Дорога в бесконечность - Суренова Юлиана - Страница 89

"Конечно, ведь это край моей мечты. Я представляла его именно таким. И эта лестница... - караванщица подошла к нижней ступеньки, нагнувшись, осторожно коснулась прохладной, чуть шероховатой поверхности. - Как живая... - взгляд Мати потеплел, губ коснулась улыбка. - Не то что храмовая - отрешенная, безразлично чужая... А, да ладно!" - она махнула рукой. Ей было неприятно вспоминать о храме, вообще думать о Курунфе. Тем более в этом краю, таком прекрасном и восхитительным. Ей даже начало казаться, что она вырвалась из цепких лап демонов, освободилась от их власти. Эта мысль грела душу, заставляла губы повторять: "Слава богам. Слава богам..."

Когда девушка ступила на первую ступеньку, ее тотчас охватило чувство радости, счастья, блаженства. Ей показалось, что она взлетела над землей на легких крыльях мечты. У нее даже закружилась голова. Рука схватилась за поручень, не только каким-то неведомым образом узнав, что он есть, но и безошибочно определив его место, несмотря на то, что глаза продолжали смотреть совсем в другую сторону.

"Я знала, что он здесь... Нет, дурочка, - поспешила отрезвить она себя, - не знала. Просто была уверена, что поручень должен быть где-то. Здесь его место. Вот и все. А знать... Знать я не могла... Потому что никогда не бывала в этом краю... Или..." - из ее головы упрямо не хотела уходить одна мысль... Робкая надежда... А что если она и в самом деле здесь не впервые?

"Может быть, я бывала здесь, будучи повелительницей снегов? И так любила это место, что не смогла забыть даже в своем смертельном воплощении, когда от памяти обо всем осталось не осталось и следа? ...Я должна была любить это место, не могла не любить! Потому что сейчас я... Я на небе от счастья!"

Она начала медленно подниматься, неторопливо, стремясь прочувствовать каждую ступень, запомнить каждый миг восхождения. Ее глаза с нескрываемым интересом рассматривали все вокруг, пальцы скользили по каменным перилам, покрытым причудливой резьбой. И золотой каменный плющ был крепко переплетен с изумрудным, живым, подрагивавшим на легком дыхании ветра.

"Зеленое - совсем юное... - осторожно, боясь поранить, касаясь листочков рукой, думала она. - Все в соку. Листочки еще не подсохшие, словно только что появились на свет... А желтые, - ее пальцы перебежали на камень, половинка которого, нагретая солнцем, была горяча, как капля огненной воды, а другая, в тени - прохладна и свежа, - древние, как сама вечность..."

За решеткой перил сквозь полог из старой, опавшей листвы и давно высохшей старой травы пробивалась молодая зеленая поросль. С огромными дубами, чья темная жилистая листва была так широка, что в каждом листе можно было спрятать лицо, соседствовали легкая, чем-то похожая на распустившую хвост птицу, мирика и паррота - широколистная красавица с серым пятнистым стволом. Рядом стояла невысокая, юная данайя - густой изумрудный кустарник, миндальное дерево, тянули к солнцу широко распахнутые ладони с множеством длинных острых пальцев пальмы...

"Деревья легенд, - с восхищением и нежностью смотрела на них караванщица. - Сейчас таких нет. Даже в городах. Разве что сосна... - заметив хвоинки, разбросанные по ступенькам там и тут подумала она, однако же, подняв голову, не узнала знакомое дерево с покрытым зеленой лианой стволом. - Нет, - поняла Мати свою ошибку. - Это не сосна. В легендах было другое название... Пихта? Или тис? Или... Нет, не помню, - вообще, она не была до конца уверена ни в одном названии. Еще бы, ведь ей никогда не доводилось бывать во времени легенд, во всяком случае, не в этой жизни. А память... Даже запомнив совершенно все, бывает трудно распознать увиденное, ведь очень часто образ никак не желает связываться со словом-названием.

"Ну и пусть! Не важно! Главное, что есть дерево, имя же ему всегда можно найти, в конце концов, дать новое. Вот было бы здорово - придумать названия всему вокруг. И вообще... - расплывшись в счастливой улыбке, Мати сладко потянулась. - Как же я люблю этот край! Весь целиком, каждое деревце, каждой листик, каждую травинку. Словно он - мой настоящий дом, дом моей души".

-Ой! - она не заметила сновавших по поручню крошечных жучков, спешивших по своим, известным лишь им делам, и случайно смахнула одного из них на землю.

Мати тотчас присела на корточки, пригляделась... и вздохнула с облегчением, обнаружив, что потревоженный ею жучок цел и невредим.

-Прости! - все-таки посчитала себя обязанной извиниться девушка. - Я не хотела...! Давай я помогу тебе, - Мати потянулась к крошечному существу, но то исчезло быстрее, чем девушка успела дотянуться до него. - Испугался... - она была удивлена и немного расстроена. - Но почему? Я ведь только хотела помочь... Хотя... - поразмыслив, она поняла, что в поведении жучка не было ничего удивительного и тем более обидного. - Наверное, я для него - как великан какой-то. Огромный, непонятный и потому страшный. Я бы тоже испугалась великана. Даже если бы мне сказали, что он добрый..."

Прошло мгновение, и она продолжила подъем. Взгляд, с долей сожаления оторвавшись от зелени чудесных деревьев, вернулся к ступенькам.

-Ох! - сердце йокнуло в груди, лицо страдальчески исказилось, когда она увидела, что несколько из них пересекла трещина, которая показалась девушке похожей на глубокую царапину, немного поджившую, а потому не багряно-красную, а черновато-серую, с запекшимися по краям сгустками грязи, так похожей на кровь. Ей стало жаль лестницу, словно та была не мертвым камнем, а живым существом.

Не доходя и до четверти высоты горы ступеньки сменились небольшой ровной площадочкой, будто специально предназначенной для того, чтобы не привыкший к долгому подъему странник мог остановиться на ней, отдохнуть, перевести дух.

По краям площадки, на перилах стояли большие каменные вазы, покрытые цветочным узором.

"Здесь, должно быть, когда-то были цветы..." - вздохнула гостья с грустью, поскольку нынче цветы остались только на поверхности камня, в наполнявшей же вазу земле росли лишь какие-то безликие дикие травы.

"Как жаль! - она снова вздохнула, а затем вдруг заговорщицки улыбнулась, подмигнула той из ваз, которая стояла ближе всего к ней: - Ну ничего, ничего! Подождите немного! Я все исправлю, приведу в порядок! И снова зацветут самые прекрасные розы - золотые, солнечные, словно невесты..." - улыбка на ее устах стала задумчиво мечтательной, глаза подернулись поволокой, так, словно взгляд уже проникал в то время, когда все здесь будет по-другому. Снова. Вновь...

Ступеньки... Одна, другая, третья, десятая... Потом снова ровная площадка, на этот раз - округлой формы, с уже знакомыми вазами. С нее открывался прекрасный вид. Море во всем своем величии и солнечном блеске. Зеленый бархат деревьев и легкие воздушные лепестки цветов несколько оттеняли резавший глаза свет, делая окружавший мир подобным удивительной картине величайшего мастера всех времен и эпох.

Однако Мати, едва почувствовав, что вновь начала засматриваться на красоту морской стихии, резко отвернулась.

"Дура! - нахмурилась она, в сердцах ругая саму себя. - Что, забыла, как оно только что тебя чуть не утопило?"

Губы девушки скривились, в глазах блеснула слезинка обиды:

-Ненавижу!

Может быть, когда-нибудь вновь наступит миг, когда она сможет без злости взглянуть на море. Когда-нибудь... Она так сильно, так страстно любила этот край, что и теперь, несмотря на то, что вспоминания были столь свежи, а обида горька, понимала: однажды она простит его за все, даже за эту попытку убить.

"Но, - Мати тяжело вздохнула, - я никогда не забуду того, что случилось, - она слишком хорошо знала себя. - Жаль... - теперь случившееся будет всегда лежать тенью между ней и морем, не давая в полной мере насладиться чудесами этой прекрасной земли мечты. - Но... Ничего тут не поделаешь.. " - она снова вздохнула и, миновав площадку, продолжила карабкаться по ступенькам наверх, к самой вершине горы.