Время любви - Эскапа Ширли - Страница 7

По закону военного времени только женитьба могла спасти Винченцо от смертной казни под дулами расстрельной команды. Но именно женитьба на Сесилии даст ему полное право насиловать ее на совершенно законном основании. Вряд ли ей это понравится…

Нет, Марк не может этого допустить! Надо придумать что-нибудь другое, чтобы освободить Винченцо.

Марк и без того уже достаточно нагрешил за столь короткое время. Проявил трусость. И даже два раза – на поле боя и перед лицом своего дяди.

Проведя собственное расследование, утром третьего дня Марк принял твердое решение обратиться к легендарному отцу Доннелли.

За это время Марк успел несколько раз переговорить с капитаном Гордоном из отдела армейской разведки. От капитана он узнал о том, что этот священник не раз выполнял самые рискованные задания, о хитрости, с которой тому удавалось водить за нос фашистов, о прекрасном характере отца Доннелли, то есть обо всем том, что давало повод говорить о нем как о воплощении святости. И действительно, об этом священнике не зря ходили легенды.

В голове Марка созрел четкий план, но для претворения его в жизнь надо было узнать все о семействе Тортелли.

Конечно, Марк понимал, что Винченцо заслуживает самого сурового наказания за то, что совершил, но… Но он спас Марку жизнь и теперь нуждался в его помощи…

А еще Марком двигала надежда, что его план не только вытащит Винченцо из петли, но и даст бедной девочке возможность выбраться из нищеты.

Откуда было знать Марку, отправившемуся на встречу с отцом Доннелли, что тот только что вернулся из дома несчастных, скорбящих в навалившемся на них горе Тортелли?

Как бы то ни было, собирая информацию о священнике, он узнал не только о свойственных тому уме, чистосердечии и природной проницательности, но и о склонностях и пристрастиях. А посему предусмотрительно захватил с собой бутылку виски.

Не успел Марк преподнести подарок отцу Доннелли, как тот с живостью выхватил бутылку из его рук и проговорил:

– По-моему, у нас нет причины ждать наступления вечера, когда вы, янки, предпочитаете переходить к питью виски.

– Вы совершенно правы, – с готовностью откликнулся Марк.

Отец Доннелли одобрительно кивнул, разлил напиток по стаканам и сделал большой глоток. Видя, как старик задержал виски во рту, а потом, проглотив, смачно почмокал губами, Марк широко улыбнулся. В прохладной комнате, уставленной книжными стеллажами, было очень уютно. Марк расслабился настолько, что даже позволил себе спросить:

– Не возражаете, если я закурю, отец Доннелли?

– Я даже не буду возражать, если вы и меня угостите сигаретой.

– О, с удовольствием! – воскликнул Марк, протягивая ему пачку «Кэмела». – Извините, что не предложил сигареты сразу, я не знал, что вы курите.

– Ничего страшного. А теперь, майор, могу ли я поинтересоваться, что заставило вас прийти к священнику, вместо того чтобы радоваться такому прекрасному дню?

Марку было трудно начать свое повествование. Он в молчании отвел глаза и уставился в окно. Выждав несколько минут, отец Доннелли предложил:

– Давайте совершим небольшую прогулку, мой друг, если вы, конечно, не против. Мне, знаете ли, полезно чаще бывать на свежем воздухе. Вы составите мне компанию, а заодно расскажете о причине своего визита.

Пока они неторопливо бродили по старинным площадям и узким улочкам, лучами расходившимся от них, старик не торопил Марка, понимая, что тому необходимо собраться с мыслями. Время от времени он придерживал майора за локоть и рассказывал о каких-то скульптурах и дворцах, мимо которых они проходили.

Наконец Марк заговорил. И, начав, уже не мог остановиться. Когда же он наконец закончил, часы на ближайшей башне пробили восемь вечера. Оглянувшись вокруг, Марк обнаружил, что они находятся в садах Боргезе.

Священник удобно расположился на изящной каменной скамье под сенью раскидистого дерева и жестом предложил Марку сесть рядом. Потом выудил из складок сутаны серебряную флягу и, сделав глоток, протянул ее майору.

– Иногда, – хихикнул отец Доннелли, – не грех выпить прямо из горлышка, правда? Ну а теперь, сын мой, вам, конечно, интересно узнать, что я думаю по поводу услышанного, не так ли?

– Да.

После очередного глотка из фляги отец Доннелли утер губы и проговорил:

– Прежде чем поделиться своими мыслями, я должен задать вам один вопрос.

– Я готов. Спрашивайте.

– Полуправда лучше полулжи. Хочу предупредить, что я жду от вас абсолютно честного ответа. – Священник говорил серьезно и внушительно. – Итак, объясните мне, старику, что заставляет майора Пятой армии Соединенных Штатов с таким жаром заступаться за младшего по чину офицера, погубившего бессмертную душу юной красавицы по имени Сесилия?

– Лейтенант Парзини спас мне жизнь.

– Но им двигало чувство воинского долга.

– Не только. То, что он совершил, спасло также мою честь.

– И теперь вы хотите уплатить по счетам и таким образом реабилитировать себя в собственных глазах?

– Да. Если только это возможно. Существуют счета, по которым трудно расплатиться, – грустно ответил Марк.

– Вы правы, сын мой, вы правы. – Отец Доннелли снял очки и полой сутаны протер стекла. После паузы он продолжил:

– Не хочу таить от вас, что сегодня утром я навестил бедняжку. Она была такая тихая, такая подавленная. Помещение убогое, кровать, на которой она лежала, продавленная, расшатанная… А лицо девочки даже сквозь безобразные синяки и царапины так и сияло чистотой. И вся она олицетворяла невинный в своей покорности образ святой великомученицы, в честь которой была названа родителями…

– Я… я понимаю, что предлагать деньги в такой ситуации – грязно и подло… – начал Марк несчастным голосом, но отец Доннелли тут же его прервал.

– Ничто не может быть страшнее и подлее бессмысленной, незаслуженной нищеты. С помощью денег вы могли бы вытащить девочку из всего этого и подарить ей новую жизнь. – Он замолчал и задумчиво провел языком по внутренней стороне щеки. – С вашей стороны это чрезвычайно благородно. Однако каким образом, скажите на милость, вы намерены исполнить ваше обещание в суровых условиях войны?

– Я достаточно состоятелен, к тому же генерал Берн мой дядя. Поэтому я смею надеяться, что мой план удастся.

– Да, это, конечно, может сыграть решающую роль, – протянул отец Доннелли. – Воле генералов подчиняются целые армии. То, что вы состоите в родстве с самим генералом Берном, – большая удача. – Он встал со скамьи и сложил руки на груди. – Я переговорю с мачехой Сесилии в конфиденциальной обстановке и расскажу о вашем предложении. Не сомневаюсь, что сия дама не преминет воспользоваться несчастьем, постигшим ее падчерицу, к своей выгоде.

С огромным облегчением Марк прикрыл глаза. Все складывалось так удачно; на это он даже не смел и надеяться, когда решил обратиться к отцу Доннелли.

Марк мало рассчитывал на то, что священник согласится вести подобные переговоры, но только такой человек мог добиться успеха в столь деликатном деле. Для того чтобы уговорить невинную обесчещенную девушку опозорить себя публично, объявив, что она не подвергалась насилию, требовался дар дипломата, бесстрастность хирурга и вера священника. Всем этим обладал отец Доннелли.

И все-таки Марку было не по себе. Он, выпускник Гарварда, дипломированный юрист, подталкивает юную неопытную девушку к лжесвидетельству. Для сохранения собственной чести он хочет, чтобы она рассталась со своей. Это несправедливо.

Глава 4

Генерал Тимоти Берн ощупывал сидящего перед ним племянника подозрительным взглядом. Прищурив глаза, он спросил:

– К чему вы все-таки клоните, молодой человек? Из вашего сбивчивого объяснения я так и не понял, зачем вам понадобилось втягивать меня в эту историю.

– Как я уже доложил вам, сэр, лейтенант Парзини спас мне жизнь, – тихим голосом произнес Марк.

На столе зазвонил телефон. Генерал схватил трубку, но сперва, прикрыв ее ладонью, небрежно сказал: