Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 95

  - Ну вот, начинается беспредел, - пробормотал Моррест. Власть в этом городке продержалась на удивление долго, из отечественных романов-катастроф Моррест знал, что в подобных случаях все начинает сыпаться самое большее через неделю. Наверное, спасло то, что тут были все-таки привычные к порядку семьи военных, да и сами гарнизонные показали себя с лучшей стороны. И все же, сколько веревочке не виться... - Ну чисто "ядерная зима". А пепел с небес - это, наверное, остатки поднятого в атмосферу вулканического пепла и измельченной взрывом породы. Или, если это был какой-то астероид, то, что от него осталось.

  "День... вроде бы тридцать пятый. Снег валит, не переставая, по улицам уже невозможно ходить без лыж. Через два дня после гибели сотника в город ворвались "люди в шкурах". Были они обмороженными, жалкими, почти сплошь - больными, но их было много, и у них было оружие. Во многих домах они убили всех, всю ночь над городом колыхалось зарево, так что можно было видеть, как днем. Мы пересидели в подвале, но глупенькая Эвиста, пытавшаяся спрятаться под кроватью, попалась. Ее там забыли, а "люди в шкурах" нашли и расправились. Ночью умерли Варита и Сонали: в городе объявилась какая-то странная, но смертельная болезнь, наверное, ее принесли северяне. Еще по улицам ходит банда обезумевших жрецов, они кричат, что настал конец света, и теперь все позволено". Что они творят, это же уму непостижимо. Каждую ночь над городом не смолкают вопли, впрочем, слышны они все слабее: город вымирает".

  Такого не прочтешь в сухих официальных отчетах, донесениях и сводках потерь. Там, если и не привирают напрямую, уж точно всего не сообщают, стараются сглаживать по-настоящему страшное. Если сравнить переписи населения за три года до Великой Ночи и через пять лет после нее (данные по Алкскому королевству и копия итоговой сводки лежат в архиве у Амори), получается, что Империя в целом недосчиталась половины населения.

  Но, простите, тогда даже в Алкии должно жить не восемьдесят тысяч человек, как ныне, а больше трехсот тысяч, ведь перед Великой Ночью имелись семьсот тысяч, а в целом по Империи - почти двенадцать миллионов. И это - в бывшей провинции, которая отделалась легче всех! Кое-что можно понять и о других провинциях. Скажем, до Великой Ночи в Верхнем Сколене жило два миллиона семьсот тысяч, и теперь, вроде бы, должно быть миллион триста тысяч. Но по переписи, проведенной еще имперскими властями, когда никто не скрывался на болотах, в Верхнем Сколене оказалось триста пятнадцать тысяч.

  А два года назад, когда Амори решил выяснить, сколько же у него подданных на самом деле, их оказалось уже двести семьдесят тысяч. Кто-то, конечно, сбежал, как мать Эвинны, но по крайней мере половина потерь - естественная (точнее, противоестественная) убыль населения. Короче, не половину населения потерял Верхний Сколен, а больше девяноста процентов. Интересно, могла бы дать такие потери ядерная война? Даже с учетом радиации, токсичных выбросов, других типов ОМП, не говоря уж о старых добрых "калашах" и простом тротиле?

  Впрочем, и тут наложились несколько факторов. Во-первых, конечно, климат, во-вторых человеческая глупость - несколько волн варваров, мародеров, а также спекулянты. Еще припрятавшие припасы чинуши, устроенный собственными дезертирами беспредел... Сама неуклюжесть и тупость забюрокраченного до предела государства неизбежно вела к новым жертвам. Вдобавок природные катастрофы вроде землетрясений и их спутника - эпидемий. Они должны были разгуляться уже после Великой Ночи, когда миллионы непогребенных трупов оттаяли. Но начались наверняка почти сразу же. Медицины, способной быстро остановить пандемию, у Империи тоже не было, да и если б была... Порази подобная катастрофа Землю, наверное, никаких государственных служб бы не осталось в течение недели.

  "Наверное, прошло уже три месяца, но определить невозможно. Мы остались вдвоем с братом: отцу проломили голову в развалинах амбара, где он искал остатки зерна. Одна за другой умерли сестры: сначала исчезла младшая, похоже, ее выкрали мародеры, они уже едят людей. Но через два дня мать приготовила жаркое, приправленное какими-то специями. Тогда мы были слишком голодны, чтобы удержаться от соблазна, но когда голод на время ослаб... Наверное, теперь мы ничем не лучше этих мародеров..."

  Читать становилось все труднее. Одно дело - фантастика, пусть сколь угодно правдоподобная, и совсем другое - записки человека, пережившего инферно. "Не приведи Кто Там Наверху, чтобы у нас написали "Мемуары о ядерной войне" - подумал Моррест. - М-да..." Не выдержав, Моррест отложил книгу. Как-нибудь в другой раз. Когда немного забудется пережитое в Самуре. Когда в жизни появится хоть какой-то смысл.

  В этот день он впервые задумался, куда идет и что будет делать. Первые дней десять - сказать точнее невозможно, он не считал ни дни, ни пройденные мили - он просто брел на восток, стараясь углубиться подальше в лес. Днем и ночью жгло опасение, что какой-то особенно смелый разъезд пограничников заберется достаточно далеко, перехватит его и узнает. О том, что они с ним сделают, Моррест боялся даже думать. Конечно, про Ведьмин лес ходили зловещие слухи, но ведь сам он ничего такого не встретил. Лес как лес. Значит, и погранцы знают, что страшная слава леса - пугало для простаков.

  Хегер был прав: в Алкии рано или поздно схватят. Слишком маленькая и густонаселенная по нынешним временам земля. До Верхнего Сколена далеко, еды точно не хватит, а на одних ягодах, если на дворе не осень, далеко не уйдешь. Остается одно: попытать счастья, пересекая Лес по самому короткому пути и, перебравшись через Эмбру, попытаться затеряться в столице. Старый Энгольд до сих пор самый большой город Сэрхирга. Шутка ли - под тридцать тысяч жителей, пятая часть всех нижних сколенцев. Там и сейчас никого не удивит чужеземец.

  Моррест выложил из мешка все, что набрал. Не так много, как хотелось, но если не брезговать встреченными ягодами, а запасы по возможности беречь, можно продержаться. Больше беспокоило другое.

  Он уже успел увидеть достаточно, чтобы понять: на дорогах богоспасаемого Алкского королевства признается лишь право меча. Если у тебя полный мешок еды, но нет оружия, а лучше дюжины телохранителей - значит, добро это не твое, хоть ты и проплатил, и тащишь на горбу. Он вынул заткнутый за пояс меч. И изначально-то дрянное оружие, как сказали бы в его мире, ширпотреб, а после употребления в качестве лопаты меч годился только на переплавку. Острие обломано, лезвие безнадежно затупилось и погнулось, так, что больше не влезет ни в какие ножны, даже будь под рукой точило - не заточить. Почти у самой гарды пролегла трещина. Сломается в первом же бою. Значит, без оружия никак - будь у него нормальный меч, может, побоятся связываться: с вооруженных бродяг много не добудешь, а нападать опасно. Где бы достать? А где именно сгинул тот легион и несколько гарнизонов впридачу?

  - Нужен арсенал, - отбрасывая обломок меча в кусты, пробормотал Моррест. - Нужен меч...

  Каждое утро он поднимался и шагал навстречу встающему светилу. И снова тянулись вдаль бесконечные деревья, большие и малые, молодые и старые, больные и здоровые, хвойные и лиственные. Иногда он держался старинной мощеной дороги, до сих пор не до конца поглощенной лесом: дорожным строительством Сколенская империя занималась не меньше, чем Римская. Порой приходилось брести по едва заметным звериным тропкам. Пару раз из зеленого моря лесов вставали полуразрушенные стены крепостей - похоже, о них и рассказывал Альдин. Именно здесь пропал имперский легион - считай, четыре нынешних полка с конницей, парком полевых и осадных катапульт, обозом, полевым госпиталем, штабом...

  В один из городков Моррест залез, обнаружив пролом в стене. Запасы тут, конечно, не пополнишь - наверняка все съели в Великую Ночь - а вот оружие вместо затупившегося, со сломанным острием меча можно достать. Не то, чтобы в этом был особый смысл: он не настолько хорошо владеет мечом или копьем, чтобы отбиться от лихих людей или даже зверья. И все же наличие оружия придало бы уверенности.