Дорога в бесконечность - Суренова Юлиана - Страница 73

А она все бежала, бежала... Пока у нее не закончились силы. И тогда девушка упала лицом в снег.

"Ну вот и все..." - подтянув ноги к груди, она свернулась в клубок.

"Спи... Спи..." - шептал ей на ухо ветер. А снег под головой был таким мягким... От него пахло свежестью, детством, солнечным утром. Ни холода. Ни страха. Покой и тишина. И сон...

"Спи..."

Глаза сомкнулись.

"Как жаль, - с грустью думала она, - что все заканчивается вот так, не успев даже начаться. А ведь я могла быть счастлива! Мечта... Она почти исполнилась! Исполнилась... А вообще, - ее губ тронула печальная улыбка, - может быть, так и лучше. Потому что всегда все хорошо быть не может. На смену радости пришло бы разочарование. Когда-нибудь так бы случилось... Обязательно случилось... А умереть во сне - это ведь так легко! Ни боли, ни страха. Если бы мне было суждено выбирать...-она тяжело вздохнула, сжалась... - Нет! - она вдруг резко вскинулась, заставила себя подняться на онемевшие, готовые в любой миг подкоситься ноги. - Умереть сейчас - значит сдаться! Если бы дело касалось только меня - ладно. Но..."

Слова Сати не выходили у нее из головы. Что если караванщица права и все, происходящее вокруг на самом деле только ее сон? Что если, проснувшись, она действительно положит конец всему этому ужасу, спасая от смерти близких, дорогих ее сердцу людей? Что если...

Она закрыла на миг глаза, собираясь с силами, а затем, зашептала:

"Проснись, проснись,

Скорей вернись

В мир белых роз,

Надежд и грез,

Снегов и льда.

Скорей туда...!"

Глава 11

Она ждала легкого вздоха пробуждения. Но вместо этого на нее вдруг навалилась жуткая тяжесть, словно на нее рухнул даже не сугроб, но само небо. Мати задыхалась, не в силах сделать ни вздоха, чувствуя себя так, как если бы воздух покинул окружавший ее мир без остатка.

"Я умираю? Потому что не могу проснуться? Как Лис? Как Ри?"

Она испугалась так, как не боялась ничего никогда прежде. Панический ужас одновременно сковывал ледяным холодом ее тело и заставлял метаться, разрываясь на части, душу. И лишь когда она затихла, смирившись с тем, что грань между жизнью и смертью уже пройдена, Мати проснулась.

"Значит, это действительно был только сон? - в ней вдруг начала нарастать ярость. - Это... - перед глазами полыхнула алая дымка. - М-м! Это все Лаль! Я отомщу ему! Из кожи вылезу, продам душу демонам, но отомщу!" - ее ненависть была в этот миг так сильна, что снежинки, осмелившиеся опуститься на щеки и ладони девушки, вспыхнули ярким пламенем, сгорая в яркой вспышке огненной воды.

Однако время шло, а ничего не происходило. И ничем не питаемый гнев начал угасать.

Немного успокоившись, Мати огляделась вокруг. Она лежала на мягком, будто покрытым густым белым мехом, полу - серебряной дымке, в которой, стоило приглядеться повнимательнее, возникало великое множество звезд - белых, желтых и красных, ярких и блеклых, маленьких и больших. Во все стороны вокруг нее простилался зал, огромный, словно сама снежная пустыня. Сводом ему были черные ночные небеса, посреди которых огромной лампой с огненной водой висела луна.

"Но... - испытывая странное чувство непонимания и растерянности, Мати села, поджав под себя ноги. - Это ведь не явь! - Завороженная, она глядела вокруг. - Я здесь была когда-то... - она начала узнавать это место. Еще бы, как она могла забыть! Вот только... - Но это было во сне! Значит... Выходит, я не проснулась, а заснула? Снова? Сколько можно! - девушка устала от этой бесконечной череды снов, в которой начала терять саму себя, забывая, какой она была на самом деле. - А может, - ее душу вновь пронзила острая игла страха, - на этот раз я заснула вечным сном?" - плечи нервно дернулись, пальцы стали постукивать по губам. Нет, она не могла, была не готова думать о себе как о мертвой. Но, с другой стороны, если это действительно так... Чего бояться, когда все уже случилось?

И, потом, она не чувствовала в себе никаких перемен:

"Голова на месте. Все остальное тоже... И звезд сквозь ладонь я не вижу... - она покрутила рукой перед лицом, рассматривая ее со всех сторон. - А раз так, почему бы мне не перестать переживать и не воспользоваться удачным моментом, чтобы разведать здесь все? В прошлый раз я так быстро проснулась, что ничего не успела, - она поднялась на ноги, отряхнулась, отметив про себя, что обычная одежда как-то сама собой сменилась длинным - до самой земли - белым платьем с широкими, свободно спадавшими вниз туманным шелком рукавами, матовой атласной юбкой и таким же верхом. Девушка крутанулась, прислушиваясь к шуршанию ткани, любуясь ее мерцанием, затем улыбнулась, довольная. - Если бы мне позволили самой придумать свой наряд, он был бы в точности таким!"

"Ну что ж, - она медленно, едва касаясь пола ногами, заскользила по залу, такому высокому, необычному, торжественному и величественному, что он не мог быть частью ничего, за исключением дворца небожителя. - И я даже знаю, кого именно... - губ девушки коснулась улыбка. - Богини снегов. Вот так... Занятно - одна мечта не исполнилась, лишь поманив за собой, зато другая, кажется, сбывается..."

Хотя... Это была не та мечта, которую девушка назвала бы заветной. Да, когда она долгими вечерами караванной тропы, оставшись одна в ожидании снов, которые никак не хотели приходить, вспоминала о смерти, пыталась представить, каким будет ее край, ей порой представлялся не сад благих душ, а ледяной дворец Матушки метелицы. Она видела себя призрачной тенью, скользившей по ледяному полу, кружась в серебряном потоке снежинок, окруженной золотыми волками и подружками-вьюгами. И когда караванщице становилось страшно от мысли, что смерть может привести ее совсем в другой край, не такой гостеприимный, не столь близкий ее душе, бледные дрожащие губы шептали слова молитвы, обещая за исполнение этой мечты стать самой верной слугой повелительницы снегов. А, бывало, ее фантазии шли даже дальше, куда дальше, чем дозволено смертной. Она представляла себя...

"Раз - два - три, - прерывая поток мыслей, чувствуя, что если она будет продолжать в том же духе, то разозлит госпожу Айю прежде, чем встретится с Ней, зашептала она, -

Ничего не говори..."

Прошло некоторое время. Смятение покинуло душу, едва последняя из дерзких мыслей забылась. Приглядевшись к окружавшим ее со всех сторон искрам-звездочкам, она обнаружила странную вещь.

"Вот те раз! - она растерянно огляделась, вдруг поняв, что вместо того, чтобы идти, стоит на месте. - Как же так?"

На миг зажмурившись, она мотнула головой. Распущенные волосы цвета молока затрепетали. Запутавшиеся в них снежинки, ощутив себя свободными, радостно закружили, искрясь, в быстром танце.

Открывая глаза, Мати питала робкую надежду, что все как-то разрешится само собой:

"Не может же эта непонятность продолжаться до бесконечности!"

Но все осталось по-прежнему и, тяжело вздохнув, девушка беспомощно опустила руки. Она еще раз огляделась вокруг, а затем несмело позвала:

-Эй, кто-нибудь! Не могли бы вы... - прежде, чем она успела договорить: - Мне помочь... - перед ней склонялся в низком поклоне целый сонм теней, призраков и духов. - Ну да... - вконец растерявшись, она, опасливо поглядывая на них, отступила на шаг, вновь зажмурилась, проверяя, не привиделось ли ей это все, убедившись же, что нет, вздохнув, обронила: - Ладно... - сжала пальцы в кулаки, собираясь с решительностью, которой ей явно не хватало.

Впрочем, тени поняли ее и без слов. Склонились еще ниже, они замерцали, затрепетали, заскользили по зеркалу пола, зовя Мати за собой. Сквозь их прозрачные покровы были видны звезды, которые, однако, мало походили на те, что встречали ночь на земном небосводе. Здесь, вдали от мира людей с их нескромными взглядами настойчивого любопытства, они ожили, обрели душу, заговорили на множестве языков, каждый из которых казался еще более чужим и непонятным, чем речь зверя или песня птицы. И, все же, это был не смутный неразборчивый гул, а именно речь, где каждый звук подчинен внутренним законам, а звучание - ритму.