Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 83

  - Много ли леса продано в прошлом году? - спросил он, решив проверить догадку. - Ну, на корабельную древесину? Они не отказываются брать?

  - Точно! - поразилась Маллия. - Мне говорил старейшина: его сына Хегер когда-то вылечил от глухоты.

  - Так что сказали алки?

  - Алк-представитель судостроителей прошлой осенью взял едва половину обычных закупок. На вопрос, почему куплено так мало, он сказал, что много древесины осталось на складах, в этот год хватит и меньшего количества. И еще: обычно они платили вперед, а на следующий год брали древесину. Но теперь алк платил только за то, что на самом деле получил, вперед платить отказался напрочь!

  - То есть одно из двух: или алки рассчитывают сбить цену, или...

  - Старейшина предлагал скинуть цену, но продать все, что накопили. Алк отказался и от этого.

  - Значит, готовьтесь к большой беде, - нахмурился Моррест.

  - Что?! - это уже встревожился Хегер.

  - Полной уверенности нет, - задумчиво произнес Моррест. - Но похоже, что ваши перебежчики таки раскрыли перед алками все секреты. И Амори перестал в вас нуждаться. Он купил, что у вас было, чтобы не пропадало добро, и чтобы усыпить ваши подозрения. Но вперед платить вам не стали: зачем давать деньги тем, кого хочешь убить? Полагаю, Амори уже получает с другого (или других) лесоповалов достаточно древесины приемлемого качества. Теперь вы ему не нужны, армия у него есть, и никто не мешает довершить начатое в тот год.

  - Пусть только попробуют, - бросил Хегер. - Тут все поднимутся, мужчины, женщины, даже подростки. Пусть хоть полк пришлют - умоются кровью.

  - Вас попробуют лишить заказов и удушить голодом. При этом будут безжалостно выколачивать недоимки, а неплательщиков продавать в рабство. Это медленнее, но вернее, чем силой оружия.

  - Мы не умрем с голоду, у нас есть свои огороды и пастбища. Старейшина подумал о такой возможности, и каждого в дополнение к остальной работе заставил пахать землю, а зерно сверх одного мешка сдавать на склады. Если же не останется выбора, мы восстанем, - повторил Хегер. - И он получит войну в самой Алкии, в неделе пути от Валлермайера. Мы сможем собрать почти тысячу человек, как тогда...

  "Амори будет непросто с ними справиться" - немного успокоился Моррест. И все-таки грыз червь сомнения: Амори не дурак. Если очень надо, он придумает способ извести сколенцев. Надо предупредить, что он не отступится. Но что он будет делать? Чем, кроме силы оружия, можно сломить почти тысячу вооруженных людей, готовых драться до конца, и которых нельзя задушить голодом? Посеять раздоры среди них? Но сколенцам особо нечего делить, а все, кто могли предать, уже ушли. То есть возможности-то были, Моррест увидел по крайней мере две. Но их не пускали в ход даже на Земле в эпоху мировых войн и этнических чисток, а уж тут, в старом добром средневековье... Может, магия?

  - Хегер, а на Амори не работают колдуны?

  - Шарлатаны - да. Жрецы - да. Настоящие маги - нет. Да я и не знаю, кто, кроме богов, способен уничтожить целую общину магией, не навлекая гнева правдюков.

  - А применить отраву?

  - Мы не покупаем у алков еду. Да и сам посуди, как сделать так, чтобы все три тысячи поели одновременно - иначе ведь все поймут, что еда отравлена? Моррест, тут мы в безопасности. Что бы вы не сделали, алкам вас не выдадут. А узнав, за что вас ловят, не выдадут тем более. Тут Амори просто ненавидят, чтоб ты знал...

  - Не знаю, не знаю, - задумчиво произнес Моррест. В голове крутилось все, что он слышал об этнических чистках. Наемники, как в Сербской Краине? У Амори они есть. Но тут их недостаточно. Выпущенные из тюрем уголовники, как в Чечне и Грузии? Так им ведь противостоят не разобщенные, лишенные оружия и фанатизма обыватели. Эти готовы драться насмерть, не давая и не прося пощады. Леса и холмы, болота и реки дают возможность устроить убийцам сладкую жизнь. Долгая и кровавая борьба с партизанами, ответные террористические рейды на свою землю, ибо несколько тысяч наемников и полтысячи рыцарей не смогут по-настоящему оцепить местность. Наверное, будь у Амори полноценная усиленная дивизия, да еще какие-то средства воздушной разведки, чтобы высматривать повстанцев в лесах... В открытую начинать войну на уничтожение - значит гарантированно положить пол-армии и предоставить Верхний Сколен сам себе.

  И в то же время Амори не может оставить сколенцев в покое: войска придется стягивать со всех концов королевства. Если в Сколене вспыхнет восстание (а такую возможность королю показал сам Моррест), местные лесорубы наверняка примкнут к восставшим. И образуется анклав сколенцев в самой Алкии, считай, на дальних подступах к Валлермайеру и даже к Алкрифу. Как наступать на Сколен, если у тебя в тылу готовая на все армия в тысячу человек? Если Амори хочет удержать Верхний Сколен, ему надо сломать хребет сопротивлению здесь и сейчас, пока Эвинна еще не стала вождем восставшего народа. И Амори, уверенный в том, что сильный враг - эликсир молодости для страны, наверняка примет вызов. А значит... Вот именно, значит, сколенцев попытаются стереть с лица земли именно сейчас.

  Благо, беглецы предоставили и повод. А не было бы этого повода, обошлись бы и без него.

  "Уходить надо! - внезапно понял Моррест. - Хоть в этот Ведьмин лес - вряд ли он опаснее алков..." Моррест не знал, откуда появилось это четкое, невероятное для прошлой жизни чувство, что еще через пару часов будет поздно. Наверное, оно было и раньше, но та жизнь была размеренной и безопасной. Откуда было появиться этому тревожному, острому предчувствию?

  - Не волнуйся, Моррест, мы тебя в обиду не дадим, - произнес Хегер, словно почувствовав его опасения. - Мы же шли по дороге - и что-то не видели не наемников, ни рыцарей.

  - А в городе... есть алки?

  - Пятьдесят пехотинцев. Чисто для вида, чтобы мы не забывали, под чьей властью живем. Да не волнуйся ты, они ничем не лучше тех вояк, у которых мы отбили Арелью. Наемники - они не смертники, Моррест. Если начнется, они сдадутся без боя.

  - Да что ты так завелся? - встряла Олтана, помогая собирать хозяйке посуду. - Никогда тебя таким не видела... Может, сходим, подышим воздухом?

  - Ага, подышим свежей мочой в лифте, почитаем матерки на стенах, - ухмыльнулся Моррест. Жаль, Олтана не поняла, что такое "лифт", а то бы оценила шутку юмора. - А еще порадуем грабителей и карманников...

  - У нас таких нет, - возмутилась Маллия. - На рынке кошель подрезать - это бываает, а так, чтобы в открытую... Тут у каждого оружие и все всех знают.

  Приобняв Олтану за гибкую талию, он вывел ее на улицу. Ночь встретила их непроглядной тьмой и тишиной. Ночь выдалась теплая, звездная, а узкая кривая улочка городка, казалось, таила в себе загадку, но, как ни странно, добрую. Шелестела листва чахлого тополя неподалеку, звенела вода в утекающем в лес ручейке, скрипела открываемая ставня, даже далекий вой собаки не казался пугающим. Свежий ветер с моря пах солью и влагой, он не залетал в самые подворотни, но на улице почти не пахло мочой и нечистотами.

  Подозрения, поселившиеся в голове, словно выдуло этим ветром и зашвырнуло в недалекий Ведьмин лес. Моррест обернулся к Олтане, обнял любимую и накрыл ртом чуть приоткрытые губы. Его язык коснулся ее, потом он ощутил, как встретились их зубы. А руки уже ласкали пышную, высокую безо всяких корсетов и бюстгальтеров грудь любимой. Она была теплой и мягкой, и сама Олтана всегда покоряла его домашней простотой и уютностью. Там, дома, Моррест завидовал соседу, у которого крутая тачка, а в квартире евроремонт, а жена с внешностью телезвезды. Здесь он понял, что все это ничего не значит. Имеет значение только женщина, с которой где угодно чувствуешь себя как дома. Он потерял преставление о времени, стискивая женщину в объятиях.

  Когда губы разомкнулись, Олтана взглянула ему прямо в глаза. Моррест удивился серьезному, немного настороженному взгляду.