Дорога в бесконечность - Суренова Юлиана - Страница 94

А затем Мати восхищенно выдохнула:

-Ух ты! Красота-то какая!

Действительно, ее глазам предстало удивительное зрелище. Оказавшееся за облачным пологом солнце не слепило глаз, и вообще, лишенное своего светящегося ореола скорее походило на диск луны с его задумчивым тусклым светом. Но само облако, заслонившее дневное светило, преобразилось, вобрав в себя его силы. Оно горело, мерцая, словно состояло из огненной воды, а исходившие из него лучи, необычно широкие и яркие, были скорее похожи на радугу, которую ей доводилось видеть всего лишь однажды наяву и сотни раз - во снах. А еще почти каждая сказка считала своим долгом упомянуть о ней, большинство же и вовсе начиналось словами: "Далеко-далеко, там, где край радуги касается земли..."

-Край радуги... - она мечтательно улыбнулась. - Мне всегда хотелось узнать, что там, на краю радуги... - и тут ее глаза подернулись дымкой. В голове мелькнуло: - А что, если...

-Действительно, почему бы не посмотреть? - спросила она себя, чувствуя, как с каждым мгновением в груди нарастала радость ожидания чуда. - Вернуться домой я всегда успею... - здраво рассуждала она. - А радуга, это ведь... Это.... - и, поспешно, боясь, что вестница чуда исчезнет так же внезапно, как и появилась, Мати побежала вслед за лучом, который, казалось, и в самом деле вел ее куда-то.

-Куда? Куда? - ее душа пела, и губы были готовы подхватить эту песню. - Навстречу чуду! Кто же скрывается за деревьями? Кто ждет меня там, в конце радуги? - а то, что ее впереди ожидала встреча, девушка ничуть не сомневалась.

-Великие боги, пусть это будет... Пусть это будем Шамаш! Пусть он прижмет меня к груди, скажет: "Я так долго искал тебя, малыш! Где ты пряталась все это время?" А я отвечу: "Я не пряталась. Я тоже искала тебя!" А он: - "Как хорошо, что я, наконец, тебя нашел!" - Я: "Это я тебя нашла!" И Он: "Главное, что мы вместе". И тогда я молча склоню голову, соглашаясь. А потом он скажет: "Теперь мы всегда будем вместе...!"

Эти мысли, слова... Они делали ее такой счастливой, что хотелось плакать.

Она уже не шла, бежала по лесу, не замечая ничего на своем пути. Деревья расступались перед ней, втягивая под землю корявые корни, кусты пригибались к земле, птицы с удивленно непонимающим писком разлетались в стороны. А луч все вел ее, вел... И чем дальше это продолжалось, тем дальше заходила девушка в своих фантазиях, тем ярче сверкали ее глаза и жарче пылали щеки.

Но вдруг, когда луч уже был готов коснуться земли, указывая заветное место, он помигал-помигал и исчез. Лес озарился ярким солнечным светом, который заполнил собой все вокруг. Весело запели птицы... И только Мати было грустно. Казалось бы, что случилось, все так, как она и мечтала: Солнце вернулось к ней. Но это солнце было недосягаемо высоко: хотя глаза видели его, руки не могли коснуться, душа прижаться. Она ждала другого, однако...

-Сама виновата, - хмуро бросила она самой себе, - не умеешь точно сказать, чего хочешь, вот и получаешь совсем не то, что надо! Сколько боги давали тебе шансов, все упустила, даже этот!

Раздосадованная, она резко топнула ногой, отчего по земле прошла дрожь. Тоненький желтый цветок сломался под ее сандалией. Увидев это, Мати, устыдившись, присела на корточки, коснулась стебелька, тщетно пробуя вдохнуть в него жизнь.

-Прости, - на ее глаза набежали слезы, - я не хотела губить тебя...! - опасливо оглядевшись, она увидела, что стоит на крошечной полянке, сплошь поросшей невысокими желтыми цветками, чем-то похожими на крошечные ромашки.

Мати бежала оттуда, словно убийца с места преступления, очнувшись лишь в парке, окружавшем белоснежный дворец, увидев который, забыла обо всем. Она немного побродила среди сказочных растений, названий большинства из которых не знала, потом, устав, неторопливо зашагала в сторону дворца, думая о том, что вот дойдет - и пора будет обедать. Она не ела целый день, даже больше, и чувствовала себя проголодавшейся.

Тут за ней и увязалась собака - маленькая, темно-рыжая, с короткими лапками, густой волнистой шерсткой, несчастными глазами и испуганно поджатым хвостом.

Сколько Мати потом ни старалась вспомнить, откуда взялась эта зверушка, у нее ничего не получалось. Выходило, что та просто поджидала хозяйку на одной из дорожек парка, каким-то своим звериным предвидением определив, что Мати пойдет именно по ней. А то, как собака попала в парк и вообще на остров, осталось для девушки загадкой. Ну не могла же она на самом деле приплыть по морю или свалиться с неба! Скорее уж, всегда жила здесь, просто пряталась, не смея попасться на глаза хозяйке. Теперь же решилась.

"И хорошо!" - Мати даже обрадовалась. Конечно, будь у нее выбор, она предпочла бы опасливой псине смелого золотого волка, но... Но с другой стороны, кто-то лучше, чем никто.

"Главное, я больше не буду одна!"

Мати позвала собаку и та, пусть несмело, позади, на некотором удалении, но пошла следом. И осталась дожидаться у врат дворца, пока, наевшись, хозяйка не выйдет к ней, неся ее долю, которую - всю подряд, не разбирая, что там - мясо или овощи, тотчас проглотила без остатку.

Девушка вернулась, принесла ей еще каши, когда же и та исчезла в пасти голодного зверя, встретив все тот же просящий взгляд, качнула головой, сказала:

-Хватит на сегодня. А то объешься - и тебе будет плохо. Завтра. Приходи, я снова покормлю тебя. И буду кормить каждый день. Если, конечно, ты станешь приходить.

Собака поняла ее. Во всяком случае, испугано глянув на хозяйку острова, она в знак благодарности вильнула хвостом, а затем исчезла в кустах быстро, словно тень. И все. Ни следа. Ни шороха кустов. Словно ее и не было.

На следующий день она пришла снова, и на следующий, с каждым разом задерживаясь у дворца все дольше. Потом она начала сопровождать хозяйку в ее прогулках, подходя все ближе и ближе, пока, наконец, не пошла рядом, у ноги. И в этот день собака осталась с ней. К тому времени у нее уже было свое имя - Рашми, которое она узнавала среди других слов и тотчас отзывалась.

Собака вообще оказалась смышленой и не такой уж трусливой, какой показалась в первый миг. Скорее, опасливой, осторожной. Мати привыкла, что та всегда где-то поблизости, разговаривала с ней, делилась своими мыслями и сомнениями, видя в карих глазах понимание и сочувствие. Единственное, о чем она жалела, так это что они так и не стали друзьями. И виной тому были не воспоминания о золотых волках, рождавшие некоторую неприязнь к собакам. Дело было в Рашми.

Раз и навсегда установив для себя, что она - рабыня, а Мати - хозяйка, та ни за что не хотела переступать эту грань, будто была создана, жила лишь для такой судьбы, не мысля, не мечтая ни о чем ином. И что бы Мати ни делала, что б ни говорила, ничего не могло изменить ее, поколебать в этой вере. В конце концов, девушка оставила все попытки, решив принимать собаку такой, какой та была.

Что же до самой Мати, то, позволив зверьку остаться рядом с собой, она старалась сделать все, чтобы не привязываться к нему, убеждая себя, что однажды Рашми исчезнет так же внезапно и неизвестно куда, как и появилась.

Однако, сердцу ведь не прикажешь. Особенно когда ему так хочется хоть кого-нибудь любить, хоть о ком-то заботиться...

Глава 15

Солнце катилось от одного края горизонта к другому. Дни сменялись ночами с их задумчивом скольжением луны.

Мати, памятуя о том, как много времени упустила, забыв, что за его движением, как и бегом оленя, нужно внимательно следить, пыталась считать дни. Но уже очень скоро она поймала себя на том, что совершенно не помнит, к какому числу нужно прибавлять единицу и вынуждена была начать считать с начала. Однако очень скоро сбылась вновь.

"Ну ладно! - нахмурившись, зло сверкнула она глазами. - Я придумаю, как справиться с этой нелепой забывчивостью!"

Каждый вечер она стала приносить из сада по одному желтому листку, которые аккуратно складывала на перила у парадного входа во дворец. Но когда, очередной раз сбившись, она решила сосчитать свои напоминалки, то прямо у нее на глазах налетел порыв ветра и смел с мраморных камней все, что на них было: и нанесенную им же хвою, и собранную хозяйкой острова листву.