Когда мать попросила меня отправиться в Англию на вашу помолвку, я принял решение: поехать, отдать визит вежливости и вернуться в Афины. Я не так уж хорошо знал Джеффри, и он мне не нравился. Но мама считала, что кто-то из нашей семьи обязательно должен там быть. Сама она не могла, сестра совсем не знакома с Брэндонами, — словом, ехать пришлось мне. Празднество было задумано грандиозное. Я знал, что вы обручились с Джеффри, и сказал себе, что не имею права осуждать вашего избранника. И я вовсе не собирался рассказывать Джеффри об Акапулько. Но когда вы заговорили со мной, я испытал еще более сильное потрясение, чем в Мексике. Сам не знаю, почему я поступил так, как поступил. Я чувствовал, что совершаю глупость, но убеждал себя, что поступаю благородно. До сих пор не могу понять, что двигало мною тогда. Я ведь думал, что вы отправились в Акапулько, чтобы таким способом заработать на платья для помолвки.

— Я боялась, что вы отзовете заказ.

— Нет. Вернувшись из Акапулько, я сказал Чарльзу, что работы с «Брэндон бразерс» продолжаются. Я был уверен, что мой заказ никто лучше не выполнит.

Ладно, вернемся в тот вечер. Я до сих пор не могу понять, чего я добивался. И должен признаться честно: мои намерения по отношению к вам, невесте Джеффри Брэндона, были далеки от благородства. Уж не знаю, правильно ли я поступил — возможно, следовало устраниться и дать вам с Джеффри возможность вступить в брак, — но я действительно считал, что вам следовало предупредить его раньше. И, когда я узнал, что вы ему ничего не сказали, тем сильнее уверился, что вы — недостойная особа.

— Ник, если вы мне сейчас же не скажете, кто все это подстроил, — взмолилась Джули, — я закричу. Я просто не в состоянии больше ждать.

— Хорошо, хорошо. Я просто хочу, чтобы вы поняли: я думал, что оказываю услугу Джеффри. Когда наутро вы вошли в столовую и объявили, что уезжаете, я испытал облегчение. Я улетел в тот же день, предоставив Брэндонам думать, что они пожелают.

В самолете я продолжал думать о ваших словах про врача. Из Афин я сразу же позвонил Кларку, тот полностью подтвердил ваш рассказ, но добавить ему было практически нечего. Они прекрасно замели следы.

— Кто же, кто? Ради всего святого!

— Клара и миссис Брэндон.

Слезы застлали глаза Джули. Ведь обе они были так добры с нею, так приветливо встретили ее в своем доме. Нет, быть этого не может…

— Джули, прошу вас, не плачьте! — воскликнул Ник.

— Если б только Клара, но миссис Брэндон… но, Ник, зачем же она в таком случае просила меня называть ее «мама Брэндон», да и столько денег потратила на подготовку к свадьбе?

— Она не считалась с расходами, Джули, лишь бы не дать Джеффри жениться на вас.

— Но я так и не поняла, как вы-то оказались там и как они получали информацию, если только не от вас… Ник, — Джули очень не хотелось в это верить.

— Помните, там в отеле человека по имени Билл Никел?

Джули на минутку задумалась.

— Был какой-то немолодой господин по имени Билл. Мы не очень-то интересовались вновь прибывшими, но Билла я помню. У него еще на шее на цепочке висели очки, и он все играл ими. Мы с Кларком как-то потешались над ним. Очки он, по-моему, так ни разу и не надел.

— Ах, Джули, это были не очки, а миниатюрный фотоаппарат. Играя, как вы говорите, ими, он делал снимки. Подозреваю, что снимал он не только вас с Кларком, но и других тамошних постояльцев.

— И что же он собирался делать с фотографиями? Показать их Джеффри на помолвке?

— Он собирался показать их Джеффри на следующий день. Брэндоны назвали гостей со всего света. Они очень старались, чтобы Джеффри ничего не заподозрил, изо всех сил демонстрировали свою симпатию к вам. И, когда Билл предъявил бы Джеффри снимки, они изобразили бы боль, гнев и сочувствие к бедному мальчику. Уверяю вас, то, как дело повернулось, совсем не входило в их планы. Мне потом рассказали, что прием прошел своим чередом — не было только вашей помолвки.

— Почему же их планы сорвались?

— Из-за меня. Они понятия не имели, что я был в Акапулько, ведь я приехал туда по срочному вызову. Да они, наверное, и не знают, что у меня есть там отели. Когда я настоял, чтобы вы признались Джеффри, и Клара, и миссис Брэндон были в шоке. Хотя мать и сестра Джеффри быстро пришли в себя, пусть их планы пошли прахом, но своей цели они добились — устранили вас из жизни своего обожаемого «мальчика».