Мастер сновидений - Ниоткудина Алинна - Страница 17

Бабка померла, когда Одрику едва исполнилось семь лет, а мать постепенно сгубил здешний климат и непомерное перенапряжение сил в попытке дать любимому сыну образование и обеспечить его будущее, и Одрик стал единоличным владельцем процветающего дела. Дело, постепенно пришло в упадок, не умел Одрик делать многие амулеты, где ему с его невнятной магией, непонятно какого цвета. Эх, будь его магия хоть синего, пугающего всех синего цвета, и то лучше, чем эти, меняющие цвета нити. Но за синий цвет до сих пор можно жизнью поплатиться, не любят всех истинно синих магов, повывели. А ему приходилось большинство амулетов закупать и перепродавать, какая тут прибыль, но выручала продажа сновидений.

Любой человек или не человек, придя в лавку, мог купить по сходной цене, или заказать, если деньги были, себе СОН. И не просто сон, а сон на определенную тему, да еще и повторяющийся с различными вариациями за одну ночь несколько раз. В этом у Одрика не было конкурентов, ни здесь, в вольном городе Кавараче, ни в Ричелите. Выручали столичные заказы, всю весну и все лето Одрик, как проклятый, делал сны согласно присланному из столицы списка. Местные, тоже частенько заглядывали в лавку купить сон, кто для себя, а кто в подарок, очень удобно: вроде спишь, а вместе с тем и развлекаешься. Досадно, что темы только брали избитые, как будто ничего нового не могут придумать, а жаль. Когда клиенты доверяли ему придумать сон самому, он был просто счастлив. Сколько историй сочинил и героических и романтических, да и просто смешных. Самые удачные были записаны в толстенной тетради с кожаной обложкой с картинками, а свои любимые он помнил наизусть.

Пока асса Одрик предавался воспоминаниям, перед ним на листе проявлялся портрет в полный рост девушки из его сна. Еще один талант — талант художника и тоже никем не оцененный. У ног девушки с портрета сидело забавное, почти смешное, черное животное с белой грудью, с ушами, похожими на уши эльфов и большими темными чуть навыкате глазами. Цветные карандашики мелькали, как ножки танцовщиц на празднике Летнего поворота, мысли бегали по прошлому и настоящему и не мешали выводить на бумагу сказочный образ из сна. Не то чтобы девушка была красивой…, но что–то такое в ней было. Не походила она на изнеженных столичных красавиц, да и на наемницу тоже не тянула, хотя одета была по–походному, скорее что–то среднее, красивое и воинственное одновременно, каштановые волосы, стянутые в высокий хвост, серые чуть раскосые глаза и пропорциональная фигура, только излишне мускулистая для аристократки и слишком изящная для наемницы.

Колокольчик на двери лавки вывел хозяина из задумчивости и оторвал от приятного времяпровождения. В лавку ввалился постоянный покупатель, купец и вреднючий старикашка. И сны он брал о золоте, несметных сокровищах и огромных прибылях, так чтобы в конце сна искупаться в куче денег, и если сон не повторялся, то прибегал в лавку и требовал неустойку. А как сну повториться, если у клиента бессонница, и спит он, хорошо, если три часа за ночь.

Мастер сновидений поставил получившийся у него портрет на прилавок и, с дежурной улыбкой, повернулся к клиенту. Купец стряхивал с непромокаемого полога потоки воды на пол лавки и ворчал про мерзкую погоду. Хозяин со вздохом пошел за тряпкой. Если воду не убрать сразу, то потом на полу может остаться пятно и придется тратить магические силы, чтоб его вывести. Лучше сразу — тряпкой. Когда лужа была успешно ликвидирована, Одрик обратил свое внимание на покупателя. Купец стоял открыв рот и, сглатывая слюни, глядел на портрет из сна.

— Кто это? — он корявым пальцем с обманным ногтем ткнул в портрет.

— Так, один сон…

— Я хочу этот сон.

— Это мой сон. И он очень дорого стоит.

— Сколько?

— Десять золотых крон. — Цена была несусветная, за эту сумму можно было скупить половину лавки и три месяца жить безбедно.

— Заплачу двенадцать, если она в моем сне будет делать, то, что я захочу.

— Желание клиента — закон. Делайте заказ.

Маг привычно нашел сплетенную и подвешенную, на всякий случай заготовку для создания сна и вплел в нее образ с портрета.

Купец начал делать заказ. Чем дольше он говорил, тем гаже делалось на душе у мастера сновидений. Многие мужчины и женщины заказывали у него сны с любовными сценами со своими избранниками. Иногда портреты избранников и избранниц присылали из столицы с перечнем того, что клиенты хотели ли бы ощутить и увидеть во сне. Одрик думал, что его уже ничем не пронять и не удивить, Но то, что сейчас вещал купец и машинально закладывал в сон мастер, выходило за пределы воображения нормального человека своей изуверской жестокостью и сценами извращенного насилия. Закончил купец, что уже не удивляло, таким убийством, которое не числится ни в одном из учебников палачей, если бы не сосредоточенность на работе, мага бы вырвало.

Машинально свернув сон и закрыв его во флакон, Одрик протянул руку за оплатой.

— Сколько раз повторится сон?

— Его продолжительность в субъективном времени около часа, значит, чтобы увидеть его более одного раза вы должны проспать не менее пяти часов подряд.

— У тебя есть снотворное?

— Снотворное в лавке напротив, вы же знаете, что я не могу продавать сны и снотворное одновременно…

— Вот держи. Это восемь, еще четыре получишь, если сон повторится.

— Хорошо, но вы не должны экономить на снотворном и оставите мне обязательство на четыре кроны.

Старикашка весь скривился, но видя непреклонность на лице мага, стал писать обязательство.

— Я не приму обязательство, если вы в нем не укажете, что обязуетесь воспользоваться снотворным, чтобы проспать не менее пяти часов.

— Не буду я этого писать.

— Напишете. Иначе не получите свой заказ.

Корча недовольные гримасы, и выражая несогласие всем своим видом, купец закончил писать обязательство.

Чрезвычайно выгодная сделка состоялась, деньги перекочевали в кассу, купец ушел, так почему же так гадко на душе. Такое ощущение, что отдал на поругание любимую девушку, или даже того хуже, еще и наблюдал за этим со стороны. Хотя, если задуматься так оно и есть на самом деле.

«Я отдал на поругание свою мечту. Даже еще хуже, не мечту, а звезду, случайно упавшую с небосклона в мое мутное окно…»

Эта мысль весь оставшийся день крутилась в голове у мастера сновидений. Из–за этой мысли он не мог ни есть, ни работать. Плюнув на работу, он запер лавку, накинул полог непромокаемости и пошел к Шооре. Любопытства ради заглянул в лавку напротив.

— Привет сосед.

— И тебе не хворать.

— К тебе перед обедом заходил купец Оорон за снотворным.

— Ты что ль его сюда послал?

— Ну, я…

— За процентом никак зашел?

— Что ты! Просто узнать, купил или нет, а если купил, то какое? А то потом скажет, что сон не повторился и придется платить неустойку, ты же его скандальный характер знаешь…

— Да уж. На этот раз этот старый маразматик меня удивил. Купил лучшего и самого дорогого снотворного. Потребовал отмерить ему дозу на восемь часов гарантированного сна, и даже не стал торговаться. Я с него содрал по двойному тарифу! Что ты ему такого продал, что он побежал домой, как ошпаренный?

— Сон.

— Знаю, что сон. О чем?

— Да, так… остался тут один от прошлого года, не забрали индивидуальный заказ. Он как картинку с него увидел, так и купил.

— Что за картинка?

— Тебе не понравится. Мальчишка там, молоденький…

— Фу, какая гадость, Я всегда подозревал, что старая сволочь Оорон еще и извращенец.

Одрик зашел в салон гадалки Шооре с черного хода. На двери с улицы висел знак — занято, значит у гадалки клиент. На правах старого знакомого маг прошел в гостиную заказал прислуге травяной согревающий напиток и сел в любимое, стоящее в уголке кресло. Интересно, кого это принесло в такую погоду? Дело даже не в погоде, а во времени. Приезжих купцов и отрядов охранников караванов сейчас в городе нет, а местные по гадалкам особо не ходят.