Знак судьбы - Куксон Кэтрин - Страница 19

Мужчина бросил взгляд на шагавшего рядом мальчика. Между ними определенно существовало сходство, и оно не ограничивалось только белой прядью. Томас как бы увидел себя в детстве, возможно, волосы у него тогда не были столь черными или глаза такими темными, да и сам он был не так высокомерен. Хотя, надо сказать, происхождение и воспитание давали ему право на высокомерие, поскольку произведен он был на свет в богатой семье. А этот парень родился и рос на ферме, так что трудно было ожидать от него хорошего воспитания.

Мальчик устремил на Томаса пылающий взгляд своих темных глаз, и Томас, почувствовав себя неловко, решил продолжить разговор:

— У твоего отца большая ферма?

— Сто двадцать акров, но он мне не отец. Я называю его папа, но он его отец, — не отрывая глаз от лица Томаса, Дональд указал большим пальцем на младшего брата.

Они замолчали и прошли так еще шагов двадцать, но взгляд Дональда как бы откровенно говорил: "Давай не будем болтать о пустяках, ты же, как и я, все прекрасно знаешь".

Не выдержав завороженного взгляда Дональда, Томас громко крикнул:

— Мисс Бригмор, а что у нас сегодня на ужин?

Женщина резко остановилась, девочки и Мэри последовали ее примеру. Все удивленно уставились на Томаса.

— Суп, ветчина, салат и земляничный пирог, — перечислила мисс Бригмор.

— А мы сможем накормить еще двоих?

У Анны невольно расширились глаза и открылся рот.

— Но как же они пойдут домой, ведь живут-то далеко, за холмами? Их родители будут волноваться.

— Они не будут волноваться, — твердым, решительным тоном произнес Дональд. Похоже, твердость и решительность вообще были присущи его характеру. — Папа раз в неделю отпускает нас на полдня погулять. Мы можем вернуться в любое время до пяти утра, потому что в пять мы встаем на работу.

Мисс Бригмор молчала, посмотрела на братьев, затем на Томаса, который широко улыбнулся ей.

— Вот и ответ на ваш вопрос. Значит, за ужином у нас будет двое гостей.

Анна повернулась, и они снова пошли вперед. Она была бы рада, если бы Томас обрел новый интерес в жизни, но этот парнишка беспокоил ее. Он был слишком сильным, слишком уверенным для своего возраста. Таких она раньше не встречала. Вот младший мальчик нравился ей больше, он гораздо приятнее, ласковее и воспитаннее. Однако он не был сыном Томаса Моллена.

Часть II

Дональд Радлет из Вулфбера

Глава 1

Дональд Радлет родился зимой 1838 года, месяцев через пять после того, как его восемнадцатилетняя мать, Джейн Радлет, вышла замуж.

Джейн Радлет родилась на ферме Вест в поместье Хай-Бэнкс-Холл. Отец ее был скотником, мать — дояркой. После рождения Джейн мать до самой смерти почти не вставала с постели. Грязные руки повивальной бабки занесли ей какую-то внутреннюю инфекцию, которая оказалась неизлечимой. Частая тошнота и понос терзали тело матери, но в таком состоянии она прожила еще двадцать лет.

Джейн была единственным ребенком, она помнила себя уже с трех лет, когда впервые самостоятельно дошла до выгребной ямы и выбросила в нее мусор из корзины. С четырех лет Джейн начала стирать грязные простыни и делала это каждый день вплоть до того момента, когда в возрасте восемнадцати лет и двух месяцев покинула ферму и ушла на другую сторону холмов вместе с Майклом Радлетом.

В тот день Майкл провел ее мимо своей фермы (не позволив даже остановиться и зайти в дом) прямо в церковь, где они и обвенчались, а свидетелями стали жена священника и могильщик. Всю дорогу назад от церкви до фермы Джейн проплакала; рыдала она и в брачную ночь, лежа в холодной пустой постели; слезы наворачивались на глаза и в последующие дни, но уже потому, что она поняла — впервые в жизни ее ждет счастье.

Майкл Радлет был старше жены на восемнадцать лет, его знали как добропорядочного, богобоязненного, трудолюбивого человека, который добился благополучия собственным трудом. Ферма его была хотя и небольшой, но прекрасно ухоженной, для разведения скота использовался буквально каждый клочок холмистой земли. Работал Майкл с рассвета и дотемна, шесть дней в неделю, однако по воскресеньям выполнял только ту работу, без которой не мог обойтись скот, а остальное время читал Библию, как учил его отец. В этот день он отпускал своего единственного работника навестить родных.

Впервые Майкл обратил внимание на Джейн Коллинз, когда повел двух своих единственных коров айрширской породы за холмы на случку с быком из поместья Хай-Бэнкс-Холл. Он мог бы отвести коров и на ферму Пирсона, что находилась от него всего в трех милях, но бык Пирсона был плохой породы. Джейн в то время только исполнилось шестнадцать, и весь следующий год Майкл размышлял — не поговорить ли с ее отцом на предмет женитьбы. Правда, он сомневался, что тот разрешит Джейн выйти замуж и уехать из дома, потому что — и Майкл это прекрасно понимал — девчонка была единственной помощницей отца, ухаживала за больной матерью, варила еду, и вообще выполняла всю работу взрослой женщины. И, как Майкл слышал, занималась она этим почти с младенческого возраста. Однако он отметил для себя, что долгие годы труда не испортили ее красоты. Личико у Джейн было круглым и гладким, глаза нежными, а каштановые волосы блестели. Да и фигура у нее была хорошая: широкие бедра и соблазнительно торчащие груди.

В воскресенье Майкл внимательно читал о рождении Вениамина [2]. На следующий день, отправившись через холмы для разговора с отцом Джейн, он прокручивал в памяти слова: "И отправились из Вефиля. И когда еще оставалось некоторое расстояние земли до Ефрафы, Рахиль родила, и роды ее были трудны. Когда же она страдала в родах, повивальная бабка сказала ей: не бойся, ибо и это тебе сын" [3].

А Майклу хотелось иметь сына, очень хотелось. Его первая жена оказалась бесплодной. Что ж, такова воля Господня, а вот Джейн Коллинз не могла быть бесплодной. Майкла влекло к Джейн, ему хотелось обнимать ее, любить. Но к любви еще примешивалось и чувство жалости, поскольку у девушки была явно трудная жизнь.

Джона Коллинза Майкл отыскал в загоне для скота. Изложив ему свое предложение, он был удивлен, увидев выражение отчаяния на лице Джона.

— В чем дело? — спросил Майкл. — Она уже обручена?

Джон Коллинз обреченно кивнул, а затем вскинул голову и заявил, глядя Майклу прямо в глаза:

— Она беременна.

Беременна! Вслух Майкл ничего не сказал, но подумал: он опоздал, Джейн уже беременна. Что ж, значит он не ошибся, она может рожать детей. Но ведь это могли бы быть и его дети, сын, которого ему так хотелось. Майкл почувствовал боль, которой никогда не испытывал раньше. Даже когда умерла его жена, чувство утраты не было таким огромным, как сейчас.

— Значит, она выходит замуж? — спросил он глухо.

Джон Коллинз покачал головой.

— Нет, она не выйдет замуж.

В разговоре снова возникла пауза, тишину нарушало лишь мычание коров да звон их колокольчиков.

— А ты знаешь этого парня?

Некоторое время Джон молчал, потом посмотрел в глаза Майклу и ответил:

— Нет.

Мужчины уставились друг на друга. Майкл понял, что Коллинз солгал, да и Джону было понятно, что Радлет раскусил его. Но эта ложь тут же подсказала Майклу, кто отец ребенка и почему Джон не смог сказать правду. Только об одном человеке мог умолчать Джон, и этим человеком был его хозяин, распутник Томас Моллен. У Джона просто не было другого выхода. Разве мог он пожаловаться в суд, что его дочь изнасиловал этот грешник и негодяй? Да его сразу бы лишили работы, и он остался бы без крыши над головой, а его жене постель была нужнее, чем что-либо другое. А где он мог найти постель для жены, кроме как в работном доме [4]? Майклу стало жаль их всех: Джона, девушку, да и себя тоже.