Никаких обещаний - Соул Мари - Страница 15

Ощущение уверенности…

…теплоты…

Вздохнув, она закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания.

Эшли почувствовала, как Эрик начал снимать с нее пальто, и вновь открыла глаза, чтобы помочь ему и защитить поврежденную ладонь от прикосновения ткани. Эрик подсадил Эшли на сиденье у обеденной стойки.

Когда она облокотилась на стойку, ее охватило ощущение почти летаргической усталости, и оно лишило Эшли последних остатков энергии. Бессильно она взглянула со своего сиденья на телефон.

— Я должна позвонить в офис, — сказала она, обращаясь одновременно и к нему, и к себе. — Нужно сообщить, что со мной случилось.

— Да-да, конечно, — сказал Эрик, поднося телефон. — И как только мы управимся с этими царапинами, нам следует позвонить в полицию.

Эшли понравилось, что он сказал «нам», включив в местоимение и себя. В это мгновение она безумно нуждалась в нем.

Эрик направился в комнату, которая, по всем ее расчетам, должна была служить ему спальней — его квартира оказалась зеркальным отражением квартиры Эшли. Остановившись в дверях, он оглянулся, теплый и нежный взгляд медленно перемещался с ее лица по серому жакету и юбке к ногам. Несмотря на смертельную усталость, поглотившую всю ее энергию, Эшли ощутила некое движение в душе, какое-то пробуждение.

— Чтобы очистить ваши колени от грязи, — сказал он, — вы или я должны снять с вас колготки. Что вы выбираете?

Сама мысль, что Эрик будет снимать с нее колготки, окончательно возвратила Эшли к реальности. Внезапно ее сердце учащенно забилось и дурнота охватила весь организм. В мгновение ока она сняла с себя колготки и сунула их в карман жакета и только после этого взяла телефон и набрала номер офиса.

Эрик возвратился к тому времени, когда она повесила трубку. Он был уже без куртки и нес в руках три среднего размера широкогорлых флакона с белыми этикетками, на которых были нанесены какие-то японские иероглифы.

— Мне чертовски не повезло, — сказала Эшли, наблюдая, как Эрик расставляет флаконы по краю стойки. — Сегодня утром я должна была проводить презентацию для важных шишек из «Вэн Гард Констракшн». Не знаю, следите ли вы за новостями, но это как раз та самая компания, что построила дом, в котором обвалился балкон и при этом пострадало три человека.

— Ах да, я читал, — Эрик кивнул, подошел к буфету и достал чашку.

— Как бы там ни было, — продолжала она, слегка повернувшись на сиденьи, чтобы лучше видеть Эрика, — они сделали заказ нашей фирме как можно скорее подготовить презентацию, чтобы не была окончательно испорчена репутация компании. Они собирались позже подкрепить репутацию длительной рекламой. Вот почему я так много работала последнее время. Речь шла о подготовке проекта. От того, как я справлюсь с ним, зависит очень многое: и репутация «Вэн Гард», и моя карьера, и это главная причина, почему я была так расстроена несколько минут назад. Я думала, моя карьера рухнула. Но, видимо, я ошиблась.

Наливая воду в чашку, Эрик вопросительно посмотрел на нее. Она объяснила:

— Кажется, адвокаты компании захотели сегодня утром устроить срочное совещание с руководством «Вэн Гард», и представитель компании позвонил в нашу фирму и отменил презентацию в самую последнюю минуту.

— Вот и хорошо. Я рад, — он вытащил полотенце из ящика и перенес чашку с теплой водой поближе к трем флаконам.

— Я тоже рада, — с очевидным любопытством Эшли рассматривала флаконы. — Что в них?

— Чудодейственные бальзамы, приготовленные моей матерью.

— Вашей матерью? — Эшли не сводила с флаконов глаз. — Она врач или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде. Доверьтесь мне, — сказал Эрик. — Вам понравятся эти целебные мази.

Он взял ее оцарапанную руку и осторожно повернул ладонью вверх.

— Довериться вам? — она крепко сжала зубы и дернулась от боли, когда Эрик коснулся ее руки влажным концом полотенца. — Я где-то это уже слышала.

— Ну и?.. — он взглянул ей в лицо, искра удивления промелькнула в темных глазах.

— И слышала не однажды, и всякий раз, когда я следовала этому совету, мне приходилось потом горько сожалеть, — она не сводила глаз с его склоненной головы, пытаясь не обращать внимания на острую боль в руке.

Эрик громко усмехнулся, и прикосновения полотенца к ее ладони прекратились. Бросив взгляд себе на руки, Эшли убедилась, что царапины превосходно очищены и обработаны.

— Вы быстро это сделали, однако!

— Проворный Ньюмен к вашим услугам, — он протянул руку к стойке и открыл один из флаконов.

Флакон был до половины наполнен густым темным кремом, издававшим отвратительный запах. Когда Эрик взял небольшое количество крема на два пальца, Эшли сморщила нос:

— Вы действительно собираетесь намазать мне это на руку?

— Ну конечно, — он снова громко усмехнулся и нанес крем на ранки. — Поверьте мне, через несколько минут, когда вы начнете чувствовать себя лучше и увидите, насколько быстро заживают ваши царапины, вы станете умолять меня, чтобы я подарил вам точно такой же чудодейственный флакон.

Эшли снова принюхалась, шмыгнув носом, и у нее возникли непреодолимые сомнения по поводу того, что она когда-нибудь станет вымаливать у Эрика «чудодейственный» флакон.

— И все-таки что же это такое?

Он закрыл один флакон и открыл второй.

— В основном травы и коренья. Может быть, крыло или два крылышка летучей мыши, растертые в порошок.

— Порошок из крыльев летучей мыши? — Эшли пронзила его недоверчивым взглядом. — Вы что, издеваетесь надо мной?

Эрик посмотрел на нее и улыбнулся:

— Ну что вы! — Взяв немого мази из второго флакона, он продолжал: — Собственно говоря, все эти бальзамы готовятся по рецептам, передаваемым из поколения в поколение. Я помогал матери смешивать их, но не думаю, чтобы какие-нибудь из ингредиентов были б знакомы вам. Здесь травы и коренья, весьма распространенные в Японии. В Америке трудно найти что-либо подобное в супермаркете или аптеке.

Второй бальзам издавал, по крайней мере, более приятный запах, и к тому времени, когда Эрик начал втирать третий, боль в ладони Эшли уже почти исчезла. По сути дела, боль прошла вовсе, оставив лишь быстро тающее воспоминание. Теперь, практически забыв о боли, она как-то по-другому начала реагировать на нежное и ритмическое движение пальцев Эрика по ее ладони. Она ощутила невольное облегчение, когда он отпустил руку. Еще одно мгновение, и Эшли начала бы мурлыкать или же постанывать от удовольствия.

Осторожно она подвигала рукой, удивившись происшедшей перемене.

— Вы заставляете меня поверить вам, — призналась Эшли, почувствовав, что может сжать кулак, не испытывая никакой боли. — Но не надо мне ваших «я же говорил вам».

Он широко улыбнулся, отступив назад, чтобы лучше разглядеть ее колени. Взяв чистый край полотенца, Эрик начал ту же процедуру с ногами Эшли. И вновь сначала ей пришлось сжать зубы от боли, и вновь к тому времени, когда Эрик стал наносить третью мазь, боль прошла, и Эшли уже больше думала о нем самом, нежели о том, что он делает.

Просто быть рядом с ним значило для нее наполняться новой энергией какого-то радостного напряжения и ожиданием чего-то прекрасного. Его ласковые прикосновения, случайные и очень непродолжительные, заставляли все ее тело дрожать от тайного наслаждения.

Эрик, сосредоточившись, внимательно и осторожно обрабатывал каждый дюйм ее царапин и молчал, и, пока он был занят, Эшли, не отрываясь, смотрела на его затылок, на густые и спутанные черные волосы, которые, как ей казалось, умоляли ее прикоснуться. Она, как могла, сопротивлялась этому желанию.

Держа руки позади себя, Эшли оглядывала жилище. Общее расположение комнат было таким же, как и у нее: гостиная, объединенная со столовой, кухня с обеденной стойкой, ванная и спальня. И все же, несмотря на сходство, квартира Эрика выглядела совершенно по-другому. Ее жилище производило впечатление деловой, но лихорадочной спешки, цветастые ткани покрывали мебель, на каждом столе и любой другой горизонтальной поверхности стояло по несколько самых разнообразных безделушек. Атмосфера его квартиры была открытой и свободной, и в ней царила тишина. В той части, что отводилась под столовую, низкий черный столик был окружен не стульями, а яркими цветными подушками. Обстановка же гостиной, помимо низкого черного кожаного дивана и кресла, сочетавшегося с ним по цвету, сводилась к ярко-красному кофейному столику, покрытому лаком, и модному электронному «центру развлечений», включавшему телевизор и прочее. На стенах были развешаны черно-белые фотографии в рамках и стилизованные японские картинки, каждая из которых представляла собой сочетание поразительной простоты и захватывающей глубины одновременно.