Поцелуйте невесту, милорд! - Кэбот Патриция - Страница 54

— Я знаю, — тихо сказала Эмма. — Но она вернулась.

— Это невозможно! — вскричал барон. — Если бы она вернулась, я бы узнал об этом!

— У нее были основания не хотеть, чтобы вы знали, — сказала Эмма. Ее глаза снова наполнились слезами. — О, Джеффри, мне так жаль. Но Клара не хотела, чтобы вы — и все остальные — узнали, что…

Она замолчала, и барон устремил на нее сверху вниз уязвленный взгляд.

— Что? — спросил он.

Эмма покачала головой, в ее глазах сверкали слезы.

— Я не могу вам сказать. Мне очень жаль, но я поклялась Кларе, что не скажу… Она хотела сохранить это в тайне… и больше всего от вас.

Некоторое время он молча смотрел на нее. Затем отступил на шаг и взъерошил пятерней свои рыжие волосы, так что они стали дыбом.

— Вы хотите сказать… — Он принялся нервно расхаживать взад-вперед, явно не сознавая, что делает. — Эмма, вы хотите сказать, что все это время — все эти месяцы — вы знали, что Клара погибла, но не от моей руки, как все полагают… и держали это в секрете?

Эмме ничего не оставалось, как кивнуть. Он был абсолютно прав.

— Вам достаточно было сказать одно слово, — проговорил барон, внезапно остановившись, — одно только слово, чтобы оправдать меня, но вы предпочли молчать?

— Дело не в моих предпочтениях, — быстро сказала Эмма. — Говорю вам, Клара заставила меня поклясться…

— Все это время вы знали правду, — загремел барон, — и ничего не сказали?

К несчастью для лорда Маккрея, граф Денем выбрал именно эту минуту, чтобы отправиться на поиски своей жены, и, повернув за угол, увидел их. Не помогло делу и то, что барон грозно навис над его женой и орал на нее самым неджентльменским образом.

Правда, заметив устремившегося к нему графа, он поспешно отступил от Эммы.

— Слушайте, Денем, это не то, что вы думаете! — воскликнул он.

А Эмма вскочила со своего места с криком:

— О, Джеймс, не надо!

Но было поздно. Слишком поздно.

Глава 28

— Тебе не следовало, — заявила Эмма, усаживаясь перед туалетным столиком, — бить его так сильно.

Джеймс не согласился:

— Он угрожал тебе. Я решил, что ты подверглась нападению. Что еще я должен был подумать?

— Со стороны лорда Маккрея? — Эмма покачала головой. — На приеме у Картрайтов?

— Я бы не удивился, — заметил Джеймс. — В конце концов, за ним водятся делишки и похуже.

Эмма начала вытаскивать шпильки из прически.

— Просто он расстроился, — сказала Эмма. — Из-за очень неприятных известий.

— Откуда я мог знать? — поинтересовался Джеймс. — Я видел только, что Джеффри Бейн, который так жаждал жениться на тебе, ведет себя крайне угрожающе. — Он пристально наблюдал за своей женой, положив локоть на каминную полку и стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в правой руке. — А что это за известия, которые его так расстроили?

Эмма взглянула на его отражение в зеркале, затем быстро отвела глаза.

— Ему показалось, что он видел Клару, — сказала она, потянувшись к щетке для волос

— Клару? — Брови Джеймса сошлись на переносице. — Его невесту?

— Да, — ответила Эмма, не поднимая глаз от серебряной рукоятки щетки, которую сжимала, пожалуй, чересчур крепко.

Джеймс сделал нетерпеливое движение.

— Как это может быть? Она сбежала с его камердинером, и он прикончил обоих. Разве нет?

— Нет, — сказала Эмма. — Никого он не убивал. Все это выдумки и сплетни. Во всяком случае, то, что касается убийства.

— Вот как? — удивленно произнес Джеймс, хотя на самом деле его не слишком интересовали романтические переживания Джеффри Бейна. Он предпочел бы поговорить о собственных, однако сомневался, что Эмма согласится обсуждать подобные вопросы в столь поздний час.

И потом, Джеймс видел, как исказилось ее лицо, когда его мать упомянула об останках Стюарта. Как жаль, что он не успел предупредить графиню, что не стоит затрагивать эту деликатную тему. Но после их возвращения в Лондон столько всего случилось, что они как-то не нашли времени, чтобы обсудить то, ради чего он, собственно, и отправился в Шотландию.

Какая непростительная оплошность! И так ясно, что любой вопрос, связанный со смертью Стюарта, все еще остается болезненным для Эммы…

Вот и сейчас она сидела, понурив голову, теребя пальцами жесткие волоски щетки. Где-то в глубине дома часы пробили один удар. Они уехали от Картрайтов сразу же после стычки Джеймса с бароном, ни с кем не попрощавшись. Даже графиня, не подозревавшая о том, что произошло в коридоре, все еще оставалась на балу. Барон, расставшись с ними, нашел утешение в объятиях кузины Эммы, Пенелопы, которая, появившись в разгар сцены, преисполнилась отвращения и сочувствия совершенно не к тем, кто, с точки зрения Джеймса, того заслуживал.

Но сколько, спрашивается, может вынести один человек? Мало того, что он вынужден постоянно бороться за привязанность Эммы с призраком ее покойного мужа, теперь ему придется сражаться еще и с рыжими баронами.

— Так он действительно видел Клару? — спросил Джеймс.

— Нет, — тихо отозвалась Эмма, по-прежнему не глядя на него. — Не видел. Клара умерла.

Джеймс удивленно произнес:

— Но ведь ты сама сказала…

— Лорд Маккрей не имеет к этому никакого отношения. Клара умерла от тифа.

Джеймс озадаченно нахмурился.

— Разве? Тогда почему все считают…

— Потому что я никому ничего не рассказывала, — ответила она, не отрывая взгляда от щетки для волос, лежавшей у нее на коленях. — О том, что случилось с Кларой на самом деле. Она просила меня никому не рассказывать и даже заставила поклясться. Но теперь… наверное, я должна рассказать. О, Джеймс. — Она подняла глаза, и он увидел, что в них блестят слезы. — О Стюарте. И о Кларе.

Джеймс опешил. Он никак не предполагал, что между его кузеном и невестой лорда Маккрея может быть какая-либо связь. На секунду он даже усомнился, что правильно расслышал, и озадаченно спросил:

— Прости, но я не понимаю, о чем ты?

— Да, — сказала Эмма, отложив наконец щетку для волос. — Нам нужно поговорить о Стюарте. Я очень благодарна, что ты не расспрашивал меня раньше, но, думаю… пора это сделать.

— У меня сложилось впечатление, — осторожно заметил Джеймс, ничего так не желая, как сжать ее в объятиях и поцелуями стереть тревожные морщинки, снова набежавшие на ее лоб, — что ты не хочешь говорить о Стюарте.

— Раньше не хотела, — согласилась она. — Но теперь хочу.

— Ладно. — Джеймс убрал локоть с каминной полки, сожалея, что не может позвонить Бэрроузу. Виски, вот что ему необходимо. Иначе у него может не хватить духу выслушать то, что, как он опасался, последует. Невеста Маккрея и его кузен Стюарт? Нет, это просто невозможно. Конечно, невозможно. Но это могло бы… кое-что объяснить. — Только не позволяй мне перебивать тебя.

Эмма опустила голову и устремила взгляд на сложенные на коленях руки. Но ее глаза, темно-голубые, как драгоценные камни у нее на шее, казалось, ничего не видели.

— Он был убит. — Ее голос, хрипловатый тембр которого приятно отличался от визгливых голосов других женщин из числа его знакомых, дрогнул. Что бы Эмма ни собиралась сказать, это стоило ей недешево. Намного дороже, как начал понимать Джеймс, десяти тысяч фунтов.

— Я знаю, — мягко сказал он. — Этим — парнем, О’Мэлли.

— Ты знаешь как, — возразила Эмма. — Но не знаешь почему. Это произошло в разгар эпидемии тифа. — Она по-прежнему не поднимала глаз. — Миссис О’Мэлли — вообще-то они не были жена ты, но мы из вежливости называли ее так, — умирала. Том О’Мэлли пришел к нам, потому что преподобный Пек был в каком-то другом доме, уж не помню где, а он, мистер О’Мэлли, чувствовал, что время пришло Он был вне себя от горя. Хотя они с Джинни — так ее звали — не были женаты, но много лет прожили вместе, и он от всего сердца любил ее, как умел. Но Джинни… Она всегда была странной женщиной. Редко ходила в церковь. Стюарт часто уговаривал ее приходить почаще или хотя бы позволить преподобному Пеку обвенчать ее с Томом. Но она только смеялась. Она очень любила природу и имела обыкновение мучить бедного Стюарта, задавая неудобные вопросы. Ведь если Бог создал землю и все, что на ней есть, говорила она, то какая разница, где молиться: на лугу, где пасутся овцы, или в церкви.