Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 104

  Вроде бы другой мир, другая история, другая страна, а все то же: когда страна превращается в посмешище, боевые корабли становятся источниками дров для матросов... или цветных металлов. Разница в том, что будущее Нижнего Сколена, хоть и не наступило, уже известно, а будущее РФ... Но будем надеяться, что пронесет. Что еще остается?

  Лодочка ткнулась в пристань. Один из гребцов выпрыгнул на берег, обмотал канат вокруг каменного кнехта. Сам кнехт тоже казался пришельцем из иной эпохи - тут швартовались суда куда большие. Как схваченная под уздцы норовистая лошадь, лодочка заплясала у пристани. Пассажиры один за другим стали выбираться на берег. Выбрав момент, Моррест выпрыгнул самостоятельно и уже повернулся, чтобы помочь вылезти Ирмине, когда за спиной раздался девичий смех.

  - Я выросла на болоте, господин, - произнесла она.

  - Ах, так?! Что ж, пойдем.

  О том, что пожитки можно навесить на рабыню, а самому идти налегке, он и не подумал.

  Город начинался сразу за обшарпанной, местами обвалившейся стеной, ограждавшей припортовые пакгаузы. До Великой Ночи в Нижнем городе жила всякая голь. Низина между тремя высокими холмами, обнесенная невысокой крепостной стеной, была застроена почти вплотную. Пяти-, а то и семиэтажные дома, стоявшие впритирку, и местами лепившиеся друг к другу вплотную, неуловимо напоминали огромный муравейник... то есть человейник. По крошечным редким оконцам, кое-где держащимся наружным лесенкам, дверным провалам на верхних этажах и перекинутых над головами, прямо через улицы, деревянным мосткам можно понять: тут были трущобы, лопавшиеся от перенаселения. Моррест и Ирмина петляли по узеньким, кривым, уже заросшим крапивой улочкам. "Наверняка все нечистоты из окон выливали, на прохожих, - думал Моррест. - И так - веками... На таком удобрении что хочешь вырастет". И правда, крапива была мощная, высокая, с синеватыми от избытка силы стеблями.

  Интересно, сколько же народа жило в одном лишь Нижнем Городе? Судя по его размерам, тысяч триста, если не полмиллиона. Да в каждом таком домике, разделенном на невообразимые клетушки, могло обитать под сотню "гастарбайтеров". А ведь это не весь город - скорее, нечто вроде предместий-трущоб. На каждом из трех каменистых холмов, называемых здесь горами, есть своя крепость. На самой дальней, Храмовой, стоял, отблескивая в закатных лучах глазурью огромного купола, храм. Он был почти как в Алкрифе, только больше, гораздо больше. Он был больше даже храма Христа Спасителя. Моррест догадался - то было главное святилище главного здешнего бога, Стиглона. Его строили пол-столетия, а уж сколько на это было пущено средств... Даже считая в "эгинаровках" - а строить храм начали и правда при первом Эгинаре - сумма была астрономическая. Сопоставимая с бюджетом всех нынешних государств, не исключая Алкию, лет за тридцать. "Нашими деньгами - триллион, и не рублей" - прикинул Моррест.

  От храма вниз сбегали сады, фонтаны, каменная сказка привольно расположившихся домов и дворцов. Там жили жрецы и их слуги, а не какая-нибудь голь и рвань. Они могли себе позволить не жаться в каменных, местами саманных и деревянных джунглях Нижнего города. Там была совсем другая жизнь - разница как между центральными кварталами и трущобами Бомбея.

  Другую "гору" занимали торговцы, да не уличные разносчики пирожков и каленых орешков, а настоящие. Из тех, кто вели дела со всем Сэрхиргом, или же обслуживающие высший свет. Она так и называлась - Золотой горой. Там же селились и мастеровые - опять же, не все, а привилегированные, вроде ювелиров, златокузнецов, мастериц по шитью золотом, стекольных дел мастеров, оружейников. Но ведь одной роскошью сыт не будешь, и рядом со своими хозяевами ютилась обслуга. Повара, извозчики, охранники, надсмотрщики за рабами. И, конечно - музыканты, танцовщицы, певички и просто проститутки. Именно тут находились самые большие базары, до сих пор тут не смолкал шум даже ночью, а улицы были чисты и замощены. Какая радость вести дела, морщась от вони, утопая в трущобной грязи?

  Третья "гора", Дворцовая, она же Железная, была выше всех. Она поднималась ввысь, наверное, метров на триста, ну уж точно на двести пятьдесят. Ее окружала не одна, а сразу две стены. За первой начинались кривые, но уже хотя бы мощеные улочки Среднего города, обиталища мелких чиновников, торговцев из тех, что попроще, небогатых, но имеющих свое дело ремесленников - словом, публика небогатая, но респектабельная. И все же тут задавали тон люди государевы - чиновный люд и военные. И сейчас тут нередки офицеры в форменных плащах, шлемах и при оружии, по ночам улицы патрулируют вооруженные стражники, а еще почти нет привычного мусора. Тут всю Великую Ночь сохранялась дееспособная власть.

  Еще выше находился Старый город, с которого нынешняя сколенская столица начиналась еще до Харвана Основателя. Высокая и сама по себе, и за счет обрывистого склона, крепостная стена опоясывала вершину холма, пространство в пару квадратных километров. Здесь было почти как на Храмовой горе - сады, дворцы, фонтаны, мощеные улицы и памятники. Только жило тут не жречество и не купцы, а высшая аристократия Империи, верхушка госаппарата - немаленького даже ныне, командование армии и флота - и, конечно, их семьи, домочадцы, слуги. Моррест заметил: тут даже четче, чем в Алкрифе, реализовывался кастовый принцип расселения. "Каждый сверчок, знай свой шесток" - пришла на ум поговорка. Конечно, без взаимодействия им было не обойтись, но его старались свести к минимуму. Особенно теперь, когда всего на всех не хватало, и каждый выживал, как умел.

  "Э-э, да наверх ломиться бесполезно, - смекнул Моррест. - Туда пустят только своих. А тут что, лучше?"

  - Как думаешь, нет тут ночью беспредела? - поинтересовался Моррест. Ирмина уже показала себя неплохой советницей. - Ну, разбойников, дезертиров каких-нибудь...

  - Какое? Город съежился, обнищал, тут и грабить-то некого. Тут уж совсем пропащие селятся, да приезжие, как мы. Ворье живет поближе к горам, прислуга тоже. Если мы поселимся посередке низины, притом в большом доме и не внизу, никто и не узнает.

  Помолчала и добавила:

  - Нижний город вообще почти брошен, сейчас даже голь на горы переселилась. Прислуга-то хозяевам нужна, а старая перемерла. Так только, бродяги всякие бездомные... Какой хочешь дом, такой и занимай. Но лучше - поближе к Железной горе.

  О чем-то подобном Моррест думал и сам. Великая Ночь породила такое милое явление, как дефляция, на четыре "арангура" сейчас можно купить куда больше, чем когда эти монеты чеканили. Другое дело, что покупать особо нечего, кроме еды и плохонькой одежды, мастера поприличнее живут у местных богачей и на них же по большей части работают. Обо всем этом Ирмина, тараторя без умолку и временами выдавая полезные сведения, уже успела Морресту поведать. Но ведь и эти четыре "арангура" когда-нибудь кончатся, и скорее рано, чем поздно. Значит, надо искать работу. У Морреста были идеи, но таскаться по утрам через весь огромный город, по заброшенным кварталам, было как-то тоскливо.

  Моррест долго плутал по узеньким улочкам между вымерших кварталов. В первые месяцы Великой Ночи огромный город потерял больше трех четвертей населения: власти и не подумали спасать обитателей Нижнего города, обитатели всех трех "гор" просто заперли ворота. Что творилось в этом ледяном каменном аду, Моррест мог представить по Самуру. Впрочем, там-то самое кошмарное время он провалялся в бреду и не видел. Наверное, во многих домах до сих пор лежат скелеты...

  - Ты права. Давай искать домишко. Приберемся, хлам всякий выкинем, может, окна утеплим - и будем жить, домами дружить...

  - Ага. Хлам выкинем, кости, там, черепа, - тут же съязвила Ирмина. Олтана бы так не стала. Проклятье, да что все время сравнивать, Олтана - прошлое. Ирмина - настоящее. Ее острый язычок временами доводит до белого каления, но с ней лучше, чем без нее, и дело не в хозяйственных талантах. Именно она окончательно помогла избавиться от воспоминаний о Самуре. Точнее, Моррест помнил все по-прежнему, но уже не считал своей виной то, что выжил. - Может, там и свежее мясцо есть - если кто-то кому-то башку проломил...