Дорога в бесконечность - Суренова Юлиана - Страница 129

Сказать, что Губитель был в ярости, значило ничего не сказать. Он был возмущен до глубины души, взбешен, готовый уничтожить не только противника, но и весь мир, все вокруг...

Под натиском его безумной злости Шамаш отступил.

-Ты бежишь?! - не то обрадовано вскричал, не то зло взревел Нергал. - Жалкий трус! Умри! Или сражайся!

Оскорбления просто сыпались с его губ, неосознанно, бездумно... Хотя, нет, даже в совершенной бессмыслице была причина. Он ждал, что бог солнца бросится в атаку, стремясь опровергнуть слова врага, заставить пожалеть о сказанном. И опять ошибся. Поступая против всякой логики и, как казалось повелителю погибели, смысла, Шамаш отодвинулся еще чуть назад.

-Что ты делаешь? - от удивления Нергал даже остановился, глядя непонимающе-пустыми глазами на повелителя небес.

-Я не буду с тобой драться, - качнул тот головой. Его голос звучал поразительно ровно и спокойно посреди бушевавшей бури. В глазах не было ни тени озабоченности, скорее - доля грусти.

-Как это не будешь? - для него слова "нет" просто не существовало!

-Зачем?

-Что значит - зачем?! Чтобы избавить мир от зла, которое я олицетворяю собой!

-В мироздании нет добра и зла, лишь наши мысли о них.

-Полное безумие! - презрительно фыркнул Нергал. - Если все было бы так, кому вообще мы были бы нужны! Хотя, - немного подумав, нехотя согласился бог погибели, - в чем-то ты прав. Что такое добро и зло, если не наши взгляды на нечто, существующее независимо от нас? Знаешь, было бы неплохо, если б эти твои слова дошли до людей. Вот бы у меня прибавилось почитателей! Что же до нашего спора... Вот я - конкретно я, не кто-то там. Я несу смерть, болезни, войны... Этим я поступаю хорошо?

-Нет. Но это отнюдь не означает...

-Что я отец зла? Нет, Шамаш, я зло! Я - самое ужасное зло! Одна из половинок мироздания. Уничтожь ее - не останется и целого... Случись что со мной - кто заменит меня? Маленький Лаль? Не смеши меня! Он всего лишь ребенок! Пусть испорченный до предела, но...- Нергал поморщился, всем своим видом говоря: "Это же не серьезно!"

-Ты хочешь умереть?

-Я?! Да с чего ты взял! Конечно, нет! Я не могу умереть! Я бессмертен! И при чем здесь вообще я? Я бог! Не то, что ты в этом жалком людском теле! А, ты не хочешь со мной сражаться, потому что заранее знаешь, что проиграешь!

-Я мог бы победить тебя, - спокойно глядя на него, негромко проговорил Шамаш, - даже уничтожить...

-Попробуй! - презрительно скривившись, процедил сквозь стиснутые зубы Нергал, уверенный, что результат всех попыток предопределен.

Все вокруг вдруг почернело, погружаясь в тот мрак, который не допускал и тени света. Тишина наполнилась звоном, а холод огнем, воздух стал тяжелее камня, в то время, как те обрели способность, вопреки всем законам природы, взмывать в небеса, крошиться, ударяясь друг о друга, и, получая в столкновении силу, вонзаться в полотно пространства острыми стрелами, не прошивая - разрезая его на части.

Казалось, еще миг и все рухнет в бездну, рассыпавшись в прах у ног Губителя. Но в тот миг, когда посреди этого жуткого безумия бешенных стихий раздался торжествующий смех Нергала, все вновь стало меняться. Мрак наполнился светом, словно его - еще недавно пустую лампу - до краев заполнили огненной водой и зажгли, освещая мироздание от края и до края. Все звуки оборвались, затихли на миг, но не затем, чтобы умереть, а чтобы из тишины родилась негромкая, задумчивая мелодия, шуршащая, словно песня ветров, и такая же бескрайняя.

Нергал, еще мгновение назад торжествовавший победу, ничуть не сомневаясь, что она уже у него в руках, насторожился, огляделся вокруг, стремясь поскорее разобраться в происходившем, чтобы помешать переменам, остановить их.

-Но как...? - он не понимал. - А, ладно, - бог погибели махнул рукой. Действительно, что разбираться, когда нужно действовать? Он раскинул руки, пытаясь вобрать в себя силы перемен, наполнившие мир. - Ага! - торжествующе вскричал небожитель, чувствуя, что они начали питать его, наполняя доселе неведомым могуществом. - Ты пожалеешь о том, что появился в этом мире!

Шамаш молчал. Он ничего не делал, лишь, чуть наклонив голову, с сочувствием смотрел на него. И этот взгляд... Едва поймав его на себе, Нергал тотчас почувствовал себя неуютно.

-Что? - он закрутил головой, ища во внешнем мире перемены и, не находя их, начал волноваться, а потом... Нергал все, наконец, увидел, ощутил. Оказалось, что перемены подобрались к нему куда ближе, чем он мог подумать. Они были уже в нем самом. Затлел край его плаща. Разгораясь, огонь стал стремительно подниматься все выше и выше...

-Проклятье! - Нергал бросился тушить огонь, при этом его движения стали нервозны, в глаза вошел страх, когда он понял, всей своей сущностью ощутил, что враг действительно способен его убить, не сравняв с пустотой, в которой был его дом, но наполнив совсем другой, чужой и потому враждебной жизнью, разрушавшей его сущность.

...-Нет! - разбив на части все звуки по миру разлетелся крик и оборвался тишиной.

И все закончилось. Огонь погас. Страшный холод сковал все вокруг.

-Так. Айя... - хмыкнул бог погибели. - С одной стороны, очень кстати. Надо будет непременно ее поблагодарить... За такое своевременное вмешательство. А с другой... Не хватало еще, чтобы они объединились...Где вы, негодные слуги! Я же велел вам задержать ее!

-Мы пытались! - возникнув из ниоткуда, демоны закружились у его ног, не смея приподняться над землей.

-А чего ты ждал, - вслед за ними появился бог сновидений, который тотчас плюхнулся на камень, - давая невыполнимое поручение?

Нергал поджал губу, обнажив кривые и острые, словно разделочные ножи, клыки. Он собирался сказать младшему богу все, что о нем думает, но тут его взгляд упал на гостью. В его глазах зажглось удивление, голова чуть наклонилась... А затем его черты начали изменяться. Мгновение - и он обрел человеческий облик, после чего поспешно шагнул вперед: - Малышка...

-Эрра... - она не видела всего, не понимала происходившего вокруг, а потому решила, что это лежавший на земле Шамаш повержен. В ее глазах, устремленных на бога войны, было не столько ужаса, сколько мольбы. - Не надо. Пожалуйста!

Он закачал головой, не скрывая своего сожаления. Затем, сделав еще один шаг вперед, наклонился, заглянул в глаза девушки:

-Милая, почему ты здесь? Ведь я сделал все, чтобы мои слуги не смогли обрести власть над твоей такой наивной, - он протянул вперед руку, но не чтобы коснуться ее, нет, он не решился, боясь, что заключенное в нем зло погубит маленькую смертную. Все, что он позволил себе, это дотронуться до ее невидимого отражения в зеркале воздуха, - такой хрупкой душой, - тепло улыбнувшись ей, продолжал он, не изображая более грозного повелителя погибели, разрушителя миров. Зачем? Она все равно его не боялась. Да и не нужен был ему ее страх, скорее, наоборот - он не хотел ее пугать, боясь, что девушка пичужкой улетит от него прочь и больше никогда не вернется. - Мой браслет должен был защитить тебя...

-Она сняла его, - усмехнувшись, фыркнул Лаль, - отказываясь не столько от твоего подарка, сколько от тебя самого, показывая, что ты ей не нужен, что она и сама со всем справится!

-Все так? - он смотрел на нее без упрека. Конечно же, он ни в чем не винил девушку. Это было ее право принимать подарок или отказываться от него. Однако... Ему вдруг стало страшно больно от одной мысли о том, что эта малышка могла его ненавидеть. А, главное, у нее были все права на ненависть. Разве не его слуги заманили всех ее близких в ловушку, из которой они никогда не выберутся, бросив одну посреди снегов пустыни, обрекая...Он болезненно поморщился, поняв: "На смерть. Ведь одна она не выживет..." И с его губ сорвалось искреннее: - Прости меня. Я не хотел...

-Это ты прости меня, - она шагнула к нему, но не подошла вплотную, остановившись на расстоянии вытянутой руки. В ее глазах блестели слезы. Однако ни одна из них не соскользнула на щеки, замерзая в излучинах век. - Я не могла иначе. Спасибо тебе за браслет, он действительно помог мне, наверное, даже спас, и не однажды, но... - она прикусила губу, качнула головой. - Люди - они как снежные волки, - задумчиво глядя затуманенным взглядом куда-то в сторону, проговорила она, - не могут одни, без своей стаи...