Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 35

  - И ей...

  - Да плевать ей, - отмахнулся Нэтак. - Когда тебя каждый день имеет кто ни попадя, на взгляды плевать.

  - А она...

  - Рабыня, - усмехнулся отец. - Попробовала бы она не послушаться своего хозяина - враз бы плеткой получила... И ты бы на ее месте враз отвыкла закрываться.

  Ирмина покраснела, поплотнее надвинула плащ, тем более, что несколько липких, бесстыжих взглядов переключились на нее. Наверное, только сейчас дочь мельника задумалась, что окружающий мир полон опасностей. И они не исчерпываются трясинами, зверьми и даже далеким и загадочным Тьерри, о котором малышне рассказывала Фольвед.

  - Пойдем отсюда, может, кто примет, - попросила она.

  - А чем платить будем? - перебил Нэтак. - А с трактирщиком мы давние друзья, договорюсь.

  Трактирщик появился совсем скоро - видно, они и правда хорошо знали друг друга. Может, отец ходил сюда не первый раз, и торговал в тайне от Фольвед, подвергая опасности всю болотную деревушку? Но зачем тогда потащил ее, она ведь может проболтаться... Да что там, и скажет, как только вернется.

  Стоп. КАК ТОЛЬКО ВЕРНЕТСЯ. А кто сказал, что вернется? Может, отец замыслил что-то такое, и никак нельзя оставить дома свидетельницу? И теперь ее...

  - Мир твоему дому, Вартас-катэ, - поприветствовал трактирщика Нэтак. Радостный голос отца, в котором только битый жизнью, подозревающий всех циник услышал бы фальшь, вывел ее из задумчивости, и спугнул почти оформившуюся мысль. - У меня есть товар, отойдем, поговорим. Посиди здесь, - велел Нэтак дочери. - Я сейчас вернусь, только договорюсь про ужин и торговлю - и приду.

  - А чем торговать-то будете? - непонимающе спросила Ирмина.

  - Тебе знать не положено, еще разболтаешь. Сиди, сторожи место!

  Шушукались старики недолго. Трактирщик поманил пальцем крутобедрую служанку, а когда она подошла, потребовал:

  - Ему пиво, колбаски и свежую лепешку. Ей - пирог с капустой, щи и наш особый морс для красавиц.

  Вартас плутовато подмигнул Нэтаку, служанка бросилась исполнять.

   - Поедим, поспим, а там и дальше поедем, - пояснил Нэтак. Подозрения ожили с новой силой. Но тут все были такими приветливыми - не хотелось верить, что отец что-то замышляет против нее...

  Еду принесли быстро, только учуяв аромат свежей, только-только из печи, лепешки, голодная Ирмина сглотнула слюну. После долгой дороги, сырости, голода и холода еда показалась неимоверно вкусной, разве что щи оказались слишком острыми, и пришлось выпить весь морс. Музыка звучала все громче, голова шла кругом, и в то же время неудержимо хотелось спать. Ирмина пыталась сосредоточиться на танцовщице, на пьяном, заросшей бородой лице посетителя, на том, что говорит отец.

  - Сейчас, уважаемый, она заснет, тогда деньги и отдадите, - произнес отец. - Я никогда не обманываю покупателей... в главном.

  - Я знаю, потому тебя еще не отравили. Что ж, передавай привет барону Тьерри. И молись за упокой твоей Фольвед.

  "Фольвед... Тьерри, - вяло ползали в голове мысли. Думать отравленные мозги отказывались напрочь, но сквозь подступающее забытье прорвалась ослепительная, как молния в ночи, мысль. Вмиг она поняла и цель путешествия Нэтака, и собственную роль в этом путешествии. - Предательство!" Надо было вскочить, бежать к двери, отталкивая подлецов, затеряться в переулочках, а когда рассветет, выбраться в лес и идти назад. Она должна успеть...

  ...Но глаза закрывались сами собой, руки бессильно распластались по столу, и сопротивляться необоримой дреме не было сил. Не доев пирог, Ирмина заснула.

  Убедившись, что она не притворяется, Нэтак сделал знак трактирщику.

  - Готова! Тащим! Веревки не забудь, и постарайся сбыть поскорее и подальше! Поутру я ухожу, и деньги должны быть до рассвета!

  - Что ты тут раскомандовался? Мой трактир!

  - Моя дочь, - отозвался Нэтак. - Хоть и на нее глаз отребье положило.

  - Так она еще девочка? - радостно присвистнул Вартас. - Сотню точно дадут, особенно если с родителями проблем не будет. Молода только, было бы лет пятнадцать...

  - Зато посмотри, - распустил шнуровку блузки Нэтак. - Все при ней. А чего нет, вырастет. Это лучше, чем твои тридцатилетние старые девы, на которых взглянешь - вздрогнешь.

  - Ладно, восемьдесят золотых. "арангуров".

  - По рукам.

  Вартас, низенький, какой-то скользкий тип неопределенного возраста в окружении двух громил с ножами и кистенями, со вздохом отсчитал восемьдесят "арангуров". Потом громилы подхватили бесчувственную девушку, отнесли в повозку, и затемно тронулись на юг, прочь из города. На невольничьем рынке в Старом Энгольде ушлые трактирщики наверняка дадут немало: ведь смазливых невольниц много, а девственниц среди них... Нэтак пересчитал золото еще раз, проверил каждую монету на зуб и, удовлетворившись, сам отправился к воротам. Теперь денег до Гремящего ручья хватит, а вернувшись с рыцарями, он заберет все оставленное в деревне, и еще прихватит чужого. Ну, а Ирмине, всю жизнь прожившей в деревне, пора повидать мир... и "гостей", конечно.

  Теперь дыхание зимы чувствовалось на каждом шагу. Ночами ледяные дожди превращались в мокрый снег, к утру он таял, и вся деревня беглецов тонула в ледяной грязи. Сквозь неплотно прикрытые двери и ставни сочился сырой холод, в эти дни он стал привычен, как дождь и ветер.

  Фольвед спала, устало подложив кулак под подушку. Как ни помогали ей Эвинна, Аргард и младшенькая, Амти, а все равно без мужа тяжело. Выйти же замуж повторно так и не решилась - слишком врезался в память день, когда увидела меч Эгинара в руках Тьерри.

  А вот Эвинне было не до сна. Как ни устала она за день, хлопоча по хозяйству, смутная, почти неосознанная тревога не давала ей заснуть. Так собака чувствует приближающийся пожар - или крысы, когда бегут с корабля. Жизнь в вечном страхе быть раскрытыми, подвергнуться расправе алков приучила их к чуткости и осторожности.

  - Мам, - произнесла Эвинна. Фольвед спала чутко, сразу же приоткрыла заспанные глаза.

  - Чего тебе?

  - Они нас не найдут?

  - Кто?

  - Алки... Я боюсь...

  - Спи, глупая, - произнесла Фольвед. На самом деле она гордилась сообразительностью дочери, но сегодня ей было не до нежностей - слишком устала. - Сюда они не сунутся, здесь кончается власть короля и Верхний Сколен. Да и как узнают, что мы здесь?

  - Мама, ты же помнишь, Нэтак с Ирминой пропали.

  Вообще дочь права. Ирмина, которую Фольвед уже видела невесткой, вызвала немалый переполох, когда три дня подряд не появилась на пороге дома. Невзирая на неодобрение матери, Аргард пошел к Нэтаку - но и там никого не было. Всю ночь шедший дождь смыл все следы.

  - Не бойся, до зимы по болотам не пройдешь. А зима наступит не завтра. Есть только одна тропа... Но откуда о ней знать рыцарям? Да и стоят там сегодня Аргард и другие парни, а у них после случившегося рука не дрогнет.

  И правда, как пропала любимая, старший сын закаменел лицом. Фольвед как в зеркало увидела свое лицо в первые дни вдовства. Справедливый, неужели и в ее взгляде читалось такое черное, неодолимое отчаяние? Тогда же сын сделал себе огромную, способную пронзить рыцаря, как вертел цыпленка, рогатину - и теперь всякий раз просится в дозор. Может, еще надеется встретить суженую - а может быть, наоборот, ждет возвращения Нэтака, чтобы спросить с мельника за все - и сразу. Впрочем, сейчас он как раз вернулся из дозора, устало вытянулся на скамье и забылся беспокойным сном.

  Далеко-далеко, едва слышный за влажным шелестом ветра и плеском дождя, прозвучал слабый вскрик и вроде бы металлический лязг. Но звуки были настолько слабы, что ни Фольвед, ни Эвинна не могли понять, померещилось или нет.

  - Спи, - прошептала Фольвед. - Хочешь, я тебе спою песенку, которую мне пела мама?

  У Фольвед был сильный, красивый и звонкий голос - когда она пела, вся деревня боялась даже дышать. Сейчас она скорее шептала мерным речитативом, чтобы не разбудить остальных.