В погоне за звездой - Росс Джоу Энн - Страница 18

Она покосилась на его руку в перчатке, которая коснулась ее лица.

— Моя мать умерла, когда мне было шесть лет. Так что она не успела научить меня жизни.

Он сразу же убрал руку.

— Я не знал, Джуд. Извини.

— Ничего.

Выражение его лица неожиданно изменилось — стало серьезней. Он посмотрел на нее долгим, проницательным взглядом. Казалось, Лаки собирался сказать что-то очень важное, но он просто дружески обнял ее за плечи.

— Позволь мне познакомить тебя с Молнией, — сказал он.

— Молнией?

— Лошадь, которую я выбрал специально для тебя. Думаю, тебе понравится.

Джуд посмотрела на узкую черную тропку, ведущую в горы.

— Это имя не внушает мне доверия. Тем более, что местность, по которой мы поедем, мне кажется не очень ровной в сравнении с Центральным парком.

— Именно поэтому я и выбрал ее. Она прямо душка. Смирнее старой собаки. Несмотря на грозное имя, которое она получила за белую отметину на морде, похожую на просверк молнии.

Странное, гнетущее настроение покинуло ее, растаяв, словно горный снег под жаркими лучами солнца. Так подействовала его улыбка.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В конце первого дня пребывания на ранчо у Джуд возникло жгучее желание, чтобы где-нибудь на лошадях имелся пульт управления, на котором можно было бы посмотреть, сколько километров они уже отмахали. Владения оказались на удивление обширными. И все же она не сдавалась, подозревая, что эта скачка была испытанием ее терпения. Возможно, таким образом Лаки пытался отплатить ей за то, что она втянула его в свою журнальную авантюру. При всем том Джуд была вынуждена признать, что Вайоминг — страна чудесных пейзажей и ландшафтов.

Впрочем, когда на второй день она поднялась ни свет ни заря, разбитой и с синевой под глазами, ей было не до пейзажей. Закоренелая горожанка, она не привыкла к подобному ритму жизни, к тому же Лаки старался испортить ей настроение, чем только мог.

В спешке ополоснувшись, она накинула вчерашний наряд. Хотя ее одежда, высланная из Нью-Йорка, уже прибыла, оказалось, что вещи, так подходившие к повседневной городской жизни, не вписывались в рабочие будни «Двойного выстрела». Так и не стряхнув с себя вчерашней усталости, Джуд торопливо сбежала по лестнице на кухню, вовсе не желая, чтобы Лаки праздновал победу над ней.

Спустившись, она бросилась к графину с отравой, именуемой кофе, чтобы поскорее прийти в себя и зарядиться энергией на весь день, который обещал быть не менее тяжелым, чем предыдущий. Проглотив впопыхах завтрак, она забралась в грузовик. Снова на пастбища, снова целый день наблюдать за перегоном упрямых быков, все время норовивших сбежать. Занятие не из веселых.

Наверное, Лаки изрядно повеселился, наблюдая, как она в первый раз садилась на лошадь.

— Знаешь, — сказал он с улыбкой, когда она повисла на седле, — может, тебе лучше ослабить хватку? Не дай бог, еще напугаешь малышку.

Да, легко ему говорить, злилась Джуд, направляя послушную лошадку по тропинке, мимо поросших деревьями склонов гор, между гранитными отвесными скалами.

На следующее утро Джуд несколько успокоилась и даже умудрялась любоваться прекрасным зрелищем: на фоне зеленых долин и лугов рассыпались оранжевые и черные точки — быки и коровы. Вместе с высокими зелено-коричневыми горами вокруг и синим небом сверху это составляло потрясающую картину, которая сама просилась на полотно.

Вскоре Джуд сделала интересное открытие. Несмотря на слова Зака о туповатости этих животных, выяснилось, что поймать быка и загнать его в трейлер — дело не из легких. Подобное положение дел требовало от мужчин терпения и выдержки. Джуд замечала, что, как ни странно, Лаки становится в эти моменты даже как-то спокойнее.

— Секрет в том, чтобы двигаться как можно медленнее, — объяснял Лаки во время перерыва. Обедали традиционными бутербродами — сэндвичами с говядиной. Джуд не заметила, как проглотила свои два. — Если ты будешь действовать слишком резко, бык разъярится и начнет вести себя как на родео. Пройдет совсем немного времени, и ты не заметишь, как окажешься на земле рядом с раненой лошадью. Штука не в том, чтобы его поймать насильно, а в том, чтобы он сам захотел пойти в нужное место.

Проходили часы. Джуд и Молния все больше привыкали друг к другу. Джуд постепенно завоевывала расположение покладистого животного. И хотя ей пришлось провести весь день в бешеной скачке по зеленым пастбищам, к вечеру ей вовсе не хотелось расставаться с лошадью.

К тому времени, когда они доехали до дома, спустились сумерки. Джуд внезапно почувствовала, как болят все мышцы ее тела, даже те, о существовании которых у себя она и не подозревала. Чили, поставленное перед ними Баком, как раз подходило для встряски. Джуд съела две тарелки.

После ужина к ней подошел Лаки.

— Мне кажется, вот это может тебе пригодиться.

Он держал в руках коричневую бутылочку.

— Что это?

— Мазь для растирания. Снимает мышечные боли.

— Какие еще боли?

— Такие, какие появляются у людей, непривычных к верховой езде. Но если тебе нравится быть упрямой ослицей и…

— Не нравится. — И она схватила бутылочку, желая поскорей от него отвязаться. — Спасибо, я немного устала.

— Неудивительно. Может, требуется моя помощь в растирании?

— Нет, спасибо. С этим уж я справлюсь сама.

И Джуд стала подниматься наверх, чувствуя всем телом каждую ступеньку. Стиснув зубы от боли, она сняла одежду, натерлась вонючей мазью и без сил свалилась на кровать.

Глубокий сон, в который она провалилась, как только ее голова коснулась подушки, имел одно преимущество: избавлял от мыслей о Лаки. Однако на следующее утро, стоило ей открыть глаза, эти мысли явились снова. И днем ее взбудораженное воображение не давало ей покоя. Восседая на смирной, вопреки своему прозвищу, Молнии и наблюдая, как Лаки гоняется за двумя распоясавшимися быками, она неожиданно поймала себя на том, что прокручивает в голове не совсем благочестивые картинки.

Вот они с Лаки устроились в душистой траве. Вот он снимает рубашку, а она сидит у него на коленях. Вот они мчатся на лошади и посреди леса целуются на скаку. Последнее, пожалуй, в реальности трудноисполнимо, но не в этом дело.

Ближе к вечеру Джуд заметила, как на краю горизонта что-то блеснуло. Мгновение спустя она увидела клубы дыма и поняла, почему ее лошадка проявляет беспокойство.

Она поскакала к мужчинам, которые загоняли в трейлер очередного быка.

— Послушайте, что там такое?

Лаки проследил за ее взглядом в сторону зеленого леса, где кончалась полоса пастбищ.

— Возможно, в дерево ударила молния.

— Это пожар? — Из глубины ее существа поднялся страх, пробежал по спине мурашками, разлился по венам и заставил дрожать.

— Скорее всего, да. Сейчас сезон пожаров, — пояснил он с удивительным спокойствием. — Последние два года нас Бог миловал. Обычно пламя уничтожает несколько сотен акров. Впрочем, иногда это даже полезно для земли.

Пожар. Страшнее бедствия не бывает. Джуд до сих пор помнила каждую минуту той ужасной ночи, когда отец бросился в комнату спасать мать. Сирены пожарных машин, едкий дым, сжигающий легкие, отец, несущий ее на руках из дома…

— Люди, которые видят лесные пожары только по телевизору, плохо их представляют, — говорил Лаки, подливая масла в огонь.

Джуд пыталась забыть ужасную ночь, пыталась сосредоточиться на его объяснениях, надеясь найти в них крупицу уверенности.

— Две тысячи лет назад индейцы знали, как удабривать землю, насыщая ее кислородом. Каждые двадцать — двадцать пять лет они сжигали поля, и именно поэтому, когда здесь впервые появился белый человек, он удивился, обнаружив высокую, по пояс, и сочную траву. Современные методы обработки земли не дают ей отдыха. Вот почему здесь так много деревьев и кустов.

Он указал в сторону лугов, где трава казалась зеленее — какого-то нежно-изумрудного оттенка:

— Видишь?

— Выглядит так, словно земля там удобрена, — сказала Джуд, заинтересовавшись предметом, прогнавшим ее страх.