Завтрашние мечты - Кэлмен Хизер - Страница 78

— Ты, должно быть, считаешь меня порочной.

— Порочной? — В голосе Холли прозвучало искреннее удивление. — Конечно, нет. А почему ты так думаешь?

Пенелопа опустила голову, слишком придавленная чувством вины и раскаяния.

— Потому что я убила своего сына и едва не убила Сета.

Повисло долгое молчание, затем Холли вздохнула.

— Посмотри на меня, Пенелопа. — Когда та не сразу подчинилась, Холли взяла ее за подбородок и приподняла ее голову. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Я должна быть уверена, что ты поймешь то, что я тебе скажу.

Пенелопа покорно подняла ресницы, чтобы встретиться взглядом с невесткой. Золотисто-карие глаза Холли были мягкими и теплыми, располагающими к доверию.

— В том, что случилось, нет твоей вины, — сказала она, делая упор на каждое слово. — Как бы это ни было трагично, но дети умирают от кори каждый день.

— Но это была моя вина, — настаивала Пенелопа. — Томми был слабым, болезненным. Ему нужен был постоянный медицинский уход с самого рождения. Из-за моих глупых ошибок его ни разу не осмотрел настоящий доктор, вплоть до самого конца. Но уже было слишком поздно.

— Но ты не отказывала ему в заботе, — твердо произнесла Холли. — Сет рассказал нам об этой ужасной женщине, дю Шарм.

Пенелопа снова посмотрела на кроличьи уши.

— Если бы я поступилась своей гордостью и вернулась домой в Сан-Франциско, когда поняла, что беременна, то он бы никогда не попал в руки Адель. И ничего этого не случилось бы. — Она дотянулась и провела пальцами по бархатному ушку. — Он был бы жив сегодня.

— Если бы ты вернулась домой в Сан-Франциско, чтобы родить ребенка, и я не отрицаю, что это было бы самым разумным, то он мог бы умереть от кори и там. В прошлом году в городе была страшная эпидемия этой болезни. Она унесла много ребятишек. Мы едва не потеряли нашего Рида.

Холли продолжала говорить, но все ее слова пролетали мимо ушей Пенелопы. Она вытащила из-под одеяла кролика Томми и, крепко сжав его шею, медленно подняла перед собой. Вид его вышитого крестиком носа и блестящих стеклянных глаз вернул ее в тот день, когда ее сыну исполнилось два годика. Она вспомнила, как он обрадовался игрушке, как радостно звучал его негромкий смех, и ей показалось, что она увидела его личико, отражавшееся в глубине глаз кролика. Он казался таким счастливым… таким красивым… как ангел.

— О Томми, — всхлипнула она, прижимая игрушку к груди. — Мой дорогой. Мне так жаль. Пожалуйста… прости меня. Я люблю тебя. Я не хотела убивать тебя… я…

— Ради Бога, Пен! Послушай меня! — потребовала Холли, схватив ее за плечи и сильно встряхнув. Пенелопа вырвалась и крепче прижала кролика.

— Нет, это ты послушай меня, — перебила она Холли громким шепотом. — Бог отнял моего ребенка, потому что я была эгоистичной и порочной, потому что я не заслуживаю любви. Он пытался отобрать Сета по той же самой причине.

Холли покачала головой.

— Это глупости. Бог не отбирал твоего ребенка, чтобы наказать тебя, и ты не причастна к тому, что произошло с Сетом. Он сказал, что на него напали, когда он находился за городом.

Пенелопа холодно посмотрела на нее.

— На Сета напали из-за меня. Адель наняла этих людей кастрировать, а затем убить его, потому что он любил меня. — Пенелопа невольно содрогнулась, как это бывало всякий раз, когда она представляла, что могло случиться. — Разве ты не видишь? Бог наказывает меня, забирая тех, кого я люблю. Он проклял меня.

— Нет, я не вижу, — твердо возразила Холли. — Сет жив, и никто, даже Бог не может забрать у тебя ребенка и любовь, которую ты к нему питаешь.

Ногти Пенелопы впились в спинку кролика.

— Как ты можешь говорить такое?! — истерично выкрикнула она. — Он забрал его! Томми умер! Холли нежно улыбнулась.

— Нет. Не умер. Он живет здесь, — она дотронулась до груди Пенелопы, — и он всегда будет жить в твоем сердце. Он будет жить и расти в твоих воспоминаниях.

— Эти воспоминания так мучительны… это мое наказание, — возразила она, прижимаясь щекой к кролику. — Они каждую секунду говорят мне о том, что я потеряла и почему. Они причиняют мне такую сильную боль, что я готова умереть, лишь бы избавиться от этой боли.

— Пенелопа, — прошептала Холли, обнимая ее.

Пенелопа вырвалась и села на край кровати, прижимая кролика так, словно он был ее сыном и она загораживала его от смерти. Глядя сквозь спутавшиеся волосы, она спросила:

— Ты знаешь о несчастьях Томми?

Холли кивнула.

— Сет сказал нам.

— Теперь я понимаю, что они тоже были частью моего наказания, моего проклятия, — продолжала Пенелопа.

— Проклятие не имеет ничего общего с недостатками твоего сына, — уверенно заявила Холли. — Есть вполне объяснимая причина…

— О, сначала я даже не задавалась вопросом, почему он родился не таким, как другие. Я просто любила его и заботилась о нем, — заговорила Пенелопа, совершенно не слушая свою невестку. — Потом Сет рассказал мне о своей дурной крови. — Ее глаза сузились, когда она встретила обеспокоенный взгляд Холли. — Полагаю, ты знаешь об этом? — Она дождалась, пока Холли кивнула, прежде чем продолжить. — Когда он объяснил, как это может отразиться на его потомстве, я подумала о Томми и была уверена, что его несчастья оказались следствием проклятой крови Сета. Но два дня назад миссис Вандерлин рассказала мне подлинную историю рождения Сета, и я увидела правду: не его проклятие повлияло на нашего ребенка, а мое.

— Ты не проклята! — Холли буквально закричала, чтобы Пенелопа услышала ее. — Я точно знаю, что недостатки твоего сына были вызваны родовыми травмами. Эта болезнь называется детский паралич. И единственной помощью для Томми могла быть любовь, и ты дала ему эту любовь. Тот факт, что он прожил так долго, говорит о том, какой сильной она была. Ты не проклята. Несчастья случаются с каждым. Но ведь происходят и хорошие события… даже прекрасные!.. Как появление Томми, Сета в твоей жизни. И я всегда убеждаюсь, что добро перевешивает зло примерно в сто раз.

Пенелопа лежала очень тихо, размышляя над ее словами. Конечно, Холли права. Плохое происходит с каждым, но ведь бывает и хорошее. И если бы у нее был выбор, то она скорее предпочла бы страдать, как сейчас, от боли, потеряв Томми, чем никогда не иметь возможности любить его.

— Сет любит тебя. Он страшно переживает, что не может тебя успокоить, — продолжала Холли. — Он хочет жениться на тебе, ты же знаешь.

— Сет. — Пенелопа вздохнула. — Я… я не знаю. Я люблю его, но мы так много перенесли вместе, так много печали. Я боюсь, что боль всегда будет присутствовать между нами и она омрачит наше счастье в будущем.

— Но она также может сделать ваши узы более крепкими, — заметила Холли. — Прежде чем решить, тебе следует поговорить с ним. Ему просто не терпится увидеть тебя. Когда я оставляла мужчин, Сет пытался уговорить твоего брата помочь ему выбраться из постели, чтобы он мог дойти до тебя.

— Ты права… как всегда, — призналась Пенелопа с усталой улыбкой. — Я должна поговорить с Сетом.

— Хорошо. — Холли села, безуспешно пытаясь разгладить смявшиеся светлые шелковые юбки. — Джейк тоже очень хочет увидеть тебя. И не думай, — добавила она, словно прочитав мысли Пенелопы, — он не собирается ругать тебя. Он просто хочет обнять тебя и убедиться, что с тобой все в порядке.

Поцеловав Пенелопу в лоб, она поднялась.

— Могу я передать Сету, что ты навестишь его сегодня днем?

Пенелопа кивнула и села.

Холли направилась к выходу, но остановилась, взявшись за ручку двери.

— Пен?

Пенелопа подняла голову.

— Ты не всегда будешь чувствовать себя так, как сейчас. Со временем боль утраты утихнет, уверяю тебя. Помни об этом, когда будешь разговаривать с Сетом.

— Думаю, ты довольно быстро поправишься, — услышала Пенелопа голос Холли, когда подошла к открытой двери в комнату Сета. Нервно теребя черную шелковую юбку, она замерла на пороге, залюбовавшись открывшейся перед ней картиной.