Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 80

  - Стоять, я один! - развеял Тород все опасения Эвинны. Похоже, он и правда решил сразиться один на один. Это делало ему честь... Если забыть, что он был на голову выше Эвинны и, наверное, вдвое тяжелее и сильнее. Да и вообще, воевать с женщиной... Измельчали сколенцы, как есть измельчали.

  Мечи со свистом рассекали воздух, с лязгом и скрежетом сталкивались, выбивая едва заметные на солнце искры. Тород (кто еще мог так уверенно командовать ими?) оказался опытным и гораздо более сильным бойцом, а тяжеленный двуручник перышком порхал в крепких руках. Несмотря на выучку Эльфера, Эвинна могла только защищаться, по крайней мере, первое время.

  Вскоре Эвинна заметила некую странность. Разбойник нападал просто великолепно, не давая ей ни мгновения передышки, но словно вовсе позабыл о защите. Если бы Эвинне хватило проворства, она могла бы его достать. Единственной защитой разбойника было нападение.

  Поэтому Эвинна, уклоняясь от одного из ударов, сделала длинный выпад в грудь противнику, но, не желая его убивать, повернула меч плашмя, чтобы он только скользнул по кольчуге. Но отцовский клинок даже так со скрежетом рассек кольчугу, одежду, оставив на коже кровоточащий порез. Разбойник шатнулся назад, уходя от новых выпадов. Теперь он и не помышлял об атаке.

  - Может быть, я погорячился, - нехотя признал Тород. Осознав ошибку, он принялся грамотно и экономно защищаться, выжидая момент для новой атаки. Теперь уже Эвинна раз за разом напрасно бросалась вперед. - Мы с тобой, считай, равны.

  - Что же тогда оскорблял меня, будто похотливая алкская скотина?

  - Я думал, девица, ты с ними заодно - больно уж речи заумные вела. Но если ты против алков - мы можем стать друзьями.

  - Я не против алков, - возразила Эвинна. - Но я за сколенцев, а еще я за Закон. И если закон нарушают алки...

  - Понятно, - усмехнулся Тород. - Значит, ты должна быть против них всегда, потому что они нарушили все законы, какие только можно... Если ты решишь отстаивать Закон и дальше, помни: если всегда бежать от алков или ссылаться на закон - Сколен навсегда останется у них в рабстве. Побереги меч для алков, а то, боюсь, наша свара их развеселит.

  Эвинна покраснела от стыда. Действительно, из-за глупой гордыни она чуть не убила соотечественника - хорошего, что бы не говорили алки, человека. Да, нахала - но кому бы стало лучше от его смерти? Тьерри, Ромуальду и им подобным. "Ничего себе Воин Правды! - горько подумала она. - Когда было нужно обнажить меч, защищая соотечественников - малодушно советовала жаловаться властям. А как рядом со сколенцем оказалась, так сразу... Лучше бы с Ромуальдом такую прыть проявила!"

  - И еще, дева... прости за непристойность, - было удивительно видеть, как здоровяк смущенно вбрасывает меч в ножны и мнется, боясь показаться своим людям слабым, и в то же время желая повиниться перед соотечественницей. Наконец решился. - Когда я мальчишкой, алки с моей семьей не церемонились, а я тебя сперва принял за... Еще раз, извини меня. Ты хорошо сражаешься. Когда придет пора, ты, будешь на нашей стороне.

  - Пора чего? - не поняла Эвинна. А может быть, как раз поняла - только не могла поверить, что битву у Кровавых топей еще можно переиграть. Одно Эвинна знала точно: по своей воле она никогда не станет на сторону алков и Амори. Значит, с этим Тородом ей нечего делить.

  - Того самого. Пора мести, - отозвался Тород, и в глазах сверкнула затаенная ярость. - А сейчас не отпраздновать ли нам встречу? Недавно мы ограбили алкского купца, взяли девять бочек алкского красного. Теперь-то осталось только пять, но тебе хватит. Если ты дерешься не хуже мужчины, и пить должна так же.

  Никогда прежде Эвинна не брала в рот хмельного. На севере никому и в голову не пришло бы переводить местное пиво на малолетнюю рабыню, а в храмовой школе порядки были строги для всех. Эвинна опасалась, что потеряет над собой контроль, а когда рядом будет столько холостых мужчин... Нужно было срочно изобрести предлог, чтобы и не обидеть Торода, и не оказаться на пьянке в логове разбойников.

  - Мне надо спешить, - произнесла Эвинна. - Я обещала жителям одной из деревень, которую тиранят алки, что обо всем донесу Императору.

  - Ну, попробуй, - сказал разбойник. - Может, и повезет. И еще замолви словечко за нас: видит Справедливый, не мы первыми подняли оружие!

  Эвинна кивнула предводителю - и зашагала дальше. Приставив ладонь козырьком ко лбу, Тород долго смотрел ей вослед. И никто из разбойников не разобрал его чуть слышного шепота:

  - Наивная девочка. Что-то она встретит в Эшпере... - Тород тут же тряхнул головой и громче произнес: - Рано или поздно мы будем драться вместе. Были бы сколенские мужчины как эта девчонка!

  Глава 12.

  Пляска смерти

  ...И как бы в подтверждение своих мыслей, увидел он жителей города. Страшно отощавшие, похожие на живые скелеты, обтянутые кожей, с глубоко запавшими глазами, в которых горели ужас и безумие, они рылись в развалинах, надеясь выудить хоть что-то съедобное из руин, будь то дохлая крыса или ремень, который можно выварить и съесть. А некоторые, видимо, уже умирающие, просто сидели на потрескавшейся, смерзшейся ледяными комьями земле и покорно ждали конца. Из ноздрей у них вырывался легкий парок, поднимавшийся к небу, словно затянутому дымом исполинского пожара, и с этим парком, казалось, уходила из них жизнь... А еще живые лежали, прислонившись к оледеневшим покойникам, но было им уже все равно...

  Первое сказание о Баргальде. VIII, 2, 33 - 35.

  - А тут красиво, - улыбнулся Альдин, вертя головой из стороны в сторону. Еще недавно так же вертел бы головой и Моррест - но в двадцать пять удивление проходит быстрее, чем в шестнадцать. Другое дело, в восемьдесят с лишним оно вообще не появляется - есть исключения, но они лишь подтверждают правило.

  - Ну, не знаю, - произнес Моррест. Ему вся эта "красота" больше напоминала трущобы в какой-нибудь стране третьего мира. Таковыми, впрочем, по меркам Земли могут считаться все здешние "империи" и "королевства". Это тут они - сверхдержавы... Блин, ну какая сверхдержава из страны без телика и Интернета?

  Алкриф или Валлермайер, пожалуй, только выиграли от катастрофы - теплые ветры с моря не дали свершиться самым большим ужасам. Конечно, и здесь в страшную полуторогодовую ночь люди умирали от голода и холода, болезней и расплодившихся бандитов. Но тут катастрофа выкосила лишь самых нищих, кому жизнь итак была не в радость. Остальные стали зажиточнее, ведь теперь рабочих рук едва хватало, и держать работников на голодном пайке не получалось. Пройдет лет пятьдесят, алки расплодятся и снова будут ввергнуты в нищету, но пока что они жили лучше, чем даже при Империи. И, естественно, приписывали это заступничеству своего бога да мудрости короля Амори.

  Но Самуру не повезло. Нет, конечно, его не сравняло с землей землетрясение, обошли стороной орды "людей в шкурах", тут не бушевал мор, а запасы зерна в амбарах были куда больше, чем в большинстве городов Сколена. Но и простая паника, массовое помешательство людей перед лицом неизвестного, оказалась разрушительной - в родном мире самозваного Морреста кто-то назвал людскую глупость оружием массового поражения, и он был прав. Кто-то бежал из города - умные в Валлермайер и Алкриф, глупые в Старый Энгольд. Кто-то решил, что настали Последние времена, а значит, можно все. Разум отказывается представить вакханалию, царившую под пологом пятисотсуточной ночи. И в то же время городок не изведал самого страшного: довольно быстро появилась сильная власть, военные взяли под охрану амбар с продовольствием, подновили стены, перевешали опьяненных кровью отморозков. В итоге до появления солнца дожила не одна десятая, а едва ли не половина прежних жителей. Тут не осталось ни брошенных руин, ни скелетов в развалинах, ни страшных курганов над братскими могилами, которыми "украсились" города Верхнего Сколена.