Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 37

  И поцеловала его в губы, вкладывая в поцелуй всю ненависть и презрение, каждым движением словно выливая на врага чан с помоями. Тьерри пьянила эта ненависть, будто горькое, но желанное после долгого воздержания вино. Бывает и такая страсть, что замешана не на любви, а на ненависти, которая не рождает жизнь, а сжигает, оставляя лишь окалину смерти и безумия. Не дай нам сладостная Алха разбудить такую в тех, кого мы любим.

  Соскользнули штаны, небрежно брошенные на ложе Фольвед, зазвенел о пряжку брошенный следом меч, сверкнуло в свете факелов отполированное лезвие: в нем, как в зеркале, отразилась похабная сцена. Отцовский клинок словно взорвал накопившуюся в сердце ненависть. Эвинна вырвалась из рук глазевшего на Фольвед солдата, метнулась к очагу и, выхватив тлеющую хворостину, стегнула подбежавшего алка по глазам. Вой, богохульства, но схватившие за плечо руки разжались. Пролетело над головой и застряло между бревен сруба лезвие меча, а ее руки сомкнулись на рукояти огромного, тяжелого для нее меча. С огромным усилием девочка подняла тяжелый клинок. Она не задумывалась, сможет ли отбиваться от опытных мечников, ее руку вела ненависть - а может быть, сам Справедливый Стиглон и Барк Воитель впридачу. Снести голову мрази, насилующей мать и убившей отца - а там хоть трава не расти. Меч поднялся, багровой молнией блеснул в свете факелов - и с мерзким хрустом перерубил шею Тьерри. Голова ударила Фольвед по лицу, на волосы женщине хлынул поток крови. Остальное тело, враз ставшее тяжелым и неуклюжим, придавило ее к ложу. Но сейчас, окровавленная и изнасилованная, Фольвед была счастлива, как после брачной ночи: на такое она просто не рассчитывала. Лишь бы они сейчас взбесились и убили девочек без мучений...

  Миг все - и Эвинна, вцепившаяся в рукоять меча, тоже - стояли неподвижно. Она подумала, что надо бы ударить Нэтака, который всех предал, метнулась к нему, ничего не видя от ярости - и тут меч вышел из повиновения. Мозолистая рука выкрутила из ее пальцев оружие, заломила руку за спину, сапог тяжко грянул в ребра. Жалобно зазвенев, меч с плеском упал в стылую грязь, а над головой Эвинны взметнулся семивершковый кинжал. Амти рванулась было убежать от бойни - но солдат держал слишком крепко. Осталось только плакать.

  - Эвинна-а!!! - Фольвед вскочила - и грянулась оземь, напоровшись на меч Мойфельда. Стрелок провернул оружие в ране и пинком бросил тело в грязь. Эвинна еще успела укусить чью-то руку, за что получила по голове, впадая в блаженное беспамятство.

  - Эта сколенская крыса завалила барона, - сплюнул Мойфельд на тело Эвинны. - Мы так убьем ..., что ... сколенцы все разом ...тся.

  - Погодите! - возопил Нэтак. - Тьерри обещал мне в награду одну из дочерей Фольвед! Помните, там, на пиру. Уважьте волю своего господина.

  - Хорошо, бери младшую. Эта ответит за все!

  - А я хочу другую! Старшая может крутить жернова на мельнице, и в постели будет неплоха. А младшая пока еще вырастет...

  - Она тебе глотку перегрызет, дурак, и то самое откусит! - возмутился Мойфельд. - И именно она завалила барона! Она за все ответит!

  - Я продам ее в такие дали, где она будет понимать только язык сапог, плетей и кулаков! Через месяц на ней места живого не будет. Но ее не убьют: северянам нужны рабы. Вы сможете веселиться с ней не больше недели, а там будут истязать годами, насиловать, как они привыкли насиловать овец. Ей не дадут даже помолиться богам, а значит, и после смерти ее не ждет ничего хорошего. Вы сможете так ей отомстить? Нет? А я - смогу. И уж точно не буду иметь ее, не связав руки.

  - А ты редкая скотина, мельник, - усмехнулся Мойфельд. - По рукам!

  Когда Эвинна очнулась, Нэтак поплотнее связал ей руки, заткнул рот грязным тряпьем, так что от вони она едва могла дышать - и погнал перед собой, подгоняя палкой. А сзади слышались отчаянные, способные выжать слезу даже из камня, крики: Амти предстояло выкупить собой жизнь старшей сестры. Правда, сердце у Нэтака было, наверное, даже не каменное, а из чего-то еще более бесчувственного. А на плечи Эвинны лег еще один долг, который нельзя не отдать. Потому что живые могут простить долг, а мертвым не дано даже этого.

  Глава 6. Как делается история

  Первое, что услышал Моррест, поднимаясь по лестнице - голоса наверху. Говорил незнакомый молодой парень, отвечала Олтана. Всколыхнулась ревность: что, мало ей королевского советника по Верхнему Сколену, на мальчишек потянуло? Вовремя сообразил, что не сексом единым жив человек. Может, она наоборот, пытается выставить незваного гостя. А вдруг это Альдин, за которого она просила походатайствовать? Альдин, будущий возлюбленный Эвинны ваны Эгинар. Если мальчишка погибнет здесь, то в будущем, все пойдет наперекосяк. Впрочем... Мысль прошибла холодным потом, пришлось напомнить себе, что пока ничего, не предусмотренного в "Сказании", не случилось. И все же...

  С момента появления в мире Сэрхирга каждое его действие разрушает описанную в "Сказании..." первоначальную реальность, толкая события в какой-то другой, и не обязательно лучший, коридор. Чем больше накопится отклонений, тем меньше Моррест сможет считать себя предсказателем. С определенного момента он вообще станет таким же, как все, и будет тщетно гадать, что случится дальше. Амори наверняка примет меры, дабы быстро подавить мятеж в Гверифе. Если ему повезет, так и не прославится Эвинна Верхнесколенская на весь мир. Не возникнет нужда в ликвидации Империи - и Кард останется императором. Соответственно, унаследует не королевский, а императорский титул и часть былого могущества и Аргард Второй, и тогда... Впрочем, до этого еще несколько десятилетий. А пока... Никогда не будет битв под Гверифом, Аттардом, Хедебарде, Вестэллом. Или... будут, но сколенцев поднимет на войну кто-то другой? Правда, тогда и война пойдет совсем по-другому. Не обязательно лучше для Амори, чем в "Сказании".

  Чем это грозит Морресту? Например, тем, что он, желая пересидеть грозу в тихом местечке, окажется в зоне боевых действий, кишащей дезертирами, мародерами, разбойниками, прочим прифронтовым людом. Или тем, что встанет на сторону Амори, а тот проиграет в войне, а то и падет жертвой переворота. И Мишу Кукушкина (партийная кличка Моррест ван Вейфель) потащат на плаху как соучастника. А учитывая, что тут человека на кол посадить или запытать насмерть могут влегкую...

  Скоро придется полагаться только на чутье. А оно у избалованного мирной жизнью горожанина не слишком развито. Не то что у дедов-прадедов, в мире которых были обычным делом мировые войны, концлагеря, ковровые бомбежки и ядерные удары по городам. Вот они бы тут оказались как рыба в воде, сразу просекли все расклады и оценили риски. Знающим о радиации лишь по игре "Сталкер" не стоит соваться в поселок Припять.

  - Олтана, что это значит, - открыв дверь, напустился Моррест на рабыню. Было с чего: стол накрыт, стоят два здоровенных кувшина с алкским красным, а из кубков неспешно прихлебывают незнакомцы: парень лет семнадцати-восемнадцати и женщина чуть старше Олтаны. "Да, им только дай волю" - вздохнул Моррест. - Кто это такие?