Мастер сновидений - Ниоткудина Алинна - Страница 308

— Ты не знаешь, с кем связался, сколько я магов сгрыз в подвалах Магической стражи, и не представляешь! А там серьезные люди были, не такие сопляки как ты.

— Сначала поймай, потом хвастайся.

Червь скрутился кольцами, потом разжался как пружина и прыгнул на Одрика. Раздался звон, это демон ударился в зеркальную защиту.

— Мара, ВЗЯТЬ! — скомандовал Одрик. Во все стороны брызнули сверкающие белые струйки, развернулись многочисленные жгуты. Мара выскочила из своего укрытия, схватила брошенный ей жгут, в тот же миг стены засветились, защита была активизирована.

— Харди, спрячь Харди, быстро! — и собачка накинула на свалившегося на пол мага защитный мешок.

Червь еще скрутился пружиной и прыгнул на Одрика, и опять звенела зеркальная защита, и еще раз, и еще….

— Так ты до сих пор не понял, что я тебе не зубам?

— Да кто ты такой?! — Гудело в пасти демона–червя и он опять приготовился к прыжку.

— Я тот, кого не ждали… — и в руках сверкнул радужный меч. И червь встретился с его лезвием. Одрик не стал нарезать демона кусочками, как орочью колбасу, он рассек его вдоль, ни одной головы не осталось целой, и раздавил сапогом продолжающий трепыхаться хвост.

— Мара, глянь, это тебе не по вкусу? — Мара подошла, понюхала.

— Фырк, — сказала собачка, — самая гнусная пакость, которую я встречала. Отравить меня хочешь?! — И ее морда приняла тошнотное выражение.

— Тогда приведи в чувство нашего страдальца, для него все закончилось.

И пока Одрик сжигал остатки червя, Мара в образе Марата усадила мага на диван, сбрызнула его водой.

— Ты кто?! — испугался, открывший глаза Хардман.

— Спокойно, это свои, — отозвался Одрик. — Ты как? Встать сможешь?

— Да вроде ничего, наверное, смогу. Только во рту пересохло.

— Ну, тогда поднимайся, пойдем к Джургу, горло промочим….

И компания вышла на улицу, к свитеру Одрика Марат добавил еще его же тулупчик, найденный в доме. До трактира Харди несколько раз останавливался, чтобы справится с головокружением и отдышаться. Видимо все это не прошло без последствий для его здоровья. Но он сильный, он должен справиться.

Они уже зашли к Джургу, когда Одрик услышал зов Учителя. Ему надо было немедленно выходить из медитации. Он вытряс Маре–Марату все из своих карманов и растаял как утренний туман под лучами Андао.

Одрик очнулся, но не сразу оценил обстановку, под навесом кроме них с Харди кто–то был. Не разбирая деталей, он шарахнул белой молнией чужаку в лоб. Вспышка осветила гоблинского недоросля. Тот зачем–то сунулся к магам, ведь маги люди не бедные, а пара монет подростку не помешала бы. Незадачливый воришка выскочил от них как ошпаренный, и с визгом скрылся в направлении гоблинского поселения.

Оказалось, что Одрик вышел из медитации как нельзя во время, его пациент трясся в судорогах, изо рта шла пена. Одрик вытащил Харди из–под навеса, позвал хозяина. Пивная кружка воды привела мага в чувство, но не вернула силы. Его рвало с кровью. Хозяин пивнушки зачерпнул прямо из моря соленой воды.

— Зачем? — удивился Одрик.

— Первое средство, когда перебрал, — объяснил тот, — желудок наверно слабый. Намешали вы вчера. Ему бы женится надо, или вдовушку какую завести, чтобы жить дома в тепле и заботе, и с регулярным домашним питанием. А то с корабля в пивную, с пивной на корабль, кто же так долго протянет!

Как ни странно, Харди выпил целую кружку горко–соленой морской воды, его вырвало еще раз, желудок очистился окончательно. Он встал, умылся той же соленой морской водой. Его пошатывало, но взгляд был ясным.

— У тебя получилось? — спросил он у Одрика.

— А ты сон не помнишь?

— Помню, но не очень четко. А что там у тебя в руках было, такое радужное?

— Во сне чего только не бывает. Главное, что ты теперь будешь спать спокойно. Только скажи мне, ты что, бывал в Магической страже?

— Нет, я у брата был в Канцелярии, а это сосем рядом. Слушай, я посплю еще, ты меня посторожишь.

— Хорошо, посторожу.

Тучи почти совсем затянули небо, начал накрапывать мелкий дождь. С востока оставалась узкая полоска неба, светящаяся красками рассвета. Одрик поднялся от берега на дорогу и его ослепил луч взошедшего Андао. Свет ударил в глаза, и он его видел, к нему вернулось обычное зрение. Но он еще ничего не видел, он отвык, все заливал свет Андао. Как только нижний край светила поднялся над горизонтом, его верхний коснулся туч, и оно скоро скрылось за их границей.

Когда Одрик наконец проморгался, то рядом с ним стоял гоблин Рийгу, принесший извинения за поведение молодого глупого соплеменника. Рийгу спустился с Одриком к навесу, много кратно повторял извинения. Сначала Одрик молчал, потом начал задавать гоблину вопросы. И Рийгу рассказал ему грустную повесть о клане проклятых гоблинов, рассказывал долго, пока у Одрика не кончились все вопросы….

Проснулась ближе к полудню… Ах, какая была ночь! Ах, какой мужчина! Сейн, конечно, тоже хорош, он нежен и опытен, а этот был — молодой задор и натиск, а какая выносливость… Но много такого тоже не надо, а одна ночь, самое то. Он ушел уже на рассвете, и только тогда я наконец–то заснула, но какие у меня теперь будут воспоминания!

Спустилась вниз, очень кушать хочется, что после такой ночи не удивительно. Погода испортилась, на море начался шторм, дождь, волны, ветер, все дела…

В уголке зала сидел Одрик:

— Ну и зачем ты погоду испортила?

— А причем здесь я?

— Не ври… это вы, ты и этот ветродуй этот шторм организовали. Так бы он только к вечеру начался.

— Да ты что… Какие мы не хорошие… Ты уже позавтракал?

— Тебя вообще, что–нибудь кроме еды и постельных развлечений интересует?

— Да, конечно, но только после всего этого и не на голодный желудок. Так что я сейчас поем и меня все остальное очень даже будет интересовать… Ей, там… принесите мне… что тут у вас съедобного есть?

Когда первый голод был утолен, я поинтересовалась у Одрика его планами на сегодня. Напомнила, что уезжаем сразу после моего визита в ратушу.

— Я все помню. Что ты мне как маленькому все по четыре раза повторяешь?

— А если ты все так хорошо запомнил, то повтори, что ты должен будешь сделать.

— Хорошо… После обеда…, обед позже обычного на час. — Поправился Одрик под моим скептическим взглядом. — Съезжаем из трактира. Я нанимаю двух, самых быстрых ририков, только не знаю, как отличить самых быстрых? И жду тебя у главных ворот ратуши. Моя и Мары задача, пока ты не вышла, никого подозрительного оттуда не выпускать… Кто такие эти «подозрительные» мне, правда, не совсем понятно. А еще… а еще… Вспомнил, а еще мне надо поменять пять золотых крон на серебро и медь. А, кстати, зачем менять? Это же большой мешок получится, носить тяжело будет.

— Ты главное поменяй и ририков найми, вещи наши в возки упакуй, а мешок с мелочью долго носить не надо будет. Ладно, будем считать, что ты все понял. Тогда за обедом встретимся.

Я оставила женишка в трактире и отправилась по делам, на почту за ящиками, потом к мэтру, а затем надо отдохнуть и вещи собрать. Еще надо бы по дороге неколько бутылок рома купить, сейну в подарок, и себе в запас.

Одрик стоял под дождем на пронизывающем ветру и изо всех сил старался согреться, дуя дыханием на сведенные от холода пальцы. Рядом с ним стояли два гоблина и лениво переговаривались между собой на своем языке. Удивительно, но они совершенно не мерзли. Маг еще раз посмотрел на башенные часы… Время, назначенное для встречи, еще не наступило, а Одрику казалось, что он стоит тут уже несколько часов.

Вдруг дверь ратуши приоткрылась, и из них выскользнул худой, как жердь клерк. Он затравлено оглянулся по сторонам, запахнулся поплотнее в плащ, и пошел к распахнутым воротам ратуши.

— Ну, что ты его берешь или я? — Спросил у Одрика Мара–Марат, неожиданно возникший у мага за спиной.

— А ты считаешь его подозрительным?

— Конечно, в такую погоду добровольно на улицу никто не пойдет. Значит, он по делу, а какое у него может быть дело? Правильно, на хозяйку в стражу донести.