Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 89

  Три четверти домов Эшпера были разрушены или близки к тому. Еще одно тяжкое напоминание о постигшей город трагедии: и о землетрясении, и о днях, когда обезумевшие от голода "люди в шкурах" и примкнувшая к ним городская голытьба взломали ворота, а потом устроили короткую, кровавую оргию в полыхающих руинах. Пир во время чумы - когда выгребаются до зернышка амбары с семенами для посева, когда пьют, будто в последний раз. Пьют до каменной неподвижности, и навеки засыпают в сугробах. Когда гадят на драгоценные, шитые золотом ковры, мочатся на бесценные древние рукописи, забыв факел в опасной близости от пергамента, и так в пьяном забытье и сгорают. Тогда казалось: огонь, лед и железо, взяв в союзники людское безумие, сговорились уничтожить не в меру расплодившееся человечество... И, разумеется, обезумевшие толпы без счета насилуют, грабят, убивают. Все равно в последний раз гуляем, а завтра конец света, выпьем же по этому поводу и порезвимся напоследок!..

  Обитаемые дома не зияли отвалившимися ставнями, рухнувшими дверьми, просевшими крышами на сгнивших стропилах. Новых домов с тех пор вообще не строилось: население городка не росло, изо всех детей доживал до двадцати лет хорошо если один. Их забирали голод, болезни, непосильный труд, стоивший так много сил и дававший взамен так мало, да и то почти все отбирали алки...

  Лишь в центре худо-бедно теплилась жизнь. Здесь стояли добротные старинные здания, и почти во всех жили семьи - если в лихую годину иные дома и пустели, их заселяли беженцы из предместий и окраинных кварталов. Толстые, добротные стены лучше держали тепло. В жестоке морозы, посреди вечной тьмы это было спасением. Почти все из ста живых дворов были здесь. Сами люди выглядели не столь настороженно. Эвинна решилась спросить:

  - Есть тут постоялый двор?

  - На окраинах - целые кварталы, - хмыкнул прохожий. - Но там по ночам солдаты патрулируют, если найдут, могут принять за разбойницу. Хочешь спать спокойно - пройди по улице до конца, где дворец наместника стоит. В доме напротив в нижнем этаже сдаются комнатки. Путников давно не было, наверняка есть свободные.

  Эвинна подошла к указанному дому: довольно приличное строение, окруженное высоким глухим забором, есть лишь крошечная калитка, но и та наглухо заперта. Однако, стоило Эвинне постучать по дереву ржавым кольцом, как дверь со скрипом отворилась. С тоской думая, сколько же за эту роскошь придется отвалить, Эвинна вошла. Старые стены и перекрытия были еще прочны, а вот соломенная крыша в ливень наверняка текла.

  - Пришла просить ночлега? - неприветливо буркнули из темноты.

  - Да.

  - Заходи, если есть чем заплатить.

  Когда останавливалась в деревнях, Эвинна пела для селян. Голос у нее был замечательный, а песен она помнила много. Особенно старых, какие особенно ценили после Великой Ночи. Ее пускали переночевать и кормили за одни эти песни.

  Они были обо всем на свете: о лютой ненависти и пламенной любви, о древних битвах за и кормящем всю страну крестьянском труде. А главное - о людях, которые никогда и нигде не покорялись Злу, предпочитая погибнуть, но не служить ему, не отдать врагам на поругание свою семью, род, страну. Таких людей, была уверена Эвинна, и надо помнить: благодаря им мы и живем. И многие слушали, затаив дыхание, а потом делились с Эвинной кто чем может.

  - Мне есть, чем заплатить, - произнесла Эвинна. - Правда, не деньгами, но вам наверняка понравится. Я могу петь.

  - Что ж, заходи, - сказал открывший, теперь Эвинна хорошенько его рассмотрела. Он не понравился ей сразу, но искать другой постоялый двор поздно. Вороватый, лысый, сутулый мужичонка не из тех, кто располагает к доверию. Эвинна поймала на себе наглый, какой-то оценивающий взгляд из-под косматых бровей... Чувство опасности просто вопило о том, что отсюда лучше уйти. Наоборот, долг Воина Правды требовал остаться и разобраться по существу. - На одну ночь пущу, и хорошенько покормлю. Но больше не проси. Наш светозарный наместник требует не пускать бродяжек даже на порог.

  - Почему?

  - Да везде так. Мы не заплываем жиром, спасибо наместнику. Но зато у нас тут настоящий порядок, никакая гнусь голову не поднимет, а поднимет, так мигом ее лишится!

  Во взгляде Эвинны мелькнуло удивление: он что, шутит? Нет, мужчина каменно серьезен. Она впервые видела человека, который хвалит алкские порядки. "Может быть, благодаря таким алки и хозяйничают в Сколене!"

  - И много берет сир наместник?

  - Не так уж и много, слава Справедливому. Во многих местах больше. Правда, забирают у нас раз в год по девице с квартала...

  - Как - забирают? - теперь Эвинна не на шутку заинтересовалась: такого она не встречала даже в Эрвинде. Как же надо быть уверенным в своей безнаказанности, чтобы творить с людьми такое? - Это что, в счет налогов, что ли?

  - Приходит ночью стража да и забирает девчонку. Так каждый год, если мы сами подходящих не отберем. Или рабынь вскладчину не купим...

  - Вы отдаете на поругание своих дочерей, да позволяете забирать последнее?

  - Наш наместник - лучший, лучше даже сколенского Императора. Его сам король Амори назначал. А ты кто сама, что на него хулу возводишь? Тем более, умные люди могут на этом и заработать.

  Эвинна покачала головой: такое она слышала впервые. Чтобы человек, которого раздевают до нитки, не только не возмущался грабежом, но и сочувствовал грабителям? Хотя, если он и правда "зарабатывает" на чужих слезах... О таком не говорил даже Эльфер. Не зная, что делать, Эвинна произнесла:

  - Конечно, вам с наместником повезло. Наверное, сам король им гордится...

  Насмешки в ее словах мужичок вроде не уловил. Не все учились у храмовых дознавателей и риторов, которые умели распознавать малейшую фальшь... Когда-то это смешило, потом пришло понимание, что и сама была такой.

  - Поздно уже, - зевнул мужчина. Эвинне показалось, как-то деланно, но и не настолько, чтобы заподозрить что-то серьезное. - Давай-ка есть и спать, каттхая. Проходите.

  Из приоткрытой двери, действительно, доносились соблазнительные ароматы. Наверняка жареный карп, тушеные овощи, острые сколенские приправы и много зелени. Имелось даже пиво, из дешевых, конечно, но Эвинне и оно не было нужно.

  - Возблагодарим Справедливого за ниспосланную пищу.

  Эвинна и мужчина произнесли короткую молитву. Желудок недовольно заурчал, не евшая с утра девушка сглотнула слюну. Не так уж и плохо он тут устроился. Не похож на умирающего с голоду. Может, обманывает, пытаясь содрать с путницы побольше? Или просто нытик, которому и жизнь не в радость?

  - А сами-то вы, уважаемый, кто будете? - поинтересовалась Эвинна, когда плошка опустела. - Вы говорите, как образованный человек, а такие нынче редкость.

  - Я и есть образованный, - странно видеть на лице причудливую смесь самодовольства и в то же время уныния. - Вы правы, во всей этой дыре и словом-то перемолвиться не с кем, хорошо хоть, господин наместник писать-читать обучен... Люди меня зовут Дир ван Баван, я служил Справедливому Стиглону... Потом перестал. Теперь это неважно, ведь Алк Морской сильнее.

  - Вы не сколенец?

  - Нет. Я белхалг... Но какая разница, если не алк? Эх, хорошо быть алком...

  - Так вы жрец? - удивилась Эвинна. В ее голове не укладывалось, что человек столь высокого происхождения содержит харчевню. "Может, чем серьезным провинился?" - предположила она. Но не бывшей рабыне кого-то осуждать.

  - Я же сказал. Позвольте вас спросить, девушка - почему вы не живете, как заповедали Боги, тенью мужа и хранительницей очага, а странствуете по миру, словно не боитесь впасть в грех и соблазн?

  - Я тоже служу Справедливому Стиглону, и еще закону, - как учили, ответила Эвинна. - Таких, как я, называют Воинами Правды.

  - Давно, давно не было таких гостей, - вздохнул священник. - Ну, что у нас не по правде?

  - Не по закону действует ваш наместник, - ответила Эвинна. - Вы уж простите, если обидела чем...