Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 110

  - Если я не ошибаюсь... Этот Тород взял в заложники вашу семью? И требует освобождения Эвинны?

  - Вы не ошибаетесь, Теоннат-катэ. - Не мы покусились на основы мироздания, а он. Если бы я имел хоть малейшую надежду освободить моих родных прежде, чем их убьют...

  - Я жрец по рождению, хоть и занимаюсь не жреческим делом, - приосанился Теоннат. - И мой долг - разъяснять верующим их заблуждения и наставлять на правильный путь. Человек рождается тогда, когда угодно Богам. Еще до рождения определен его путь. И еще до рождения Боги знают, когда и как человек умрет. Если человеку суждена смерть до зрелости, он должен принять ее спокойно и с достоинством, надеясь, что в следующем рождении Боги пошлют ему долголетие. Такова и судьба вашего сына. Мы можем вам сочувствовать, и можем попытаться помочь вам отбить вашу семью. Со мной два десятка отборных северных воинов, способных справиться с сотней южан. Но вы обязаны вернуть нам беглянку.

  - Он сказал, что на раздумья у нас лишь полчаса...

  - Тогда поступите так. Отдайте рабыню нам сейчас. Как бы исполняя договор, мы отведем, покажем ее Тороду, и освободим вашу семью в обмен на передачу Тороду Эвинны.

  - Как же вы тогда ее получите? - поинтересовался наместник. Хотя после освобождения родных ему будет совершенно неинтересна судьба как Эвинны, так и кетадринов с их дурацкими законами...

  - Видите ли, мы дадим им клятву, что передадим ее в целости и сохранности в обмен на ваших родных. Но после ее исполнения ничто не помешает нам напасть на врагов наших друзей, и отомстить за ваше унижение. И тогда мы сделаем добро и вам и себе. Мы уничтожим докучающих вам разбойников и одновременно вернем рабыню.

  - А вы не решите... Скажем так, увезти девку с собой, а мою семью...

  Кетадрин хмыкнул. Как же тупы эти южане, даже те из них, кто отмечен милостью Богов!

  - Я клянусь вам, Колен-катэ, именем Снежного Кетадра, именем нашего высшего покровителя Тагга, именем предка нашего клана Вахрада, что верну ваших родных живыми и невредимыми. Если нарушу клятву, пусть они все покарают меня, как покарали эту Эвинну, и пусть мои родичи сами поставят мне клеймо раба. Этого достаточно?

  - Это больше, на что я рассчитывал, - совершенно искренне заявил наместник. - Этот Тород со своими бандитами уже много лет докучает всем алкам провинции.

  - А сколько у него людей?

  - Что-то около сорока.

  - А у вас, значит, почти триста, и вы ничего не можете с ним поделать? - впервые подал голос сидевший рядом с работорговцем воин. По сравнению с этим богатырем даже отборные воины из графской охраны казались подростками. Если и остальные охранники каравана такие же, бандитам не позавидуешь. - Похоже, с этим Тородом стоит сразиться.

  - Несомненно, - кивнул наместник, едва скрывая радость. Еще бы не радоваться: если они смогут справиться с Тородом, и он отрапортует в столицу, что со сколенскими убийцам покончено! Да даже если отдать всех девчонок задаром, он все равно останется с прибылью. Король ведь может решить, что он и с Верхним Сколеном в целом справится. - Вы нам сильно поможете.

  - Еще бы, - усмехнулся богатырь-кетадрин. - Даже сколенский Император Арангур Третий, помнится, признавал, что два северянина легко одолеют десять, а двадцать справятся с полусотней. А разбойников всего-то сорок...

  Наместник важно кивнул. Он предпочел не вспоминать слова Императора дальше. А Арангур тогда сказал так: "...двести кетадринов, возможно, победят двести сколенцев. А две тысячи кетадринов потерпят поражение от тысячи сколенцев". Император, всю жизнь проведший в походах, знал, что говорил. Потому "люди в шкурах" после первых поражений и стали нападать на сколенцев мелкими отрядами, из засады. И если в больших битвах легионы всегда смешивали их с грязью, то в малых стычках на горных тропах или в хаосе мелких схваток на улочках горных крепостей все было наоборот. Сейчас ни одно королевство не способно выставить сразу легион - значит, нынче кетадрины, как и любые северяне, и правда сильнейшие. Если они не справятся с Тородом, с ним не справится никто. С другой стороны, они ведь будут воевать не в своих горах, а в лесах и болотах. А ведь Тород прячется в лесу не первое десятилетие. Он там знает каждую тропку, и наверняка заготовил немало пакостей. А, ладно! В конце концов, они сами вызвались повоевать. Так пусть послужат Алкской державе. Кто знает, удастся ли когда-нибудь еще заставить их поработать на короля.

  - Значит, господа, мы договорились. Я отдам распоряжения, и мы сможем выступать. Клянусь мужской мощью Алка Морского, что к вечеру презренная беглянка будет в ваших руках.

  Тород уже отчаялся дождаться гонца обратно. Наверное, пора отдавать роковой приказ - Эвинну, конечно, жаль, но она одна, а он отвечает за жизни сорока с лишним человек. Каждый за эти годы стал другом и почти братом. Потеря любого отозвалась бы болью даже в закаменевшем сердце разбойника. Если Эвинну нельзя спасти, надо отомстить. И так, чтобы наместник до конца своих дней видел кошмары.

  Но в этот момент с дальнего конца улицы послышался стук копыт. Один, два, три всадника... А посередке на маленькой смирной кобылице трусил посланный им евнух наместничьей жены. Тород почувствовал заслуженную гордость победителя. Значит, он рассчитал верно. Предстоит торг, и главное - не продешевить. Эвинна должна быть освобождена, и тогда о нем заговорит весь Сколен. Люди, готовые щипать растолстевшие алксие задницы, потянутся в Коштварский лес. Их, конечно, придется еще натаскивать, но через год будет не меньше ста человек. А сто человек - не сорок. По нынешним временам уже войско. Главное - добиться своего здесь и сейчас.

  Но отчего-то Торода не отпускало беспокойство. Все прошло как по маслу - будто наместник специально заманивал в ловушку. Тород помнил: нынешнего эшперского наместника нельзя назвать дураком. Дурак, будучи графом, провинцию бы не получил. "Что за пакость ты придумал?" - ломал голову сколенец. А что это за могучий воин сопровождает евнуха, такого тут еще не видели? И шлем на нем какой-то странный.

  - Ты таких видел? - спросил Тород оказавшегося рядом воина. Телгран ван Вастак, обитатель Богами забытого северо-восточного угла Кетадринии, был единственным в отряде выходцем с Севера. Его клан во времена Северных походов встал на сторону Империи. А когда война обернулась не в ее пользу, клан до конца сражался бок о бок с легионерами.

  И все же после Великой Ночи держаться на Севере стало невозможно. В отчаянной резне погибли почти все взрослые мужчины. Уцелевшие старики решили прорываться на Север. И ведь прорвались! Среди уцелевших в Сколен пришел и десятилетний, но уже успевший обагрить кинжал Телгран ван Вастак. Одним из последних эдиктов Арангур Третий определил им для поселения земли между Эмброй и Фибаррой. Северяне в долгу не остались: на Кровавых топях легли в могилу почти сто мужчин кетадринского клана - считай, каждый восьмой в сколенском ополчении. Разумеется, этого не забыл и Амори. Так что и среди первых сподвижников Торода были четыре кетадрина, из которых двое погибли, а третий лишился ноги и теперь мог только натаскивать молодых сколенцев. Что и делал со свойственной северянам безжалостностью.

  - Посмотри внимательно, может, они с севера?

  - Кто? Эти, здоровые? Да они кетадрины, только не из наших краев, а с юга. Из Тэзары. Племя Гиард, клан Ахтар. Но кто он - сказать не могу. С Великой Ночи там не был.

  - Как думаешь, какого рожна им тут нужно?

  - Кто знает, Тород, кто знает. Хотя могу предположить, только тебе, боюсь, не понравится.

  - Давай. Надо понять...

  - Вон тот, в одеждах жреца - скорее всего работорговец. У нас это вполне почетное занятие для знати.

  - Странная страна, - вслух подумал Тород. - Гордятся своей свободой, но работорговля у них в почете. Извини, что перебил.

  - Да нет, ничего странного. Свобода есть, но только для своих. То есть для кетадринов, и то тех, кто еще не попал в неволю. Скажем, если попадешь в плен к соседям, они поставят клеймо - потом даже если сбежишь, свободным не станешь. У нас так было. Посадили беглого на кол, чтобы Богов не гневить.