Скандал - Квик Аманда - Страница 59

– Араминта, перестаньте ходить вокруг да около. В чем дело, бога ради?

– Канонбери, Пеппингтон, отец Норткота – все они были когда-то близкими друзьями и деловыми партнерами отца Саймона.

– Вот как?

– Когда его отец застрелился, Саймону было всего двенадцать. Но он знал из разговоров отца, что Норткот, Канонбери и Пеппингтон – все трое вместе с его родителем вложили деньги в торговую компанию Южных морей. В ту ночь, перед самоубийством, граф написал Саймону записку, где, помимо прочего, говорилось, что после уплаты его карточных долгов единственным средством существования для жены и сына останется то, что они получат с акций компании.

– О господи! – Эмили уже догадывалась, что сейчас последует.

– Саймон тогда сел за письма. Двенадцатилетний мальчик обратился ко всем троим с просьбой одолжить его матери немного денег под те доходы, которые ожидались от доли его отца.

– И они отказали?

– Даже не потрудились ответить. Наоборот, они воспользовались параграфом о смерти вкладчика, предусмотренным в контракте с компанией, чтобы продать долю Блэйда другому инвестору. Саймон с матерью оказались полностью выброшенными из партнерства. Они не получили ни пенни.

– Черт подери!

– В том, что сделали Норткот, Канонбери и Пеппингтон, нет, как вы понимаете, ничего противозаконного. Обычное деловое решение.

– Но Саймон с матерью навсегда лишились последнего источника доходов.

– Да Саймон никогда не простит и не забудет такого.

Эмили нахмурилась.

– Странно, что он не искал возможности отомстить им, как моему отцу.

– Искал, Эмили – Араминта кивнула очередной знакомой. – Искал и нашел. Очень тонкая месть. Он устроит так, что все трое каким-либо образом оказались в его власти. Месяцев шесть назад он наложил лапу на Канонбери и Пеппингтона. А вы, дорогая, очевидно, совершили какой-то подвиг и преподнесли ему на блюдечке и Норткота.

Эмили потрясенно приоткрыла рот, вспомнив спасение Селесты и холодную настороженность Саймона и маркиза, так понятную теперь.

– Черт подери! Но ведь сегодняшний маркиз только сын того, кто нанес обиду Саймону и его матери, не он же продавал долю Блэйда. – Она вспомнила жесткие слова своего мужа и осеклась.

– Вот именно, – пробормотала Араминта. – Саймон долгое время жил на Востоке. По его мнению, грехи отцов падают на детей, а точнее – на всю семью.

– Неудивительно, что Саймон так странно повел себя, когда я сообщила, что успокоила леди Норткот, сказав ей, что никто никому не должен…

– Да. Полагаю, Блэйд был несколько шокирован. – Губы Араминты дрогнули в веселой усмешке. – Но говорят, он все же выполнил ваше обещание простить старый долг.

– Мой отец как-то обмолвился, что Канонбери и Пеппингтон во власти Саймона. Но я тогда не поняла его. Я подумала, что он просто хотел показать, как влиятелен Саймон.

– Но он действительно очень влиятелен. Он добился этого, обеспечив себе знание самых сокровенных, самых темных тайн всех, с кем имеет дело. Информация дает ему власть. И он не колеблясь использует ее.

– Точно так же он узнал, что я – слабое место моего отца, – сказала Эмили едва слышно. – Мой муж необычайно умный человек, не правда ли?

– И очень опасный. Похоже, вы единственная во всем Лондоне, кто не испытывает перед ним страха. Несомненно, это одна из причин, по которым общество находит вас столь обворожительной. Вы беспечно танцуете там, где боятся ступать ангелы… Вы действительно уверены, что не сможете ездить на лошади без очков, Эмили?

– Я бы тут же съехала с дорожки и врезалась в дерево, – уверила ее Эмили. Она поплотнее усадила на носу вызывающие недовольство очки. – Араминта, я вижу впереди Селесту, и лик не теряется показать ей мою новую кобылу.

– Погодите минутку, Эмили. Вам не удастся так легко сменить тему. Что вы собираетесь делать? Я же вижу, вы что-то замышляете.

– Ничего особенного, Араминта. Правда, я хочу как можно скорее пригласить леди Канонбери и миссис Пеппингтон на чашку чая. Вы к нам присоединитесь?

– Бог мой! – Араминта уставилась на Эмили. – Непременно. Этот чай обещает быть очень интересным.

Салон в гостиной леди Тернбулл, состоявшийся на следующий вечер, несколько разочаровал Эмили. С тех самых пор, как она получила приглашение, ее не покидало волнение. Она опасалась встретить там некоторых из самых утонченных лондонских интеллектуалов…

Эмили потратила не один час, чтобы выбрать подобающее случаю платье и прическу, В конце концов она остановилась на строгом классическом стиле, решив, что обществу тех, кто интересуется романтической поэзией и прочими интеллектуальными вещами, это должно понравиться.

Она приехала к леди Тернбулл в строгом платье из тонкого золотистого муслина с высокой талией, скромным вырезом и черными драконами по подолу. Лиззи было велено сделать хозяйке прическу а l'antique .

Но едва войдя в гостиную леди Тернбулл, Эмили увидела, что на всех леди платья с модным глубоким декольте и игривые маленькие шляпки, кокетливо сдвинутые немного набок.

Когда леди Тернбулл поднялась ей навстречу, среди присутствующих дам пробежал шепоток. Усаживаясь, Эмили ощущала на себе любопытные и радостно возбужденные взгляды окружающих. Словно ее наняли развлечь их своим эксцентричным поведением, раздраженно подумала она.

Она уже начинала волноваться, не совершила ли ошибку, приняв приглашение присоединиться к этому кружку. И тут она увидела Эшбрука. Он изящным жестом захлопнул элегантную эмалевую табакерку и лениво оторвался от каминной доски, о которую только что опирался с небрежной грацией. Он подошел поцеловать Эмили руку, как бы отмечая ее мгновенной печатью своего внимания. Эмили благодарно улыбнулась в ответ.

Но какое же ее постигло разочарование, когда вместо обсуждения последних новинок романтической литературы беседа сразу же обратилась к последним светским сплетням. Эмили нетерпеливо слушала болтовню и гадала, как скоро ей удастся сбежать отсюда. Совершенно ясно, что она попала вовсе не в кружок утонченных интеллектуалов. Правда, у всех присутствующих был замечательно модный тоскующий вид, и каждое сказанное слово произносилось со всезнающим цинизмом, но к литературным событиям не выказывалось ни малейшего интереса. Эшбрук, находившийся в другом конце комнаты, поймал ее взгляд и заговорщицки подмигнул.

– Кстати, – протянул мужчина, которого ей представили как Крофтона, – недавно я имел удовольствие играть в карты с вашим отцом, леди Блэйд.

Это замечание полностью приковало внимание Эмили. Она с удивлением повернулась к говорящему. Очки были на ней, так что она смогла разглядеть Крофтона – жестокое лицо с явными следами разгульной жизни. Она догадывалась, что когда-то это был красивый мужчина с резко очерченным замкнутым лицом. Но теперь он казался увядшим и изрядно помятым. Крофтон не понравился Эмили с того самого момента, как его представили ей.

– В самом деле? – Она отпила глоточек чаю.

– Да. Очень рискованный игрок ваш отец.

– Да. – Эмили страстно желала сменить тему.

– В последнее время он выглядит несколько подавленным, – заметил Крофтон. – А казалось бы, его должен переполнять восторг от вашего блистательного замужества.

– Ну, вы же знаете, каковы отцы, – в отчаянии произнесла Эмили. – Я у него единственная дочь.

– Вы, надо полагать, были очень ему дороги, – пробормотал Крофтон – Пожалуй, даже жизненно необходимы.

Заставив себя улыбнуться, Эмили с надеждой взглянула на Эшбрука.

– Вы читали последнюю работу миссис Фордайс, милорд?

– Миссис Фордайс просто глупая клуша, печально лишенная ума и таланта. – Эшбрук произнес свой уничтожающий отзыв с видом глубочайшей скуки.

Эмили прикусила губу.

– А мне понравился ее новый роман. Очень необычно и интересно, – высказалась она.

Все снисходительно посмеялись над этим проявлением провинциального вкуса и вернулись к обсуждению последних эскапад лорда Байрона. Эмили рискнула бросить взгляд на часы, надеясь, что уже можно бы и попрощаться. Невольно вслушиваясь в болтовню, она решила, что их маленькое общество в Литл-Диппингтоие достигло на своих литературных четвергах гораздо большего, чем когда-либо удастся этому изысканному салону. И как всегда, когда ей бывало скучно или грустно, она мысленно обратилась к работе над новыми строфами к «Таинственной леди».